Шепот одержимости (ЛП) - Норт Кристал - Страница 12

Мой голос срывается, сердце бешено колотится, а легкие с трудом делают вдох.

У меня кружится голова от паники, я начинаю потеть от холодного липкого страха.

Слезы начинают катиться по моим щекам, когда он просовывает руку мне под рубашку и грубо сжимает грудь. Его пальцы в перчатках впиваются в нежную плоть, и я хнычу от боли. Никто никогда так не прикасался ко мне. Даже Виктор.

Мой разум отчаянно ищет выход из этого кошмара, но единственное, на чем я могу сосредоточиться — это то, как он пахнет. Я хочу, чтобы от него пахло ужасно, а не хорошо. Не мужественно и чисто. Он переключается между пощипыванием и лаской моего соска, и мои мысли путаются.

Боль и удовольствие.

Это чертовски неправильно.

— Перестань, пожалуйста. — Умоляю я еще раз, когда слезы текут у меня по щекам.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — Шепчет он мне на ухо.

Я отчаянно киваю.

— Тебе не нравится, что я с тобой делаю? — В его голосе звучит любопытство, даже сквозь глухую маску.

В этом есть что-то... не так, но я не могу сосредоточиться настолько, чтобы разобраться в этом.

Я качаю головой.

— Нет. — Я зажмуриваюсь, ненавидя то, как его пальцы манипулируют с моей чувствительной грудью.

— Тогда почему этот маленький сосок такой твердый и требует внимания? — Он сжимает бутон кончиками пальцев, одетых в кожу, и крутит, заставляя страдальческий стон сорваться с моих губ. — Тебе это нравится. — Его голос похож на глубокое сердитое рычание.

— Я не хочу этого. — Кричу я, качая головой.

— Хочешь. Ты просто думаешь, что не должна. Милая маленькая Кора, хочет, чтобы все думали, что она такая хорошая девочка, но вот она задыхается от рук незнакомца. Ты просто умоляешь, чтобы тебя трахнули.

— Нет! — Теперь я отчаянно сопротивляюсь ему, сильнее, чем раньше, используя всю свою силу, пока не начинаю задыхаться, и я не знаю, из-за трения моего тела о его или моих тщетных попыток бороться с ним.

Еще его возбуждение пульсирует у моей задницы. Мой желудок скручивает.

Ему это нравится.

— Пожалуйста.

— Я знаю, что ты плохая девочка, не так ли, Кора? — Он продолжает, как будто я ничего не говорила. — Хорошие девочки не присылают видео, как трахают себя пальцами. Нет, хорошим девочкам определенно не платят за подобные гадости.

— Как ты узнал, что это я? Моего лица не было на том видео.

Я дергаюсь в его объятиях, пока он продолжает играть с моим соском, мои мысли сосредотачиваются не на тех вещах. Как он узнал, что это я, или почему его прикосновение согревает меня изнутри.

Или почему мне так чертовски нравится его запах.

— Ты появилась в блиндаже. Кто еще это мог быть? Ты знаешь, сколько Кор в нашей школе? Одна. Ты. Мистер Спиро даже не попытался защитить твою личность. Он сохранил тебя в своем телефоне вместе с удостоверением личности с фотографией и всем прочим, прямо рядом с папкой, полной изображений, которые, я знаю, ты ему не отправляла. Так же, как и те, что ты сделала.

Я понимаю, что он прав, что я сыграла ему на руку и выдала себя, когда он впервые столкнулся с нами. Я думала, что он был... не совсем другом, но он, казалось, был на моей стороне, спасая меня от опасности, которой на самом деле был Виктор.

Но теперь мне кажется, что Виктор был лучшим выбором. Лучше этого дьявола.

Или это не так? У Виктора в телефоне были другие мои фотографии? Откуда?

— Хотя ты была не единственной. У извращенца мистера Спиро в контактах было много твоих одноклассниц. Много компрометирующих фотографий. Мой друг видел вас с ним несколько недель назад на занятиях и сообщил мне. Мне стало любопытно. Я взломал его телефон и нашел кое-что очень тревожное. Мне понравилось твое маленькое видео.

— Ты называешь его извращенцем, запустив руку мне под рубашку, в то время как я умоляю тебя остановиться! — Огрызаюсь я, понимая свою ошибку, как только слова слетают с моих губ.

Дрожь в ногах усиливается, когда человек в маске мрачно усмехается.

— Я чувствую, как ты дрожишь, Кора. Твое дыхание прерывистое. Твоя нежная кожа блестит. Тебя возбуждают мои прикосновения.

Я качаю головой.

— Я в ужасе.

— Тебе любопытно. — Возражает он.

— Меня тошнит.

— Ты взволнована.

— Ты заблуждаешься.

— Нет, ты возбуждена. — Огрызается он, как будто мой отказ расстраивает его больше, чем моя мольба о пощаде.

Словно в доказательство своей точки зрения, его другая рука, все еще держащая пистолет, скользит под мою юбку, задирая ее и обнажая мою киску. Я сжимаю бедра вместе, но он быстро использует свое колено, чтобы раздвинуть мои ноги.

От холодного металла на моей нежной обнаженной коже мое сердце останавливается, и я замыкаюсь, слишком напуганная, чтобы даже дышать. Не имеет значения, заряжен он или нет. Прямо сейчас у меня между бедер зажат пистолет, и это ужасно. Он собирается использовать его, чтобы изнасиловать меня, а затем покончить с моей жизнью?

Я ожидаю, что его прикосновения будут грубыми. Он все еще не слишком нежно ласкает мою грудь и прижимает меня к своей груди, чтобы я не могла вырваться, но меня касается не холодное нажатие пистолета, а мягкая, теплая подушечка его пальца в перчатке. Но я все еще не осмеливаюсь пошевелиться.

Рукоятка пистолета упирается мне в бедро, пока его пальцы исследуют меня. Очевидно, что никаких препятствий нет, поскольку он уже снял с меня нижнее белье ранее, но я действительно ненавижу, что юбка Лиззи дает ему такой легкий доступ.

Я должна была пойти домой. Я не должна была вести себя так, как будто ничего не случилось. Я должна была пойти в полицию!

Но как я могла? Они позвонили бы моей маме, рассказали бы ей, что я натворила. Это маленький городок. Я не могу подвергнуть ее такому позору.

От холодного прикосновения металла к моей коже в сочетании с уверенными круговыми движениями его пальца по моему клитору у меня кружится голова. Он опускает палец ниже, обводя им мой вход.

— Черт возьми, Кора. Ты такая мокрая. Тебе нравится мое внимание, не так ли? Тебе нравится, когда я лишаю тебя выбора.

Я всхлипываю, качая головой, слишком напуганная тем, что он услышит мой голос и услышит ложь. Его прикосновения приятны. Его прикосновения подводят меня ближе к краю. Я не могу кончить. Я не могу позволить ему заставить меня кончить.

Я снова вырываюсь, отчаянно пытаясь в последний раз избежать его прикосновения, царапаю руку в перчатке, держащую пистолет, но это бесполезно. Он использует руку, которая была на моей груди, и крепко прижимает мои руки к телу, показывая мне, насколько я на самом деле слаба перед ним.

— Ты кончишь, Кора, а потом отсосешь мне, как хорошая маленькая девочка, которой ты и являешься.

По мере того, как его палец трет меня быстрее, оказывая большее давление, мои колени слабеют и дрожат от удовольствия. Моя киска начинает сжиматься вокруг пустоты, когда оргазм пульсирует во мне, и я откидываю голову на его грудь.

Он обнимает меня, пока я восстанавливаю дыхание, растирая меня после толчков, и как только я заканчиваю, он отталкивает меня от себя.

— Ты видишь это, Кора? Это предохранитель. Ты знаешь, что он делает?

Я киваю, наблюдая широко раскрытыми глазами, и он снова направляет на меня пистолет.

— Ну, если ты не хочешь, чтобы твои мозги размазались по полу, ты сделаешь, как я говорю. Хорошо?

Человек в маске снимает оружие с предохранителя, делая шаг вперед. Второй раз за сегодняшний вечер я слышу этот звук, и он такой же ужасающий. На самом деле, даже больше, потому что я искренне верю, что он без колебаний спустит курок, если я не сделаю в точности то, что он хочет.

Свободной рукой он толкает меня на колени. Я смотрю на него и сильно дрожу, когда он приставляет пистолет к моему виску. Холодный металл у моей головы леденеет. Это намного хуже, чем раньше.

— П-пожалуйста... — Я умоляю еще раз, не желая умирать вот так.

Слезы текут по моему лицу так сильно, что я ничего не вижу.