Капеллан: Цена Силы. Том II (СИ) - Нетт Евгений - Страница 25

Запах тут стоял густой, сложный: прелая солома, пот, влажная шерсть, дымок от жаровен, расставленных вдоль проходов. И тихо здесь тоже не было. Сквозь тонкие перегородки слышались чужие приглушённые разговоры, под сводами здания разносился чей-то богатырский храп, а кто-то даже умудрялся стучать ложками о чашки, обедая тем, что удалось пронести с собой.

«Ненавижу стоянки и общие бараки. Уж лучше на обочине тракта у костра, чем так…» — промелькнула в голове Вейры мысль, последовавшая за тем, как она облюбовала единственный свободный участок пола у дальней стены.

Кинула там свои вещи, расстелила плащ на манер лежанки, подбив прелым сеном, и улеглась поверх. Гримуар Даррика, как всегда, пододвинула ближе к сердцу, скрыв одеждой. Но сон не шёл. Перед глазами вставали знакомые образы: кровь на снегу, силуэты чуждых, культя Саэри, усталые глаза капеллана-досмотрщика.

И слова, слова, слова…

«Люди сами выступают на стороне роя», «Казнили тех, кто не оправдал ожиданий», «Тут мало быть хорошим чародеем» — всё это в совокупности не давало расслабиться ни на миг. Какой тут покой, когда угроза может исходить даже от четырежды проверенной соседки в бараке, если та вдруг поддалась на уговоры или шантаж за считанные часы ставшего многократно более опасным врага?..

И всё же, спустя половину часа, подложив под одежду согревающий талисман, Вейра заснула. Сон этот был тревожным, поверхностным — но необходимым, потому как её разум отчаянно пытался сформировать из всей массы открывшихся обстоятельств хоть какое-то подобие стабильной картины мира.

Хотя бы для того, чтобы на утро не шугаться каждой тени и не привлекать лишнего внимания…

Солнце висело в небе и нещадно припекало уже третий день кряду, добавив к и без того выматывающей рутине щепотку «перца» — необходимости бороться со стихией сверх того, к чему я уже успел привыкнуть.

Каждое утро теперь начиналось не только с попыток хоть как-то помыться и пробить себе тропу к месту работы — «палатам исцеления», но и с необходимости сбить наледь со сводов своего шатра. Ну и парочки соседних до кучи, потому что свободных и физически крепких людей в лагере было мало, а я уже более-менее пришёл в себя, и добился того, чтобы мне поручали в том числе и тяжёлую работу.

Впрочем, «добился» — слишком громко сказано, ведь порядки в племени варваров были таковы, что мне оказалось достаточно просто изъявить желание расширить список своих обязанностей.

Система оказалась простой донельзя: сказал, что можешь — делай. Не справился — позор тебе, в следующий раз будешь осмотрительнее.

«Если бы по похожей схеме учили в обители… нет, она бы обезлюдела в первый же год» — я усмехнулся вслед своей мысли, не переставая длинной палкой сбивать с «крыши» одного из шатров палат исцеления свежий, ещё толком не схватившийся лёд.

И делал я это уже третий раз за день, ведь погода вела себя совершенно по-свински: час снегопада сменялся парой часов солнцепёка, сковывая хлипкие постройки льдом. Люди, спасая имущество, брались за инструмент и избавлялись от «поцелуя стихии»…

После чего всё повторялось снова.

Работа эта казалась бесконечной и была настолько монотонной, насколько это вообще возможно. Но вместе с тем этот труд исцелял. Не буквально, конечно. Мышцы всё так же ныли, спина гудела, а ладони покрывались новыми мозолями, имеющими мало чего общего с «воинскими отметинами».

«Исцеление» касалось только и исключительно моей головы, на которую разом свалилось слишком много всего.

Простота стала спасением: постоянно приходилось двигаться, чтобы не замёрзнуть и не оказаться под «лавиной» изо льда и снега, так что думать о чём-то ещё почти не получалось. Мозги отдыхали, а вся задача сводилось к тому, чтобы сбивать лёд, уклоняться ото снега и повторять это до тех пор, пока не начинали неметь руки.

После я возвращался в палаты исцеления, в тепло, чтобы сменить одну работу другой. Таскать воду, собирать использованные повязки, контролировать процесс их «очистки» с сушкой и прямо здесь, никуда не уходя, видеть результат дел рук своих…

Закончив с шатром, я опустил палку, отступил на шаг назад и утёр пот со лба. По плотным, покрытым жиром шкурам ещё не закончил ссыпаться снег, а взгляд уже потянулся к центру лагеря.

Туда, где стоял шатёр Нериада. Туда, куда я ходил каждый вечер, чтобы один за другим проходить этапы подготовки к ритуалу.

Туда, где меня ждала только боль, через которую пришлось продираться ради шанса вернуться в Империю, на родину.

Домой…

— Имперец. — Я обернулся, найдя взглядом хозяина знакомого голоса. — Леохена зовёт.

Торк, как и всегда, был немногословен. Верхняя половина его раскрасневшегося от мороза лица, не сокрытая одеждой, выглядела невозмутимо, и по ней ничего нельзя было понять. Поза тоже не говорила ни о чём необычном, но вот тон…

— По какому делу? Я хочу закончить с палатами, прежде чем идти. — Поведя плечами, я демонстративно отряхнул с рукавов ледяное крошево, схватившееся на мехе.

— Ты знаешь, по какому. Пора. — Торк шумно выдохнул носом, выпустив два облачка пара. — Я пока за тебя тут доделаю…

«Стоило ли надеяться на то, что обо мне просто забудут и сочтут, что труда в палатах достаточно в качестве платы за спасение? Едва ли…».

— Хорошо. Остался только дальний шатёр и площадка для котлов за ним. И сообщи в палаты, что я ушёл на какое-то время. — Я вручил Торку палку и, не дожидаясь ответа, засеменил в восточную часть порядком разросшейся стоянки племени.

Взгляды, которыми меня одаривали мимо проходящие, уже не были откровенно враждебными, как много дней тому назад. Кто-то смотрел с лёгким недоверием, кто-то — с любопытством, но уже не как на врага. Я оставался чужаком. Имперцем.

Так меня, в общем-то, и звали.

Леохена ждала меня у своего шатра, одетая не так, какой я привык её видеть.

Вместо грубой рабочей одежды на ней был пушистый меховой кафтан с украшенными узорами тёплыми штанами, а волосы цвета воронова крыла оказались заплетены в тугую, толстую косу. Лицо, измождённое трудом в палатах исцеления, сейчас выглядело посвежевшим и как будто бы ухоженным, а в глазах вместо привычной усталой уверенности поселилась решимость.

— Заходи. — Бросив одно-единственное слово, девушка нырнула в ближайший шатёр. Я двинулся следом, оставив позади холод и последние крохи… не сомнений, но надежды на то, что мне удастся как-то выкрутиться.

Шатёр внутри оказался неожиданно просторным и почти пустым. В центре стояла пара маленьких жаровен, у дальней стены возвышалась прялка, а с краёв были аккуратно убраны постели таких же одиноких девушек и женщин, как Леохена.

Одна, впрочем, была расправлена, и представляла из себя пару придвинутых друг к другу лежанок, накрытых большой «ритуальной» шкурой особо крупного зверя.

— Запахни полог покрепче. И не озирайся так. — Она невесело усмехнулась. Завывания ветра резко затихли, когда я закрыл вход в шатёр. — Это всего лишь долг жизни, угодный духам. Людей здесь нет. Только возвращающий долг и принимающая его…

— Просто любопытно, как тут всё обустроено. Меня в жилые шатры не пускали…

Леохена тем временем избавилась от верхней одежды, оставшись в одной льняной рубахе, едва скрывающей крепкий, поджарый силуэт. Этим она сильно напоминала моих сестёр по ордену — те тоже могли похвастать крепкими мышцами и статью.

— В племени так не принято. Ты — первый чужак, который задержался у нас на такой срок. Ещё и имперец…

А пока она подбрасывала в огонь странно, но приятно пахнущие травы, я и сам начал раздеваться. Стянул тулуп, расстегнул ремень с пряжкой, несущей на себе символ Ордена, но оставил рубаху — точно так, как требовали правила.

Плоть и кровь, но не страсть.

Дело и помыслы, не запятнанные похотью.

Ритуал, заключающий договор, скреплённый выплаченным долгом.

«Ничего из того, через что невозможно было бы пройти. Но, Трон, если я всё же вернусь… перед Вейрой мне будет стыдно» — вспыхнула и тут же погасла в голове мысль, разделившая этот день на «до» и «после»…