Шепот одержимости (ЛП) - Норт Кристал - Страница 64

Наконец, звук открывающейся двери и знакомый скрип половиц в коридоре эхом разносится по квартире, за которым следует глухой стук сумки, тяжело упавшей на пол. Мое сердце замирает, когда я чувствую его разочарование, гнев и печаль в этом одном простом шаге, который он делает.

Дрожащими руками я поворачиваюсь к нему лицом.

— Слейтер, мне очень, очень жаль. — Мой голос срывается, и я даже не уверена, слышит ли он меня.

Я вижу боль и предательство в его глазах и знаю, что он еще не готов простить меня.

— Ты манипулировала мной, — говорит он низким, ровным тоном, настолько лишенным эмоций, что я прихожу в отчаяние от того, что с нами уже покончено.

Я киваю, не в силах отвести взгляд от его страдальческого выражения.

— Я манипулировала тобой. Мне так жаль, Слейтер. Я даже не знаю, почему я это сделала. Я просто помню, как отчаянно хотела знать, что у нас все в порядке, а потом... Я проснулась на следующее утро и поняла, что натворила.

Он ничего не говорит, просто смотрит на меня, на его лице смесь эмоций, которые я не могу понять.

Я пытаюсь заговорить снова, но голос подводит меня.

Вместо этого рыдание сотрясает все мое тело, и выражение лица Слейтера немедленно смягчается. Он широко раскидывает руки, и я бросаюсь в них, хватаюсь за него, как за спасательный круг, и плачу ему в плечо.

— Ш-ш-ш, теперь я здесь, Кора. Я вернулся.

Он проводит успокаивающими круговыми движениями по моей спине, но от этого я плачу еще сильнее. Я не заслуживаю его доброты, его утешения. Я облажалась. Я заслуживаю его гнева.

— Кора, все в порядке.

— Н-н-нет, это не так! — Я рыдаю, полностью разваливаясь в его объятиях. — Я ничем не лучше нее.

— Кора, — твердо говорит он, слегка встряхивая меня и кладя руки мне на плечи, чтобы оторвать меня от себя и держать на расстоянии вытянутых рук. — Ты совсем похожа на нее. Никогда так не говори. Даже не думай об этом. Это то, чем ты занималась всю неделю? Сравнивала себя с ней и корила себя?

Я не отвечаю, но чувство вины заставляет меня прикусить внутреннюю сторону щеки, пока я пытаюсь избежать его взгляда.

— Ты допустила ошибку, ладно. Мне нужно было немного времени все обдумать, но сейчас я здесь. — Я печально киваю, не веря, что он действительно вернулся, чтобы остаться. — Ты хочешь мне еще что-нибудь сказать?

Мое сердце колотится от его вопроса. Вот и все. Мой шанс рассказать ему. Исповедаться в своих грехах и в грехах человека в маске. Мое горло сжимается от нервов, когда я пытаюсь набраться храбрости, чтобы сказать ему.

— Кора? — Выражение его лица терпеливое, но взгляд испытующий.

Я не могу встретиться с ним взглядом.

— Прости, — шепчу я. — Я позвонила в бар и сказала им, что ты заболел и не сможешь прийти сегодня вечером. Я просто хотела, чтобы у нас было время поговорить.

Меня захлестывает двойной стыд. За то, что снова манипулирую им, лишая его выбора работать или нет, и за то, что не рассказываю свой секрет.

— Понятно. — Выражение лица Слейтера напряженное, в его глазах тоже есть твердость. Я отвожу взгляд, обхватывая себя руками в поисках утешения, которого он не даст.

Слейтер вздыхает.

— Ты хоть ела? Ты выглядишь такой похудевшей. Слишком похудевшей.

Я обдумываю его слова, склонив голову набок. Чуть раньше я съела горсть сухих хлопьев, прямо из коробки, но чувствую, что признание в этом Слейтеру окажет противоположный эффект и не успокоит его. Кроме этого… Я не могу вспомнить, когда я в последний раз нормально ела.

Я пожимаю плечами.

— Хорошо, — говорит Слейтер, в его тоне явно слышится разочарование. — Это неправильно. — Он берет меня за руку и ведет на кухню. — Мы собираемся что-нибудь приготовить, а потом ты поешь, хорошо?

Я киваю, чувствуя себя неловко из-за отсутствия заботы о себе.

— Я кое-что приготовила для тебя. — Я уже открываю рот, чтобы пожаловаться, как ненавижу готовить только для себя, но вовремя останавливаюсь. Он всего лишь прочтет мне нотацию, и, кроме того, мой желудок был слишком скручен от беспокойства и сожаления, чтобы иметь хороший аппетит.

Когда мы раскладываем по тарелкам простое блюдо, которое я приготовила для нас, и едим, атмосфера все еще полна напряжения, но в воздухе витает энергия другого рода. Это как будто мы оба признаем боль и предательство, но также и любовь, которую мы все еще испытываем друг к другу. Любовь не повреждена, просто исчезло доверие.

Как только мы заканчиваем есть, я убираю и мою посуду. Слейтер пытается остановить меня, но я настаиваю. Это глупо, но мое чувство вины говорит мне, что я могу доказать ему, как сожалею, просто делая все и делая себя его рабыней. Когда дело доходит до реакции бегства или борьбы, в данном случае я по умолчанию выбираю третий вариант: угождать. Если я сделаю все возможное, чтобы сделать его счастливым, может быть, мы сможем вернуться туда, где мы были.

Слезы наворачиваются на глаза, пока я мою каждую тарелку, и я чувствую, что Слейтер наблюдает за мной. Он ничего не говорит, просто стоит в дверях кухни, наблюдая за мной. Я чувствую его пристальный взгляд на своей спине, и мне хочется вылезти из кожи вон под тяжестью его ожиданий и моих собственных проступков.

Наконец, он делает шаг вперед и обнимает меня сзади, кладя подбородок мне на плечо.

— Все будет хорошо, Кора. Просто это займет некоторое время, — тихо бормочет он. — Мы пройдем через это, я обещаю.

Я киваю, уткнувшись ему в грудь, прерывисто дыша. Впервые, кажется, за целую вечность, я верю ему. Каким-то образом я знаю, что мы справимся с этим, и я благодарна Слейтеру за то, что он готов дать мне еще один шанс.

Я решаю приготовить ванну для Слейтера, как он сделал для меня. Я пользуюсь солью для ванн и даже зажигаю свечи. Думаю, когда он закончит, может быть, я смогу сделать ему массаж, или потереть ноги, или что-нибудь еще. Я не знаю. Не знаю, как извиниться перед парнем. Во всех книгах, которые я читала, парни пресмыкаются передо девушками, и я понятия не имею, что могу для него сделать, кроме секса. Очевидно, что мы не собираемся делать этого еще долгое время.

Пока Слейтер расслабляется в ванне, он не приглашает меня присоединиться к нему или остаться, а я не прошу и не предлагаю, я нахожу его спортивную сумку в коридоре. Я должна спросить его, где он был, но не думаю, что смогла бы вынести боль, узнав, что он был с другой женщиной. Я предпочитаю жить в лицемерном отрицании.

Вместо этого я решаю постирать его вещи. Присев на корточки, я расстегиваю молнию на сумке, и мое сердце замирает от открывшегося передо мной зрелища. Там, поверх его аккуратно сложенной одежды, лежит последнее, что я ожидала увидеть.

Мои руки дрожат, когда я беру это в руки, рассматривая поближе.

Мне не следовало открывать его сумку.

Но я уже это увидела — и не могу забыть.

Мой мир рушится на глазах.

Слезы текут по моему лицу, пока я пытаюсь осмыслить происходящее.

Я не могу дышать, когда мои мысли выходят из-под контроля.

46

КОРА

Мир перевернулся с ног на голову.

Эта вещь в моих руках, ее тут быть не должно. Где Слейтер его взял? Почему это у него в сумке? Он где-то это нашел?

Мой мозг отказывается принимать наиболее вероятный исход.

Я чувствую тошноту, когда понимаю, что мое доверие пошатнулось. Как он мог так поступить со мной? Разве он не видел, как сильно я пыталась все исправить между нами?

Гнев начинает клокотать во мне. Как он посмел вернуться после того, как исчез почти на неделю, а потом вернуться с ЭТИМ в сумке. У него хватило наглости спросить меня, хочу ли я что-нибудь ему сказать?

Что мне нужно сказать ему?!

Крепко сжимая маску — гребаную маску человека в маске — я врываюсь в ванную, не заботясь о том, что дверь за ней ударяется о стену. Слейтер вздрагивает и вполголоса ругается, прежде чем посмотреть на меня.