Развод. Исправить ошибку (СИ) - Дале Ари - Страница 26

Черт! Лена!

Отталкиваюсь от столешницы. Широкими шагами преодолеваю ванну, захожу в разрушенную спальню. Воспоминания о том, как я вчера ее громил, всплывают перед глазами. Морщусь, но не останавливаюсь. Огибаю кровать, сажусь на корточки, под журналами, валяющимися на полу, нахожу ключ. Поднимаю его и несусь на выход. Задерживаюсь только для того, чтобы распахнуть дверь. Снова оказываюсь в коридоре. Всего за пару шагов преодолеваю расстояние до комнаты, где оставил Лену. Нужно ее выпустить, поговорить, попросить прощения… понять, как исправить главную ошибку в жизни. Но тут же застываю.

Дверь открыта.

Стискиваю кулаки. Ключ острым краем впивается в руку.

— Кого-то потерял? — раздается за спиной женский голос.

Резко разворачиваюсь и смотрю прямо на маму Глеба, стараясь игнорировать головокружение. Женщина, как всегда, оделась в белое, а вот от доброты в глазах не осталось и следа. Валентина Петровна смотрит на меня жестко, будто знает, какую подлость я вчера совершил. Становится жутко неуютно, но мне уже не пятнадцать, чтобы краснеть перед строгой тетей. Выпрямляю плечи, выдавливаю из себя подобие улыбки.

— Здравствуйте, Валентина Петровна, вы Лену не видели? — голос хрипит, поэтому прокашливаюсь.

Женщина морщит нос, но не двигается.

— Я увезла ее, — она вздергивает бровь и склоняет голову набок.

Мои глаза расширяются, но я быстро беру себя в руки. Все-таки работа адвокатом научила меня контролировать эмоции.

“Ага, сильно она тебе помогла вчера”, — в голове звучит ехидный голос, но я запихиваю его подальше вместе со вспыхнувшим чувством вины.

Сейчас главное — найти Лену. Остальное можно отложить.

— Куда вы отвезли мою жену? — впериваюсь в женщину взглядом, стараясь размеренно дышать.

— Ты уверен, что хочешь это знать? — Валентина Петровна выглядит непоколебимой, а в ее глазах вспыхивает гневный огонек.

Мне приходится подавить раздражение, чтобы спокойно ответить:

— Да.

Валентина Петровна смотрит на меня долго, пристально. Будто решает, достоин ли я знать местонахождение своей жены или лучше заставить меня страдать, мучится, а еще лучше умирать в одиночестве. Не знаю, какие мысленные преграды приходится отмести женщине, но через мгновение она вздыхает.

— Леша сейчас у бабушки, — ее плечи поникают.

А я еще больше напрягаюсь. Бабушка моей жены ненавидит меня. Как и мужиков, в целом. Похоже, кто-то успел ей знатно поднасрать. И если Лена ей все рассказала, то…

Нет! Не хочу об этом думать. Тем более, время терять нельзя.

— Спасибо, я должен ехать, — делаю шаг в сторону лестницы.

— Леша, — останавливает Валентина Петровна. — Не знаю, что ты сделал, но тебе нужно все исправить. Лена — хорошая девочка, она недостойна страданий. А еще, — она опускает взгляд на мои бедра, — оденься, — уголки ее губ подрагивают.

Смотрю на себя и понимаю, что стою перед мамой лучшего друга полностью обнаженным. Резко закрываю руками причиндалы. Не знаю, откуда у меня столько выдержки, но не краснею, хотя стыд разливается по телу. Задом начинаю отходить подальше от женщины…

— Кстати, — Валентина Петровна больше не пытается сдержать ухмылку, но смотрит мне прямо в глаза, за что я очень благодарен, — я нашла в комнате Глеба письмо, — протягивает руку, в которой держит прямоугольную бумажку. — Оно адресовано твоей сестре. Передашь ей? Я бы сама отдала, но мы в последнее время совсем не видимся.

Выхватываю конверт из пальцев женщины, бормочу “конечно”, больше не жду. Влетаю в комнату, где должны были остаться наши с Леной вещи, захлопываю за собой дверь. Сразу подхожу ко все еще открытому шкафу.

Одеваюсь наспех, после чего покидаю дом.

Перед глазами стоит образ моей девочки, которую я предал. Вина разрывает меня изнутри, но я не поддаюсь ей. Нужно все исправить! Все!

Наше время

— Я поехал за тобой, — Леша подходит ближе, огибает кресла и опирается бедрами в стол.

Мне приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть бывшему мужу в глаза.

— Но мы так и не увиделись, — еле выдавливаю из себя.

— В тот день Глеб попал в аварию, — Леша складывает руки на груди. — Мне как раз позвонили, — бывший муж отводит взгляд в сторону, будто пытается собраться с силами, прежде чем снова посмотреть на меня. А я тру грудь — новые подробности самой болезненной ночи в моей жизни неподъемным грузом давят на меня. — Глеб провел в коме сутки. Я звонил тебе, но ты не брала трубку. Поэтому как только я понял, что с другом будет все в порядке, сразу поехал к тебе. Нужно ли говорить, когда я встретил?

-

Дорогие читатели, приглашаю вас в свою новинку "Развод. Измена на свадьбе"! Обещаю, будет очень эмоционально https:// /ru/book/razvod-izmena-na-svadbe-b467797

С любовью, Ари Дале

Глава 35

— Бабушка? — зажимаю руки между бедрами.

— А кто же еще? — хмыкаю.

Два года и два месяца назад, Леша

Машина тормозит у знакомого подъезда обычной многоэтажки. Дождь заливает лобовое стекло, дворники работают вовсю, а я не вовремя вспоминаю, что не взял зонт. Хотя промокшая одежда — это малая плата за встречу с женой.

За последние сутки моя жизнь чуть ли не разрушилась полностью.

Я изменил жене, и она ушла от меня.

Друг едва не умер.

Осталось еще бизнесу, который пока еще не стал на ноги, рухнуть и будет вообще “сказка”.

Сидя в одиноких коридорах больницы, я пожирал себя изнутри. Задавался всего одним вопросом: “Как я мог быть таким идиотом?”. Но не находил ответа.

Лена, моя Лена… Она же все, что у меня было. Нет, есть!

Да, в последнее время между нами не клеилось. Мы оба были слишком сильно заняты своими карьерами и забыли, что семье тоже нужно уделять время. Но моя жена не заслужила того, чтобы я ей изменил.

Когда мы встретились, она стала единственным светом в моей жизни. Вместе мы прошли через многое. Помню, как она лечила меня, когда я болел. Как приносила ночью ужины, стоило мне засидеться за очередным делом, хотя сама чуть ли не валилась с ног после учебы. Как обнимала меня, садилась на колени и просто шептала: “все будет хорошо”.

А я не ценил… мог взбеситься по любому поводу. Срывал на Лене злость. И даже разбил ее любимую чашку в порыве ярости. Не помню, что в тот день случилось. Почему я слетел с катушек? Скорее всего, виной послужила какая-то мелочь.

За время, которое я провел в больнице, многое успел обдумать, о многом пожалеть и, в итоге, решил — буду бороться!

Буду бороться за свою жену!

Буду бороться за свою семью!

Чего бы это мне ни стоило!

Изо всей силы сжимаю руль и сразу же отталкиваюсь от него. Открываю дверцу машины, выхожу прямо под ливень. Широкими шагами преодолеваю расстояние до подъезда, уже собираюсь набрать на домофоне номер квартиры, как дверь открывается.

Мимо меня проходит мужчина, раскрывая черный зонт, а я вставляю ногу в проход. Дверь не успеваю ударить по стопе, как я ее перехватываю. Немедля, захожу в подъезд. Перепрыгивая через ступени, поднимаюсь на третий этаж, торможу у очередной двери, только на этот раз обтянутой черной обивкой.

Стук сердца отдается в ушах, когда я поднимаю руку, тянусь к звонку. Но замираю, так и не нажав на него. Потому что раздается звук поворачивающегося ключа в замке, после чего дверь распахивается.

Встречаюсь взглядом с голубыми глазами, которые почти такие же, как у моей жены. Вот только в них ничего нет, кроме пустоты. Словно кто-то сжег все эмоции, оставляя за собой обугленное поле, над которым нависает нереальной чистоты небо.

Бабушку моей жены сложно назвать “бабушкой”. Статная, темноволосая с проблеском седины женщина. Она всегда носит только платья, которые подчеркивают ее тонкую талию. И сегодняшний день становится не исключением. В черном платье с юбкой в гармошку и длинными рукавами Нина Павловна выглядит, будто собралась на похороны. Бледность лица тоже подтверждает эту теорию. Волосы она затянула в пучок на макушке, что только подчеркнуло морщины у глаз. Глубокие складки давно залегли у губ.