Мажор по соседству (СИ) - Лакс Айрин - Страница 28

— Зайчишка-трусишка.

— Кто?

— Трусишка-трусишка. Думаешь, я не слышу, какие кульбиты в груди выделывает твое сердечко?

Стас садится так, что оказывается сбоку, разворачивает меня к себе лицом, целует, надавливает корпусом.

Мы плавно съезжаем, он сверху, обхватывает за талию, целует, гладит по бедрам, хватает за попку, скользит ладонью вверх, под мою водолазку, поглаживая быстро поднимающийся и опускающийся живот.

— Сладкая трусишка. Съел бы тебя прямо сейчас. Без остановок ел бы тебя и ел… — шепчет между поцелуями.

Его руки высоко-высоко, чуть-чуть цепляют низ лифчика.

Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Между нами что-то вибрирует. Я вздрагиваю.

— Прости. Телефон. Сейчас…

Стас отстраняется, хмурится.

— Черт. Это отец… Я отвечу. Пять минут, трусишка. Я буду у тебя. Если хочешь, можешь переодеться, в шкафу есть свежие футболки и шорты.

Мне, действительно, как-то слишком жарко в водолазке и плотных джинсах. Поэтому я беру один из комплектов и переодеваюсь. Шорты на завязках, поэтому хорошо садятся на талию, футболка оказывается широковатой.

Вид у меня для первого свидания просто… чума! В следующий раз оденусь покрасивее… Может быть, у сестры возьму что-то? Но только сначала попрошу, конечно! Урок усвоен…

Показав себе язык, возвращаюсь назад. Чарский еще болтает по телефону, ходит по лоджии. Вид серьезный, немного нервный.

Я выбираю фрукты, беру по одной виноградине, раздавливаю языком — сладко. Прислушиваюсь к разговору Чарского. Много не разобрать, слышно только:

— Да, папа. Конечно, папа. Так и будет, папа… — пауза. — Наверное, именно это ты и хотел услышать? Но так не выйдет. Нет, я не стану делать так, только потому, что ТЫ так сказал. Сделаю, как посчитаю нужным. Хорошо. Хорошо, попробуй… Вот тогда и поговорим!

Стас вернулся в комнату, присел на подлокотник кресла, которое я для себя выбрала. От парня едва уловимо шла волна легкого раздражения.

— Все хорошо?

— Да, прости. В порядке, — взъерошил волосы. — Просто иногда с родителями бывает сложно, а брать что-то — себе дороже, — вздохнул. — Ерунда. Не обращая внимания. Мы всегда смотрим на мир по-разному. Давай закажем еды? Не знал, какую пиццу ты любишь.

— С ананасами.

— Чтоооо?! Нееет, — простонал Чарский и рассмеялся. — Всегда хотел знать, как выглядит человек, которому это может нравиться.

— Иди ты!

Я почти обиделась, но не могла… Черт, улыбаться тянет.

— Ладно, закажу я тебе пиццу с ананасами.

— Тебе понравится. А себе возьми ту, в которой лука побольше! — улыбаюсь коварно.

— Не дождешься.

Время со Стасом летит незаметно. Не знаю, как ему удалось уболтать меня показать свои зарисовки. Когда мы не воюем, все оказывается таким легким, приятным. Мы полулежим на диане, на горе подушек, болтаем обо всем. Пьем, едим, иногда целуемся. Смеемся над новым фильмом… Стас все предусмотрел.

Кроме одного — очень быстро темнеет, а родители пока не отпускают меня куда-то с ночевкой, после того, как я потеряла рюкзак и телефон. Даже то, что мне его вернули, не спасло. Я чувствую: внутренний таймер пищит, что скоро-скоро нужно будет вернуться.

— Ты постоянно смотришь на часы. Чаще, чем на меня. Я уже ревную… — шутливо порыкивает парень.

Стас переставляет подальше коробку с пиццей, занимает место близко-близко. Его ладонь ложится на мое лицо, губы касаются моих. Так сладко, нежно…

Он осторожно меня целует, я позволяю ему углубиться, тая… Он хватается за меня крепче, надавливает, меняет местами.

Сверху. Так приятно…

Низ живота охвачен приятной дрожью.

Руки парня крадутся по телу, ныряют под спину.

Я ближе льну к нему, Стас расстегивает крючки бюстгальтера.

— Тшшш… Не бойся, — шепчет, снова баюкает меня поцелуями.

Лифчик все еще на мне, но его все равно, что нет, ткань свободно болтается.

Пальцы Стаса медленно поглаживают меня по животу, крадутся вверх, обхватывая грудь. С губ срывается изумленный выдох. В рот устремляется язык Стаса.

Я выпила немного шампанского, всего один бокал. Не должна опьянеть, но когда пальцы Стаса начинают заигрывать с моей грудью, ласково касаясь сосков, внутри будто лопаются пузырьки шампанского.

Остро-приятно, волнующе. Я дышу чаще, крепче обнимаю Стаса.

Он ускоряется, целует меня жарче, потом резко тянет футболку вверх и бесстыдно прижимается ртом к груди, ловя тугие комочки сосков, ставшие будто камушки.

— Стас, ох…

Мне чуть-чуть неловко, пытаюсь оттянуть за плечи.

Он не слышит, берет в рот.

Влажно касается языком, кружит, сосет, бросает взгляд мне в глаза. Новые движения его губ и языка заставляют меня забыться, прижаться теснее, выгнуться.

В тело стреляет удовольствием. Боже… Разве так бывает?

— Еще? — уточняет он.

Я киваю. Точно я киваю?

Ох, не я, наверное. Стас тихо смеется, продолжает меня целовать, пальцами одной руки лаская вторую грудь попеременно. Свободной рукой держит меня за попку, поглаживает.

Легкое шуршание.

Давление узелка на просторных шортах ослабевает.

— Стас?

— Ммм…

Его рот снова прижимается к моему, вес тела парня целиком перебирается на меня, надавливает.

Бедра распахиваются. Он давит увереннее, прижимаясь к развилке между моих ног.

Там горячо-горячо…

Глава 34

Глава 34

Таисия

Настойчивость Чарского — что-то запредельное. Его бедра врезаются в мое тело, твердость удивляет, заставляет ахнуть.

Невольно обнимаю его бедра ножкой, Стас торопливо ныряет рукой под мои шорты вместе с трусиками. Стаскивает их нагло, дергает так, что чуть-чуть больно складочкам. Они почему-то такие чувствительные.

Я вскрикиваю и хватаю его за руку.

— Стой! Ты чего… Уйди-уйди! — тараторю.

Стас отрывается, тяжело дыша.

Я торопливо поправляю на себе шорты и завязываю шнурок на двойной узел. Стас наблюдает за моими трясущимися пальцами.

Волосы мокрые у висков, он будто пробежал марафон. Такой взмыленный… Почему?

— Извини, — отвечает хрипло.

Его будто ветром с меня сдувает. Хлопает дверью ванной комнаты.

Прислушиваюсь к своим ощущениям.

Во всем теле нега. Пошевелиться сложно.

Низ живота будто огнем объят, тело пульсирует в самых неожиданных местах.

Мне жарко, дышать тяжело.

Приглаживаю волосы, поправляю одежду. Но под трусиками до сих пор горячо…

Стаса все еще нет.

В ванной шумит вода.

Что он там делается? Умывается, что ли?

Я осторожно встаю с дивана, подкрадываюсь к ванной комнате и тихонько открываю дверь.

Стас стоит, опершись одной рукой о раковину и тяжело дышит, часто-часто. Трусы парня приспущены, виден его крепкий зад. Вторая рука движется. я опускаю взгляд. Пальцы Стаса скользят по члену. Такой длинный, твердый…

Я громко ахаю, издаю писк.

Стас дергается и натягивает трусы.

— Блять!

— Ой… Извини! Я… — пячусь, краснея от стыда.

Вылетаю из ванной, как будто меня ужалили в задницу.

Не знаю, куда себя деть.

— Знаешь, я поеду, наверное. Мне пора. Родители… заждались. Курей я не кормила еще… — бормочу, мечась по комнате.

Хватаюсь за свои вещи трясущимися руками, пока Стас не выхватывает их у меня из рук, отбросив в сторону.

— Извини! — выпаливаю, закрыв ладонями лицо.

Я такая красная от смущения, наверное, краснее вареного рака.

— Я больше не буду. Честно…

— Не будешь, что? Возбуждать меня? — дышит часто. — Извини, деточка, уже слишком поздно. Я тебя хочу, а ты меня — нет. Ходить с палкой в штанах — то еще удовольствие! Видеть, как тебе не нравятся мои прикосновения, еще хлеще!

Что? Невольно я опускаю руки, посмотрев на Стаса.

— Не нравятся? Ты не прав! Нет, все не так! Нравятся.

— Да уж. Я так и понял, — криво усмехается парень. — Ты бы видела отвращение на своем лице, так лихорадочно трусики поправляла и шнурки завязывала…