Между правдой и ложью (СИ) - Рог Ольга - Страница 5

Для Софьи горе — это не эмоция. Это приговор. Пожизненный. Без права на помилование. Шанс вновь стать матерью практически нулевой.

— Глеб, — однажды она присела рядом с ним на диван. Муж смотрел какую-то передачу про рыбалку, но в глазах не было зрительного эффекта. Зрачок остановился в одной точке экрана, словно там сидит назойливая муха. — Глеб, я хочу поговорить.

— Слушаю, — он качнул головой, и светлые густые ресницы дрогнули.

— Ты… Ты знаешь, какой мне поставили диагноз врачи. Но, ты — другое дело. У тебя могут быть дети от другой женщины. Не калеки, как я, — ее голос сорвался на хрип. — Прошу тебя, не мучайся. Начни все сначала. Тем более… Наш брак… Он.

— Что, Соня, не так с нашим браком? — он повернул голову и наконец, взглянул на нее.

— Он… исчерпал себя, Глеб. Мы живем как соседи.

Глеб молчал, продолжая смотреть на нее. В его глазах не было ни злости, ни обиды, только какая-то отстраненность.

— Ты хочешь развода? — спросил он тихо, словно боясь нарушить хрупкую тишину комнаты.

Соня опустила глаза. Она не знала, чего хотела. Часть ее отчаянно желала сохранить этот брак, но другая часть понимала, что это невозможно. Слишком много боли, слишком много разочарований накопилось между ними.

— Я не знаю, Глеб, — прошептала она. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Хотя бы один из нас получил то, что заслуживает.

— Разочарую тебя, милая. Разводиться не хочу и не буду… Если, конечно, сама не прогонишь. Сонь, мы пережили предательство. Была свадьба, больше похожая на фарс. Ты ни словом не упрекнула меня за… За первую брачную ночь. Соня, пора тебе смириться, что мы в одной лодке. И если будем тонуть, то вместе. А дети… Я хотел ребенка только от тебя, — он рывком подался вперед и захватил ее в объятья. Пальцы, как гребенки ездили по черным струящимся волосам, будто он вычесывал из нее все дурацкие мысли о расставании. — Сонь, ну куда я без тебя? Что ты выдумываешь? Все пройдет. Наладится. Получим дипломы и найдем хорошую работу. Сонька, ты вообще-то на красный шла. Посмотри на меня, — отстранившись, обхватил пальцами подбородок, заставляя смотреть прямо, без шанса улизнуть взглядом или закрыться от него, сбежать на кухню…

— Глеб, мне не нужны твои жертвы, — выдохнула на него, и слеза скатилась по щеке, шлепнувшись ему на запястье.

— Не отпущу! — упрямо процедил он. — Поняла? Муж и жена — в горе и в радости. Или по Артему своему заскучала? — прищурился, зная куда надавить.

— Совсем дурак! — зашипела Сонька и ударила по плечу. Снова и снова. — Дурак! Не смей такого говорить! — билась пока рука не заболела его дубасить. Всхлипнула и уткнулась ему в то самое плечо. — Почему ты такой сложный, Паровозов?

Вслух Соня боялась признаться, что не справилась одна. Из глаз текли слезы, и она ловила их пальцами и губами. Она втягивала сопли и чувствовала их солоноватый вкус.

— От сложной слышу, — вздохнул он, опять наглаживая по темной голове.

Она почувствовала, как мурашки зарождаются на ее коже, и как ток крови магическим образом превращает ее в целое существо, устремленное каким-то простым желанием — жить.

Глава 8

Наши дни

— О, Паровозовы? Привет! Слышал о вашем горе, — возник Артем из-за угла, словно там припрятана машина времени. — Вы как? — смотрел на них с долей нездорового интереса и жалости.

Любопытно окинул стройную фигурку Сони в твидовом итальянском костюме, состоящем из юбки и жакета цвета капучино. Тонкий капрон обтянул ноги. Туфли-лодочки на среднем каблуке. Темные волосы подняты в высокий «хвост», открывая вид на тонкую шею.

Не виделись действительно давно… Пожалуй, с того случая в кафе и не пересекались больше.

Глеб и Соня присматривали кухонный гарнитур в мебельном отделе торгового центра. Выходной, но народу не очень много из-за дождливой погоды. Год, как закончен универ и дела у Паровозовых шли в гору. Оба нашли себе хорошо оплачиваемую работу. Оба выделялись среди сверстников каким-то серьезным глубоким взглядом и энергетикой человека, знающего себе цену. Выстрадан диплом Сони с отличием. У Глеба тоже одни показательные баллы. Трудолюбие и упорство подкупило работодателей. Они оказались из теста карьеристов, что прокладывают себе путь неординарным умом и развитой интуицией. Работали в разных фирмах, но в одном районе.

Ребята решили расшириться и взяли новую квартиру в ипотеку. Обустраивали гнездышко. Спустя время, они научились тонко чувствовать друг друга, понимать с полу взгляда.

И теперь этот сонин взгляд говорил: «Какое твое собачье дело? Нашелся, жалостливый!». Брюнетка, сильнее вцепилась в руку мужа, отводя глаза в сторону ярких витрин.

— Привет, — просто, для формальности ответил Глеб и накрыл ее руку в сгибе локтя своей, передавая тепло и спокойствие.

Разговор не клеился. Герасимов задергался, словно начал спешил куда-то. Или увидел разницу между своим поношенным спортивным костюмом и курткой Глеба из натуральной кожи.

— Ладно, не буду вам мешать, — наконец произнес Артем, словно опомнившись. — Свидимся еще как-нибудь, поболтаем. Рад был повидаться. Искренне соболезную, Соня.

Герасимов утопал в сторону эскалатора, махнув неопределенно рукой на прощание.

— Вот же… Все настроение испортил, — проворчала Софья, передернув плечами. Где-то отдалось застарелой глухой болью. Не о нем, о своей потере. Будто специально сковырнули рану, — Давай, в другой раз зайдем? Кухни не убегут. Возьмем каталог у менеджера.

— Из-за него менять планы? — нахмурился светлыми бровями Глеб, и серые глаза потемнели.

— Не начинай. Ладно? — проскрипела Соня упавшим голосом. Еще не хватало из-за всякого… поссорится с мужем.

Глеб и не начал. Губы искривились в непонятной улыбке. В этой улыбке было все: и упрек, и понимание ситуации. Зарождающееся сомнение. Мужчина подумал, что реакция Сони на бывшего такая «говорящая». Видимо, еще не отпустило.

Софья не понимала, на что обиделся муж, надулся как хомяк на крупу. Как иначе? Увидев собаку, которая тебя укусила разве не захочешь пройти стороной? Или вообще, больше на эту территорию не сунешься.

Домой вернулись и разбрелись по разным углам. Вроде бы не ругались, не спорили… А, осадочек остался. Оказалось, достаточно на горизонте появиться бывшему, чтобы их раскидало в недоверии.

Соня не понимала, в чем осталась виноватой.

Глеба поедом жрало ревнивое соперничество: «Неспроста Артем появился спустя столько лет⁉». Ревность — зверь беспощадный. Она грызла его изнутри, заставляя сомневаться в женщине, которую выбрал. Вдруг, Соня еще думает о Герасимове? Не забыла свою первую любовь?

Прошло несколько дней и тревожные «звоночки» усилились.

— Сонь, не знаю, как сказать, — Глеб подошел незаметно, материализовавшись рядом, будто джин, вытекший из тех палочек благовоний, что дымятся на каминной полке. Присел. Руки сцепил в замок. Поза напряженная, с упавшей головой на грудь.

Она подняла взгляд от монитора ноутбука. В каре-зеленых глазах еще мелькали цифры и таблицы. Смысл его посыла непонятен, но уже возникает подозрение на подвох, гребаный армагедонец… Означающий конец спокойной и размеренной жизни. Чего Глеб медлит? Если не знаешь, каким орудием ударить по голове, выбери то, что вырубит сразу…

— Скажи просто, — облизнула сухие губы, сняв специальные компьютерные очки и прикусив губами одну душку. Смотрела на мужа в ожидании. В ее глазах вспыхнул огонек тревоги.

Глеб медлил, тянул, словно набирался сил. Сделал головой «почетный» круг, хрустнув позвонками шеи.

— Агата и Артем разводятся… Сонь, ты должна об этом знать, — прикоснулся к шраму над правой бровью, проведя указательным пальцем по линии застарелых обид.

— Понятно, — выдохнула она и хлопнула крышкой ноутбука. — Но, разве… Разве, это нас как-то касается?

Глава 9

У Глеба в заднице пригорало. Ему реально стало страшно, что жена бросит его и уйдет. Столько лет скрывать свои чувства, быть долбанным актером, боясь раскрыться и выдать себя.