Настя, остановись! (СИ) - Зырянова Ирина - Страница 30

— Ладно! — рявкнула, немного успокоившись. Подойдя к кровати, скрывающей за пологом из зелёного бархата с каймой золотой бахромы, больного… на всю голову, дракона, взяв себя в руки, откинула портьеру в сторону. То, что я увидела, кольнуло меня в самое сердце. Того, кто лежал, утопая в перине, с трудом можно было назвать еле живым. Это была мумия, обтянутая серо-зелёной кожей. Ленин, по сравнению с Даром, выглядит огурцом.

— Вы уверены, что мы не опоздали? — обратилась я к притихшим побратимам.

— Если бы Дар переступил точку невозврата, мы бы это почувствовали, — ответил Бен.

— Ну, что ж, тогда приступим, — вздохнула я. Обойдя кровать, присела на матрас и, скинув ботильоны, принялась подползать к Дару. Превозмогая жуткую неприязнь, пристроилась к нему со спины.

— Будет лучше, если ты разденешься, — произнёс хренов советчик.

— Ещщё слово, и ты ссам сюда ляжешшь! — зашипела не хуже нагайны.

— Насть, послушай, Рик прав, — попытался вразумить меня Бенджамин. — При передаче энергии очень важен тесный телесный контакт.

— Как же у вас всё не просто, — пробубнила себе под нос. — Хочешь сказать, мне просто нужно его согреть? — ухмыльнулась я.

— Вот именно! — подтвердил Аскарий. — Согрей его своим огнём.

— Ок. Согреть, так согреть. Подогрею в лучшем виде. А, может и поджарю. Дракона какой прожарки предпочитаете? Медиум или медиум велл? — отшучивалась, пытаясь скрыть волнение. И, поводов для волнения было не мало. Страшней всего было полностью истощить свой резерв, что означало бы неминуемую смерть.

Представив себя в шортах и майке, прижалась всем телом к этому сухофрукту, обняла его и заполыхала. Закрыв глаза, обратилась к его резерву, что сейчас напоминал кусок застывшей лавы. И, только одна искра, что всё ещё пробивалась сквозь небольшую щель в окаменелой породе, не давала Дару уйти в мир иной. Подпитав её, я расширила прореху. Заглянув внутрь, увидела пустыню в красном свете, словно некий фотограф проявлял плёнку, да забыл дверь закрыть. Пройдя по растрескавшейся земле, обнаружила дракона, что спал, свернувшись в клубок под раскидистым сухостоем с пятиэтажный дом, обняв дерево мощным хвостом с шипами и пикой на конце. Удивилась тому, что моя дракониха не вышла на связь. Да и этот дракон был зелёным, а не чёрным. Решив разобраться с этим позже, без страха подошла к чешуйчатому. Недолго думая, провела ладонью по его горячему ному. Ресницы дрогнули, и на меня уставился золотисто-жёлтый глаз.

— Ты пришла, — пророкотал голос в моей голове.

— Как тебе помочь? — не стала я разглагольствовать.

— Ты уже помогаешь, — было мне ответом. В доказательство своих слов, дракон, забавно усевшись на попу, раздвинул чешуйки на своей груди обнажая сердце, которое на глазах становилось всё ярче, а сам дракон — всё больше, вынуждая меня медленно пятиться назад. Когда Горыныч сравнялся с деревцем, под которым буквально недавно возлежал, набрав полную грудь воздуха, он пыхнул на сухостой голубым огнём. Но, вместо того, чтобы осыпаться пеплом, крона стала преображаться на глазах. И, минуты не прошло, как сухой веник превратился в зелёный каштан, на котором стали распускаться «свечки». Процесс восстановления не ограничился одним деревом. От оживших коней жизнь расползалась во все стороны. Заколосилась зелёная трава, зажурчали ручейки, отмылся небосвод от красной пыли.

— Для полной картины радуги не хватает, — высказалась я, вдыхая чистейший горный воздух, что напитался озоном на снежных склонах отвесных скал. И, ву-а-ля! Над поляной нависла семицветная.

ЛЕПОТА!

— Ну, думаю, мне здесь больше делать нечего, — попрощалась с драконом, приложив руку к огромному носу.

— Спасибо, тебе, Настия! — пробасил дракон, когда меня стало затягивать в прореху, зияющую в небосводе.

И, вот передо мной снова застывший кусок лавы абсолютно не изменившийся.

«Да как так то?», — не понимала я. Внутри-то жизнь бьёт ключом, благо не по голове. От досады, решила сковырнуть омертвевшую корку. Отрастив драконий ноготь, подцепила кусок породы, который с лёгкость отвалился, оголив чистую поверхность золотой сферы. Вдохновившись удачным опытом, усилив ноготочки, быстро очистила яичко от шлака. Стоило сдуть с него последние пылинки, резерв завибрировал, увеличиваясь в размерах. С резервом, ожили и связи, что словно высоковольтные провода, тянулись от ЛЭП в разные стороны. Одна из них, что впивалась мне в грудь, и была тем каналом, по которому к Дару возвращалась жизнь, черпая магию из моего источника. И, всё бы ничего, если бы не одно неприятное «Но». По золотой нити нашей связи истинности ко мне потянулась тьма, выныривая ни весть откуда. Мне казалось, дойди она до меня, и я просто перестану существовать. Взглянула на другие нити — та же самая ерунда. Дальше действовала по наитию. Представив обоюдоострый меч, принялась отсекать все связи. Обрубить мечом свою связь оказалось не с руки. На выручку пришли мифы древней Греции. А, точнее сказать миф о загробном царстве Аида и трёх слепых сестрицах, что кромсали линии жизни золотыми ножницами. Тут же меч трансформировался в удобные ножницы, которыми я и резанула связующую нас нить, успев буквально в последний момент. Услышала, как жалобно взвыл дракон. Но, сожалений не было. Пусть спасибо скажет, жизнь ему спасла и конуру отремонтировала.

Очнулась и тут же ощутила результат стараний своим копчиком. Уж не знаю, когда и как, но выздоровевший засранец, видимо, отлежав правый бок, перевернулся на левый. И, теперь уже он прижимался к моей спине своим каменным торсом и тем, что росло ниже. Успокаивало только размеренное дыхание дракона. Аккуратно выбравшись из его объятий, с чувством выполненного долга, кинулась в сторону знакомого балкона. Перекинувшись в мелкую пичугу, взяла курс на академию.

— Стоять! — взревел чёрный дракон, — снося мощными лапами перила с балясинами, что с грохотом полетели вниз.

«Ага, щазз!», — ответила ему, перейдя на ментальную связь, рисуя жирный кукиш.

— Настия, остановись, пока не поздно! — пыхтел он, выпуская из ноздрей клубы дыма.

«Сам остановись! Я ведь спасла тебя, ящерица ты не благодарная!», — не оставляла я попыток достучаться до его благоразумия. НО..

У БОБРА ДОБРА НЕ ИЩУТ!

Окрепшая рептилия быстро приближалась, а мои силы, как назло таяли с каждым взмахом крыла. Я уже не слышала угроз, что сыпались на мою голову, продолжая упорно лавировать, уходя из-под когтистых лап.

— Дар, остановись! Что ты творишь! — вскрикнул Аскарий, поравнявшись с другом.

— Отвали! ОНА МОЯ! Или ты уже решил присвоить её себе?! — взревел дракон, выпустив в ирлинга столб алого огня. И, только молниеносная реакция Аскария, спасла ему жизнь. Снизу в дракона ударили разряды огненных пульсаров. Это был Бенджамин. Недолго думая, Дар спикировал на него, поливая бывшего побратима струёй огня, словно из огнемёта.

— Ты с ума сошёл. Осстановиссь, — попытался скрутить наг ящера, прыгнув на него с дерева в полном обороте. Но, Дар был сильней Рика. Схватив когтями змея, пустил его в полёт. А, говорят, ещё наги не летают! Главное, красиво запустить.

«Был земной, стал воздушный», — вздохнула, отслеживая траекторию полёта нага, на случай оказания первой медицинской помощи.

«М-да. Спасение утопающих, дело самих утопающих», — осознала, наблюдая сверху поверженных союзников. И, когда крылатая махина вновь настигла меня, оставалось только одно — призвать феникса.

— Решила напугать меня птаха, — усмехнулся дракон, быстро скрыв своё удивление. — А, знаешь ли ты, что для драконов и демонов огонь феникса, сравни ласки нежной кошечки, — оскалился он.

— Кошечки говоришь, — усмехнулась я, добавив огоньку. Пламя, коснувшись верхушек деревьев, с шипением и скрежетом, принялось пожирать листья, ветви и кору, стремительно сползая вниз, разгоняя всю живность.

— Остановись, пока я здесь всё не спалила, — пригрозила, надеясь, что владелец земель не допустит апокалипсиса на своей территории.

Куда там.