Мастер Марионеток строит Империю. Том 3 (СИ) - "Архимаг" - Страница 15

За огромным дубовым столом восседали представители Мэрии, Департамента Транспорта и, конечно же, «потерпевшая сторона».

Рудольф фон Штальберг сидел во главе стола для истцов. Он выглядел безупречно: серый костюм, ни единой складочки, лицо выражает скорбную озабоченность судьбой города. Рядом с ним сидел Крей, потеющий и нервный, и Зубер, чья механическая глазница вращалась, сканируя зал.

Напротив сидел Гнус. Он был один. Перед ним лежала тонкая папка с моей защитой, и вид у него был обреченный.

— … таким образом, — вещал Крей. Он энергично тыкал пальцем в график-иллюзию, парящий в воздухе, — мы видим полную несовместимость дронов ИМП Ван Клефа с городской инфраструктурой. Они нестабильны и агрессивны. И, как показал сегодняшний инцидент, смертельно опасны.

— Это возмутительно! — подал голос Варрик (да, этот оборотень тоже был тут, куда же без него). — Мы пустили волка в овчарню! Ой, простите за каламбур. Мы доверили безопасность города дилетанту!

Рудольф поднялся.

— Господа, — его голос был мягким, бархатным. — Я не хочу требовать крови. Маркус Ван Клеф — талантливый юноша, но он переоценил свои силы. Я предлагаю аннулировать его лицензию, изъять опасную технику для утилизации и… забыть этот инцидент как страшный сон. Службы «Голем-Пром» готовы взять на себя патрулирование уже сегодня ночью.

— Разумное предложение, — кивнул председатель Совета. — Если нет возражений…

Двери зала распахнулись с таким грохотом, что дряхлый секретарь в углу выронил перо.

— Возражения есть! — мой голос, усиленный легким заклинанием акустики, раскатился под сводами.

Я вошел в зал. За мной летела Арли с камерой наперевес, а следом, чеканя шаг, шла Элис Вермонт. Вид у нас был такой, словно мы пришли не на суд, а брать крепость штурмом.

— Опоздали, сударь Ван Клеф, — холодно заметил Рудольф. — Слушания уже завершены.

— Слушания не могут быть завершены без последнего слова обвиняемого, — вмешалась Элис. — Статья 15 Устава Совета.

— Мы не в суде, виконтесса, — огрызнулся Варрик.

— Но процедура должна соблудаться, — скрипуче вставил Гнус, поправляя очки. В его глазах мелькнула искра надежды. — Верно, председатель?

— Пусть говорит, — кивнул тот. — Выслушаем все точки зрения.

Рудольф пожал плечами и сел.

— Что ж, попробуйте оправдать то, что ваша машина чуть не убила горожан, — лениво произнес граф.

Я подошел к центру зала. Встал так, чтобы видеть всех.

— Я не буду оправдываться, — произнес я. — Потому что мои машины работали идеально.

По залу прошел ропот.

— Идеально⁈ — взвизгнул Крей. — Она стреляла по людям!

— Она стреляла по источнику угрозы, — поправил я. — Мои дроны не просто железяки. Они созданы, чтобы находить зло. И сегодня они его нашли.

Я достал из кармана связь-кристалл.

— Граф Штальберг, — я повернулся к Рудольфу. — Скажите, когда ваши службы проводили последнюю диагностику городской сети уличного освещения?

Рудольф сохранял спокойствие, но его глаза сузились.

— Это плановая процедура. Мы проводили её… сегодня. Калибровка частот.

— Калибровка, — кивнул я. — Хорошее слово, удобное. А скажите, граф, на какой частоте вы проводили эту калибровку?

— На стандартной.

— Лжешь, — я бросил это слово как камень. По залу прокатился нервный шепоток.

Арли подбросила вверх небольшой кристалл-проектор. В воздухе развернулась голограмма. Графики, волны, цифры. Спасибо Гномику, он сделал всё в лучшем виде. Красные линии скакали по экрану, показывая безумную амплитуду.

— Это, — я указал на график, — спектральный анализ эфира в момент инцидента. Вы видите этот пик? Это не стандартная частота. Это ультразвуковой магический диапазон.

— Ну и что? — тут же вмешался Зубер, его механический глаз жужжал. — Мы проверяли стрессоустойчивость сети. Это технический момент.

— Технический? — я улыбнулся. — А давайте послушаем, как звучит этот «технический момент».

Я нажал кнопку на кристалле, и звук наполнил зал… И этот звук заставил побледнеть даже охранников-громил, притаившихся в тенях колонн.

Я довольно улыбнулся. Всё же Гномик проделал отличную работу. Он очистил сигнал, убрал городской шум, замедлил запись.

«…схххх… ищите плоть… сшшшш… открывайте врата… ххххх… тьма голодна… твари алкают крови…»

Слова были неразборчивы для обычного уха, это был мертвый язык, язык Бездны, язык, на котором говорят тени в кошмарах. Он был липким, холодным, от него волосы вставали дыбом. Но магический переводчик послушно переводил все на понятный язык.

Секретарь в углу осенил себя святым кругом Равновесия. Варрик заскулил, поджал вывалившийся из штанины хвост и закрыл уши руками. Даже невозмутимый Рудольф побледнел.

— Что это⁈ — воскликнул председатель Совета.

— Это то, что транслирует ваше оборудование, граф, — я выключил запись. Тишина после этого звука казалась оглушительной. — Это шифр Бездны. Сигнал призыва и подчинения.

Я шагнул к столу «Голем-Прома».

— Вы думали, что просто включили «шум», чтобы сбить мои дроны с толку. Вы использовали оборудование, которое нашли… или купили… у кого-то очень опасного. Вы думали, это просто глушилка.

Я наклонился над столом, глядя в глаза Рудольфу.

— Но вы превратили весь Аргентум в радиостанцию для демонов. Мои дроны не сошли с ума. Они услышали врага и попытались его уничтожить. Они атаковали не людей, граф, а фонари. Распределительные щиты, источники сигнала.

В зале повисла тишина, тяжелая, вязкая.

— Это… это абсурд, — голос Рудольфа дрогнул. — Это фальсификация.

— Фальсификация? — я повернулся к дверям. — Рейна! Вноси!

Двери снова открылись. Рейна вошла, толкая перед собой тележку с дроном. Это был тот самый, «хаотичный», с фиолетовым отливом. Он был активирован, но при этом полностью спокоен.

Также на тележке рядом с дроном лежал… металлический уличный фонарь. Его столб блестел гладким срезом у самого основания (моих Нитей дело, пришлось немного повандалить по дороге). Магический кристалл внутри стеклянной клетки слабо светился остаточным зарядом.

— Этот дрон, — сказал я, — имеет особый фильтр. Он невосприимчив к контролю. Давайте проведем эксперимент.

Я взял с тележки Рейны уличный фонарь и показал его Совету.

— Этот фонарь я снял на соседней улице. Его кристалл всё ещё фонит остаточным зарядом.

Я поднес фонарь к клетке.

Дрон мгновенно расправил крылья и загудел, переходя в боевой режим. Его визоры вспыхнули. Он издал шипящий звук, но без команды не атаковал, следуя заложенной логике. Хаос защищал его от влияния Бездны.

Я убрал фонарь. Дрон тут же успокоился. Поднес снова — агрессия. Убрал — покой.

— Видите? — я обвел взглядом зал. — Это не сбой программы, а реакция на тьму. Мои машины чувствуют Бездну лучше, чем ваши детекторы.

Я повернулся к председателю.

— Господа. Вы хотите отозвать мою лицензию? Пожалуйста. Но тогда, кто будет защищать город, когда-то, что настроил этот сигнал… снова начнет транслировать эту мерзость? Или, хуже того, на зов кто-нибудь откликнется?

Рудольф фон Штальберг медленно поднялся. Он был бледен, но держался.

— Мы… мы не знали о природе сигнала, — произнес он глухо. — Оборудование для тестов было закуплено у стороннего подрядчика. Если в нем были скрытые закладки… Мы проведем внутреннее расследование и найдем виноватых…

Он понял. Понял, что я загнал его в угол. Если будет отрицать, то я просто обвиню его в сознательном использовании черной магии. Это трибунал и казнь.

Ему оставалось лишь признать некомпетентность, обещать провести расследование и искать неких призрачных виновников. Уверен, что кого-нибудь они точно найдут. Но это займет время, Голем-прому придется потратить немало сил и денег, чтобы замять скандальчик. Акции, чую, снова поползут вниз…

— … И, разумеется, отключим систему вещания, — закончил граф, и каждое слово давалось ему с трудом. — До полной проверки и окончания расследования.