Развод. Исправить ошибку (СИ) - Дале Ари - Страница 36

Если тетя Зина сбежала, она догадается позвонить Леше, и он меня найдет! А если нет? Тогда я сама обязательно что-то придумаю. Обязательно! Нельзя сдаваться!

— Разве у тебя никого достойного не было? — пытаюсь отвлечь девушку. — Зачем тебе Глеб? Или Леша?

— Был, конечно, — Лика смотрит поверх моей головы, скорее всего, в окно. — Но этот придурок бросил меня, когда мне нужна была помощь. А потом обанкротился, погорел на плагиате, сейчас вообще за решеткой, — злобно хихикает.

— Но вдруг он начнет все сначала… — бросаю взгляд через плечо.

Интересно, какой этаж?

— Ты дура?! — выплевывает Лика, я сразу же возвращаю взор к ней. — Я сказала, он меня предал! Бросил на съедение волкам! Пусть сгниет где-нибудь в подворотне, как моя матушка.

— Подожди… — облизываю пересохшие губы. — А что с твоей мамой? Даша вроде говорила, что она была… хорошей, — надеюсь, подобрала нужное слово.

Но, кажется, нет!

Взгляд Лики становится совсем бешеным.

— Хорошей? Хорошей?! — нависает надо мной. — Она родила меня от какого-то алкоголика, потом тот сдох, а нам пришлось перебиваться с хлеба на воду. Я ходила в обносках, когда у других детей в школе было все! У той же Даши, например!

— Но твоя мама старалась как могла, — знаю же, что она на двух работах работала, чтобы прокормить дочь!

— Этого не хватало! Денег никогда не хватало! Я ушла как только смогла, а матушка связалась с ухажерами-алкоголиками. Кстати, одного из них ты сегодня видела, — Лика визгливо смеется, а через мгновение резко замолкает. Я же вспоминаю пугающего мужчину, который преградил мне путь у больницы. — Так вот, маман подсела на беленькую и, в итоге, она ее убила. А мне остались эти хоромы, — обводит рукой пространство вокруг себя. — Но ничего! Скоро все изменится. Если твой муженек не захочет лишиться не только своего бизнеса, но и тебя, то привезет деньги. Я свалю из страны. Поеду на Бали… нет, на Мальдивы! И буду наслаждаться там жизнью! — блаженно вздыхает.

— Лика, — сначала раздается пьяный голос, а потом в проеме появляется тот самый “ухажер” ее матери. — Там к тебе приехали. Выйдешь?

Лика взвизгивает и хлопает в ладоши.

— Прекрасно! — в ее глазах появляется предвкушающий блеск. — Просто замечательно, — Лика разворачивается и вприпрыжку выбегает из комнаты, оставляя меня наедине со своим “другом”.

Он-то, похоже, никуда не собирается уходить. Наоборот, заходит в комнату и сосредотачивается на мне. На пропитом лице появляется грязная ухмылка, а по мне с ног до головы скользит его сальный взгляд.

— Не подходи, — говорю уверенно, хотя у самой желудок ухает вниз.

— И что ты мне сделаешь? — делает шаг в мою сторону.

В его глазах загорается безумный, такой же как у Лики, огонь.

Глава 47

— Я сказала, не подходи! — предательская дрожь проскальзывает в голосе.

Ерзаю на стуле, пытаясь отодвинуться подальше. Но лишний миллиметр не значит ничего для человека, которому, явно, нечего терять. А то, что другу Лики терять нечего, я не сомневаюсь. Он пошатывающейся походкой подходит ко мне. Смотрит сверху вниз. Еще шире ухмыляется.

— Какая ты… чистенькая, — проводит грязным пальцем по моей щеке.

Резко отворачиваю голову.

— Не трогай меня, — шиплю.

— А то что? — хмыкает он.

Хороший вопрос. На секунду теряюсь, а потом идея приходит в голову.

— Думаешь, Лике понравится, что ее заложница пострадала? — слабая надежда порхает в животе.

— Ей похер, — “ухажер”, заплетающимся языком, разбивает мою веру во спасение вдребезги. — Ликуся на свою мамку хер положила. Думаешь, она будет переживать из-за такой крали, как ты?

Кошусь на мужчину. Может, его тоже получится отвлечь?

— А что с ее мамой было не так? — кусаю щеку.

Пожалуйста. Пусть купится. Пожалуйста.

— О-о-о, это долгая история, — “ухажер” закидывает руки за голову и сцепляет на затылке, переводит взгляд мне за спину. — Когда дочурка ее кинула, Галька чуть с глузду не съехала. Звонила Ликусе, писала, в универ к ней ходила, но малая не хотела иметь ничего общего с малоимущей родительницей. Тогда Галька начала беленькой баловаться и, каждый раз, когда закидывалась, сетовала на свою дочурку и на то, что не смогла ей достойную жизнь обеспечить, — цокает языком. — По мне, Ликуся просто зажралась, — зыркает на меня, будто проверяет реакцию. Я же стараюсь не двигаться и даже не дышать. — Но Галька так не считала. До последнего ждала свое чадо. А Лика даже хоронить ее не стала, прикинь? — вздергивает едва шевелящуюся бровь, глядя на меня. — Нам с дружбанами пришлось скидываться, чтобы Гальку упокоить. Так что Лика мне должна как земля колхозу, — опять расплывается в сальной ухмылке. — Поиграю с тобой и зачту в счет долга.

“Ухажер” опускает руки, обходит меня вокруг, пальцами задевает волосы.

— Такая белоснежка. Даю сотку, что там ты узенькая, — понижает голос, но я все равно слышу его слова.

Крупная дрожь проходит по телу. Ком застревает в горле. Сердце стучит так сильно, что грозит выпрыгнуть из груди.

“Ухажер” снова появляется передо мной. Наклоняется. Еще и еще. Его зловонное дыхание даже перебивает отвратительный, старческо-пропитый запах квартиры. А когда я вижу затянутые пошло-алкогольной дымкой глаза, тормоза срывает.

С размаху бью лбом прямо в нос “ухажеру”.

— Тва-а-арь! — взвывает он, хватается за свою носопырку.

Боль такая сильная, что перед глазами появляются звезды, но я не поддаюсь желанию отключиться. Даже веки не опускаю. Нельзя!

Иначе я точно попаду в лапы насильнику.

— Какая же ты тварь! — зажимает пальцами ноздри, из которых хлещет кровь.

Надеюсь, у него перелом!

Вот только я рано радаюсь.

Лицо “ухажера” вмиг ожесточается. Он замахивается и залепливает мне пощечину. Жгучая боль, в дополнение к той, что пульсирует на затылке и лбу, разливается по щеке. Голова отлетает в сторону. Мозг словно о череп удаляется. Перед глазами темнеет.

Мне требуется пару мгновений, чтобы восстановить зрение, прежде чем я снова смотрю на “ухажера”. Тут же об этом жалею. Мужчина показывает свое звериное обличье, а кровь, которая залила губы и подбородок, не добавляет ему человечности.

“Ухажер” рычит. Буквально. Кидается ко мне. Хватает за грудь. До боли ее сжимает.

Чувствую полнейшее бессилие, но не собираюсь сдаваться! Не собираюсь!

— Помогите! — кричу во все горло, после чего зарабатываю еще одну оплеуху. Зубы клацают. Дыхание покидает тело.

В голове шумит, поэтому не сразу понимаю, что слышу не стук своего сердца, а цокот каблуков.

— Отойди от нее, — в затуманенный болью разум просачивается знакомый женский голос.

“Ухажер” поворачивается, я поднимаю голову и вижу того, кого совсем не ожидала.

В злосчастном дверном проеме стоит… Анфиса.

Глава 48

В идеальном брючном костюме серого цвета, на каблуках и с брендовой черной сумкой в руках Анфиса выглядит неуместно в засраной квартире.

— Я сказала, отойди от нее, — приказные нотки легко считываются в ее голосе.

— Ты кто такая, чтобы мне приказывать? — “ухажер” делает шаг к Анфисе, но цепляется за свою же ногу и спотыкается.

Жаль, что не падает на пол и не разбивает себе нос еще больше. Просто сделает пару шагов, останавливается. Даже кое-как равновесие восстанавливает. Только дышит как паровоз.

Анфиса все это время даже не шевелится. На “ухажера” внимания не обращает. Смотрит только на меня. И мне кажется, я вижу в ее взгляде… сочувствие.

Снова слышны быстрые, приближающиеся шаги.

Лика отодвигает Анфису в сторону и врывается в комнату. Застывает на входе. Окидывает взглядом сначала меня, а потом переводит его на “ухажера”.

— Ты совсем берега попутал?! — орет что есть силы. — Она нам невредимая нужна. Знаешь, что ее мужинек с нами сделает, когда увидит ее побитое личико?

— А че такова? — невинно пожимает плечами “ухажер”.