Медные трубы (СИ) - Оклахома Палома - Страница 66

Лада медленно осмотрелась. Камера слежения, закрепленная на одной из ржавых стен, равнодушно фиксировала каждый ее вдох. По ту сторону экрана миллионы глаз впились в мониторы, с голодным любопытством смакуя страх Лады, словно изысканный десерт.

Скрежет усиливался, пол под ногами дрожал все заметнее, завыла сирена. Пронзительный звук резал воздух, отдаваясь в висках тупой болью. Лада обратила внимание на едва различимые бугристые линии, которые все заметнее проступали на поверхности стен. Трещины были предупреждением: конструкция готовилась к деформации.

«Началось».

Лада глубоко вдохнула, подавляя подступающую волну смятения. Паника — враг. Она не прощает слабости, не оставляет времени на раздумья. «Раз. Нет права на ошибку. Два. Промедление — слишком роскошный трофей для кукловода. Три. Камера будет вести трансляцию до моего последнего вдоха. Четыре. Важно не просто выжить, а бесследно исчезнуть с экранов».

Лада сделала четыре резких выдоха — голова прояснилась. «Для телезрителей побег должен остаться незамеченным: только так появится надежда вытащить остальных девочек».

Сверху заскрежетала обшивка. Лада вздрогнула, но не позволила себе оцепенеть. Это был сигнал: процесс сжатия танкера запущен, произошла активизация гидравлических прессов. Металл начал корежиться, повинуясь рывкам механизмов.

По началу едва слышный, но с каждой секундой усиливающийся, лязг опорной конструкции предостерегал о близости катастрофы. Воздух в тесном пространстве накалился до предела — горячий и удушающий, он словно вытягивал из Лады последние остатки сил. Ее грудь сдавило, и, закашлявшись, она едва удержалась от того, чтобы прикрыть рот рукой. Зрители не должны узнать, что ей удалось избавиться от оков. Это преимущество стоит использовать как оружие.

Стены начали сдвигаться, медленно и необратимо. С потолка сорвался кусок ржавого железа и со свистом полетел вниз, ударив Ладу по плечу. Боль пронзила каждую клетку, но Лада не позволила себе вскрикнуть. Она рванулась в сторону, и в тот же миг сверху обрушился новый поток обломков.

Звук разлетевшегося на куски стекла оглушил Ладу на мгновение. Мириады крошечных осколков ударили по лицу и рукам, впиваясь в кожу и оставляя многочисленные капиллярные кровотечения. Вместо паники в груди вспыхнула ледяная решимость: «Сейчас или никогда».

Тело цистерны снова содрогнулось, будто испуская предсмертный стон. Колебания становились все ощутимее, а швы на стенах начали расходиться. Лада остолбенела, наблюдая, как с потолка срываются ржавые хлопья и осыпаются на пол. Видеокамера, закрепленная в углу, медленно накренилась, издав болезненный скрип. Крепления лопнули. С треском устройство сорвалось с кронштейна, однако зависло на пучке проводов. Красный индикатор продолжал мерцать, напоминая, что трансляция не прервалась, но объектив отвернулся в другую сторону.

«Отлично!»

Лада бросилась к дверному проему, опасливо оглянувшись на видеокамеру. Линза больше не следила за ней. На полу валялся тонкий обрывок проволоки — остаток питания электромагнитного замка. Лада схватила его, выпрямила и начала сгибать, придавая форму ригеля.

Движения были точными и уверенными: руки сами помнили, что делать. С подобным механизмом Лада сталкивалась в «гостеприимном» полицейском участке города Екатеринбург. Не теряя времени в камере одиночного заключения, она до мельчайших деталей изучила устройство замка. Проволока сдалась и приняла нужную форму.

Лада аккуратно ввела самодельную отмычку в скважину. Пальцы сводило от напряжения, но Лада не сдавалась. Один… Второй… И наконец третий щелчок прозвучал, как торжественный аккорд. Замок сдался.

Трясущимися окровавленными пальцами она схватила рычаг и потянула вправо. Стены цистерны угрожающе нависали, едва не касаясь плеч. Металл изгибался, испуская пронзительный рев, а острые края швов грозили в любой момент впиться в тело. Замок не поддавался.

— Давай же! — прошипела Лада, чувствуя, как сердце колотится в груди так, словно стремилось вырваться наружу.

Механизмы цистерны издали ликующий рев. Стены сместились, обдав Ладу пыльным горячим воздухом и кровавым дождем из ржавых чешуек. Лада сделала последний рывок. Замок наконец сдался — Лада со всей силы толкнула люк вперед и, не теряя ни секунды, выпрыгнула в кромешную темноту. Ее тело полетело вниз, и она едва успела зацепиться за подвесной переход. В следующее мгновение металлический корпус танкера, целые сутки служившего ей домом, сомкнулся. Прямая трансляция оборвалась на финальном кадре: стальные стены расплющили видеокамеру, как никчемное насекомое. Вместо прощального взгляда бездонных глаз хрупкой участницы под номером «II» перед недовольными, жаждущими подробностей, зрителями разверзся черный экран.

Не позволяя себе перевести дух, Лада вцепилась в поручни скрипящих настилов, подтянулась, встала на ноги и что есть мочи рванула вдоль металлической конструкции. Цистерна, оставшаяся позади, с ужасающим грохотом сжалась и превратилась в груду металлолома. Сорвавшись с креплений, она рухнула в бездну. Лада, замерла, прислушивалась к звукам падения: «Нужно высчитать глубину помещения». Через три с половиной секунды, показавшихся вечностью, раздался резкий, раскатистый треск: лом, весящий около центнера, достиг дна. Пропасть оказалась чудовищной: более шестидесяти метров. Эта цифра эхом отозвалась в сознании Лады, сгущая краски общей картины.

Лада мчалась по шаткому переходу, под ней зияла пустота. Одно неосторожное движение, и она окажется на дне ангара.

«Какую же клетку уничтожат следующей?»

У номера «XI», Алины, изначально были плохие результаты: она самая робкая участница. Номер «X», Леся, тоже, скорее всего, оказалась на дне турнирной таблицы: она не могла расположить к себе внимание аудитории, любящей красноречивые слова. Вдобавок ко всему, Леся притворилась наживкой в инсценированном девочками конфликте.

Перепрыгнув разрыв в подмостках, Лада даже не позволила себе испугаться или задуматься о том, что будет, если она сорвется. Приземлившись, она резко свернула на мост и врезалась в контейнер с номером «IV».

— Майя? Ты тут? Слышишь меня?

— Угу, — промычал тонкий голос. Майя все еще была в эфире и умело скрывала диалог, чтобы кукловоды не заподозрили неладное.

Игра родилась в эпоху, когда технологии лишь начинали подчинять себе мир, но даже по современным меркам она поражала воображение. Камеры наблюдения фиксировали все, что происходило на каждом этапе смертельного состязания, но промежуточные участки между испытаниями оставались вне их досягаемости. Этот огрех в структуре превращал переходы из отсека в отсек в короткий, но важный момент свободы от пристальных глаз зрителей.

Выбравшись из своей ловушки, каждая из девушек должна была добраться до платформы, где их снова окружали видеокамеры. Прямой эфир продолжался на потеху аудитории, а каждый этап забирал две жизни. Из пятого тура в четвертый могли перейти лишь девять участниц. Но Лада не собиралась мириться с этим.

Она была знакома с изнанкой проекта так, словно сама была частью его создания. Организаторы и предположить не могли, что кто-то из заложниц может поставить шоу под угрозу существования.

— Майя, что ты видишь внутри?

Лада услышала легкое пыхтение. Майя подвинулась, чтобы скрыть лицо от пристального наблюдения видеокамеры, и наконец смогла разговаривать.

— Могу сказать, чего я НЕ вижу — света в конце тоннеля!

— Давай быстрее вытащим тебя, у нас совсем мало времени.

— М-м… здесь из стен торчат перекладины. Напоминает игру на приставке, будто нужно подняться снизу вверх.

— Отлично! А ты сбросила наручники, как я велела в инструкции?

— Да, сработало! Руки свободны.

— Ну, вперед! У тебя же хорошая растяжка?

— Мужика, который мог регулярно трудиться над моей растяжкой, ты сцапала себе. Так что я не в лучшей форме.

— Скажу Бордеру, чтобы погонял тебя на хоккее! Майя, я сейчас попытаюсь отключить внешнее питание твоей видеокамеры. Трансляция прервется, нам важно, чтобы зрители не догадались, что мы работаем сообща. Как только эфир остановится — доберись до самой верхней трубы, она не должна быть приварена. Это и есть заветный ключ.