Обидный проигрыш (ЛП) - Феррайоло Дебора - Страница 69

Лейла нетерпеливо хлопает меня по руке. — Картер, говори уже.

Я делаю глубокий вдох и надеюсь на лучшее.

— Ты когда-нибудь проходила обследование на предмет расстройств в обучении? — выпаливаю я.

Её лицо искажается в замешательстве. — В смысле? Типа дислексии или чего-то такого?

Реакция лучше, чем я ожидал.

Я киваю. — Возможно, но есть и другие расстройства. Некоторые касаются математики, а не чтения, например. Я заметил сходство в том, как ты путаешь цифры, а Джереми путает буквы.

Тишина. Она снова опускает взгляд в пол.

Я придвигаюсь чуть ближе и кладу руку ей на колено. Хочу, чтобы она знала: я здесь, я на её стороне.

— Вообще-то, это бы многое объяснило, — её голос такой тихий, что я едва слышу.

— Это только теория, — подтверждаю я, поглаживая её колено большим пальцем. — И если это так, это не значит, что ты не можешь учиться. Просто тебе нужен другой подход к обучению или какие-то поблажки, вроде дополнительного времени на экзаменах.

Лейла вскидывает подбородок, её выражение лица в миг меняется с уязвимого на решительное. — Погоди, — говорит она, кривя губы в усмешке. — Тогда почему я смогла научиться играть в покер?

— Потому что мы не говорили о вероятностях или квотах. Основы покера — это больше про логику и рассуждения, чем про саму математику.

Это не просто вопрос цифр. Если бы дело было только в них, Джереми, возможно, справился бы. Но проблема гораздо глубже. Ему не хватает стратегии, видения картины в целом и, прежде всего, самоконтроля. Сложи всё это вместе — и получишь катастрофу.

— И ты разрешил мне пользоваться таблицей, — бормочет Лейла.

— Ты можешь пользоваться какими угодно таблицами, когда ты со мной. Это вообще не проблема, — отвечаю я без колебаний.

Я смотрю, как она хватает стакан воды, избегает моего взгляда и постукивает трубочкой по кубикам льда. Она думает. Переваривает.

И даже если она не признает это вслух, я знаю: она начинает принимать эту идею. Может, ей это не нравится, может, пугает, но она к этому идет.

— Как мне это выяснить?

— Джереми обследовал психолог. Есть те, кто специализируется на таких вещах. Твоя страховка от спортзала должна покрыть расходы.

Она кусает нижнюю губу, и это говорит мне обо всём. — Ты пойдешь со мной, если я запишусь? Тесты всегда заставляют меня нервничать.

Мое сердце сжимается. — Конечно.

Разумеется, я буду с ней.

У неё громко урчит в животе, и она, краснея, указывает в сторону кухни. — Я испортила ужин?

Я улыбаюсь. — Дай мне двадцать минут. Помогу тебе с домашкой, когда поедим.

Я встаю, целую её в макушку и направляюсь на кухню. Мне надо бы сосредоточиться на соусе, на пасте, на ужине, но что-то тормозит меня на пороге.

Мысль, которая мучает меня уже несколько дней.

Мелани.

Вопрос не только в том, обманула ли она Лейлу — в этом-то у меня сомнений нет. Вопрос в том, на сколько.

Я оборачиваюсь к Лейле, которая уже вернулась к ноуту и что-то печатает.

— Можешь переслать мне то письмо с выписками? Чтобы я мог взглянуть?

— Уже сделала, — говорит она, указывая на компьютер.

Умница, моя девочка.

А теперь посмотрим, о каком масштабе ущерба идет речь.

38 — Мелани, верни всё!

Повышение ставки

Игрок делает ставку выше, чем предыдущие.

Каждый раз, когда я бросаю взгляд на Лейлу на пассажирском сиденье, я чувствую укол в животе.

Она не проронила почти ни слова, и это сводит меня с ума.

Единственное, чего я смог добиться от нее этим утром — скупого ответа на вопрос, что она хочет на завтрак. Да и к тому… она едва притронулась к омлету и тостам на тарелке.

Атмосфера тяжелая, кажется, она вот-вот разрыдается. А я не хочу, чтобы она плакала.

Потому что я, черт возьми, не выношу видеть ее в таком состоянии.

Я сделал несколько попыток завязать разговор, но в итоге решил оставить ее в покое до конца пути.

Она неподвижно смотрит в окно, пока я паркуюсь перед зданием, где будет проходить ее психолого-педагогическая экспертиза.

Я ставлю машину на нейтралку и кладу руку ей на колено. — Все будет хорошо.

Она накрывает мою ладонь своей, но не смотрит на меня. — Терпеть не могу тесты, — шепчет она.

— Это не такой тест, — пытаюсь я ее успокоить. — Здесь нет правильных или неправильных ответов, его нельзя завалить или сдать.

— Конечно. — Ее вздох дрожит. Она на грани срыва, я это чувствую. — Это просто тест, чтобы увидеть, насколько я умная, — прилетает болезненный выпад.

Черт. Эти слова бьют меня прямо в сердце.

Я глушу мотор и выхожу из машины. Она наблюдает, как я обхожу авто и открываю ее дверцу. Не даю ей времени ничего сказать, расстегиваю ее ремень и притягиваю к себе в объятия.

Она не сопротивляется, наоборот — вцепляется в меня.

Прячет лицо у меня на груди, и я чувствую ее дыхание, горячее и прерывистое, сквозь рубашку.

— Дело не в этом, — говорю я, пропуская пальцы сквозь ее волосы. — Это скорее оценка того, как работает твой мозг. Как ты воспринимаешь информацию.

Ее плечи приподнимаются на вдохе. — Я знаю. Я стараюсь.

Внезапная вспышка ярости прошивает меня. Не на нее, конечно, а на этих ублюдков — Остина и Мелани, которые заставили ее чувствовать себя какой-то не такой.

И если моя интуиция меня не подводит, они виновны не только в этом.

Лейла глубоко вздыхает и отпускает мою руку. Вскидывает подбородок, смотрит на меня. В ее глазах страх, да, но еще и тень решимости.

И я цепляюсь за эту тень.

— Что бы там ни было написано, это не меняет того, кто ты есть. — Я хочу вбить это ей в голову. — Это просто информация, и всё.

Она сглатывает. — Хорошо, — кивает почти незаметно. — Ладно, пора с этим покончить, — добавляет она едва слышно.

Она берет сумку и выходит из машины, а я закрываю за ней дверь.

Через несколько минут мы уже на десятом этаже «Reframed Psychological Testing». Садимся в приемной под звуки маленького каменного фонтанчика. По идее, это должно расслаблять, но меня это только бесит.

Лейла ерзает рядом со мной. Листает что-то в телефоне, но я знаю, что она не читает, потом перебирает журналы без малейшего интереса. Я пытаюсь отвлечь ее разговорами о свадьбе Дориана и Холли, о подарках для свидетелей, но ее мысли где-то далеко.

Когда наконец называют ее имя, она вскакивает.

В ее движениях нет колебаний, и все же, перед самой дверью она оборачивается ко мне.

Ее голубые глаза широко распахнуты, в них испуг.

Я улыбаюсь ей. — Увидимся внизу, когда закончишь, идет? Напиши мне, когда будешь выходить, я возьму тебе кофе.

Она кивает, но вид у нее неубедительный.

Она скрывается за дверью, и у меня сжимается в груди.

Только когда дверь закрывается окончательно, я нахожу в себе силы пошевелиться. Спускаюсь вниз, сердце всё еще колотится где-то в горле.

В Старбаксе на первом этаже полно народу.

Заказываю американо — скорее чтобы был повод здесь остаться, чем из реального желания его выпить — и нахожу столик в углу, где можно уединиться.

Открываю ноутбук. Пытаюсь сосредоточиться, но мысли уносят меня в другую сторону.

Прошло три недели после того эпизода с русской мафией, и теперь, когда Джереми в рехабе на неопределенный срок, у меня появилось больше времени.

Честно говоря, я даже не осознавал, сколько сил уходило на разгребание его вечных косяков и какой ментальный груз я тащил на себе.

Как бы то ни было, отсутствие забот о нем дало мне возможность зарыться в банковские документы, которые прислала Лейла. И мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что произошло на самом деле. Но я хочу быть уверенным на все сто, прежде чем сказать ей.

Не хочу вешать на ее плечи лишний груз.