Пышка. Невинная для кавказца (СИ) - Лакс Айрин - Страница 15

— Ты моего брата охмурила! Использовала.

— Проще простого это было сделать. Он всегда на меня слюни пускал. Кретин слабоумный.

— Ты просто эгоистичная дрянь! Да, я эгоистка! И я счастлива ею быть! И мне для этого никто не нужен — ни подруги, ни совесть, ни мужик! Я хочу сама себе быть хозяйкой!

Тамерлан делает шаг вперед.

— Слышь ты, хозяйка… Где ценности? — спрашивает он коротко.

— Продала уже.

— Не звезди.

— Потратила!

Тогда Тамерлан издает короткий смех.

— Ты ничего не потратила и ничего не продала. Готов поспорить, когда ты своими глазами увидела украденное, ты пожалела. Или заматерилась… Или и то, и другое!

Света молчит.

Тамерлан смотрит на меня.

— Твоя бывшая подруга у одного из постоянных клиентов услышала интересный разговор. О перевозке. Роковухой себя почувствовала. Придумала гениальный, как ей казалось, план. Подставить парня и его сестру, избавиться от еше одного подельника, а самой с денежками свалить! Вот только…

Он делает паузу.

— Ты никак не ожидала, что деньги будут антикварными. Старинное золото, антикварные ценности. И… — усмехается. — Коллекция монет. Редких. Антикварных. Да, это все деньги. Которые стоили целое состояние. Но… Для того, чтобы реализовать это, нужно иметь связи. Ты не можешь пойти и сдать все в ломбард.

Тамерлан усмехается.

— Хотел бы я видеть твою крысиную физиономию в момент, когда ты поняла, что деньги — это не только новенькие, хрустящие бумажки! Ты провернула такое дело, рисковала, даже на убийство пошла, заметая следы! Но в итоге даже вывести эти деньги не в состоянии! Но ты попыталась… Узнавала о том, кому можно сбыть. Мне сообщили сразу. Где остальное?

Света сникает. Лепечет что-то про старые деньги, про то, что не знала, что это антиквариат.

Она даже кричать начинает, что ее обманули, что она не хотела...

Я слушаю и чувствую только пустоту.

Оказывается, она подслушала разговор клиента о перевозке. Прозвучало слово «деньги», и в ее голове щелкнуло: вот он, шанс.

Легкие деньги, большие, сразу.

Шанс покончить с эскортом, который ей уже надоел!

Охмурила Антона, подговорила его на кражу — якобы алкоголь, мелочь, чтобы отвести подозрение. А сама под шумок украла главное. Думала, что это живые деньги, валюта, золотые слитки, легкий сбыт.

Но ее ждало разочарование. Деньги оказались старыми, коллекционными. Золото — антикварным, монеты — штучными. Такое просто не продашь. Нужны связи, оценщики, знающие люди.

А у нее никого, кроме клиентов, которым просто нравилось ее трахать.

— Дура, — выдыхаю я. — Какая же ты дура, Света!

— Вот что бывает, когда обыкновенная шлюха начинает мнить себя преступным гением! — Тамерлан делает паузу. — Ты вернешь все украденное. И твою судьбу решат те, у кого это украла. Не у меня. Я всего лишь организовывал перевозку… Для очень влиятельной криминальной семьи.

Света бледнеет.

— Меня же на кусочки порежут! На лоскутки порвут. Алена… Пожалей меня! Алена! — верещит она. — Ты же этого не допустишь! Ты же…

Тамерлан смотрит на меня, а я вспоминаю все то, через что мне пришлось пройти.

Мне, брату…

И отступаю назад, покачав головой.

— Это не мои проблемы, Света. Не моя ответственность…

— Не бери грех на душу! — завизжала она со страхом, понимая, что ее не ждет ничего хорошего.

— Тебе ли говорить о грехах, Свет?

Через сутки Тамерлан лично отвозит меня в город.

Останавливается у моего дома.

Того самого, откуда меня похитили.

Я отматываю пленку назад.

Кажется, целая вечность с того момента прошла…

Жизнь изменилась. Я — тоже.

Повзрослела, наверное? Открыла глаза на многое, поняла, что доверие иногда может обернуться ловушкой…

В салоне тихо. Только мотор урчит.

Все закончилось.

Можно прощаться…

— Ценности все вернули, — говорит Тамерлан, глядя вперед. — Свету передали куда надо — там разберутся.

— С тебя сняли все… обвинения?

— Да. Остается еще процент. За неустойку! Ведь провал тех, кого я нанимаю, это мой провал, как ни крути! — усмехается. — Пока должен. Но я все долги закрою. Пусть это будет стоить мне многого, но я сделаю это. Раз и навсегда…

Немного помолчав, он добавляет.

— Ты назвала меня грязным кавказским бандитом. Но правда в том, что я уже больше года пытаюсь выйти. Сдержать клятву, данную умирающему брату.

— Извини, что я тебя так назвала.

Он качает головой.

— Брось. Методы, действительно, были грязными. Грязь… въедается, от нее так просто не избавиться. Вот и я оказался испорчен этой средой. И тебя… — гладит по щеке, трогает нижнюю губу. — Испачкал.

Я загораюсь от этого жеста.

Тот секс между нами был последний.

Больше ни близости, ни поцелуев…

Ничего!

Словно мы совсем чужие.

Боже, мы и есть чужие, аааа… Я совсем запуталась!

— У тебя все получится, — говорю я, накрыв его руку своей.

Тамерлан считывает это как просьбу убрать руку, опускает ее.

— Пусть у тебя тоже все сложится, — говорит будто через силу. — С братом. На ноги встанет и перестанет трепать тебе нервы.

— Поклялся, что исправится.

Тамерлан серьезно кивает.

— Оставить тебе свой номер? Если снова начнет чудить, набери. Я ему ноги переломаю!

Машу руками.

— Нет-нет, спасибо! Не надо…

Такое чувство, будто он даже немного расстроился! По крайней мере, что-то такое мелькнуло в его глазах…

— Как скажешь. О чем я говорил? Ах да, пусть все сложится. И с братом… И на личном.

Молчит.

Дышит так часто и свирепо, будто с трудом эмоции берет под контроль.

— Встретишь того, о ком мечтала. Принца…

— На белом коне, — добавляю. — Ага!

Смеюсь, но смех немного грустный.

— Пожалуй, ты был прав. В сказки верить не стоит, а добро — это иногда меньшая из всех зол.

Я жду, что он сделает.

Тамерлан тянется к бардачку, достает тяжелый, плотный конверт.

— Это тебе. За... — он запинается. — За все.

Смотрю на конверт, потом на него.

Понимаю, там деньги!

— Не надо.

— Бери! Еще на счет тебе отправил! — резко говорит он. — На новую жизнь. Брата поднять. Себе что-то купить. Открыть что-то. Работу другую найти. Словом… Компенсация.

— За моральный ущерб, значит?!

В моем голосе задрожали эмоции.

Сильные, яркие…

Как волны цунами.

Перед глазами все поплыло…

Мне казалось, я сейчас возьму этот конверт и тресну им голове кавказцу, который сидит с таким видом…

Будто не понимает!

Не чувствует!

Может, и правда, не чувствует… ничего?!

А секс — это просто секс.

Взрослей, Ален, взрослей…

Так что я вопреки себе, беру конверт. Пальцы дрожат.

Выхожу из машины.

Ноги едва слушаются, но я иду к подъезду.

Перед глазами все плывет!

— Алена.

Оборачиваюсь.

Быстро!

И с какой-то глупой надеждой!

Жадно смотрю на лицо мужчины, черты которого свет фонаря едва выхватывает из темноты.

— Прости меня, — говорит тихо. — За все.

Я стою, сжимая конверт, и чувствую, как по щеке течет слеза.

Должно быть, я сошла с ума, но мне казалось, я приобрела что-то…

С ним.

И потеряла это.

По его решению разойтись продолжить жить, каждому — свою жизнь.

— Прощаю, — шепчу. — И прощай, Тамерлан.

Машина резко срывается с места.

Наверное, ему просто не терпелось как можно скорее уехать.

Все кончилось.

Благополучно…

Но почему же так больно?

Глава 21

Алена

Три месяца спустя

Девяносто дней, как я вернулась в обычную жизнь после тех приключений, что были.

Поначалу я просто пыталась собраться с мыслями, навещала Антона в больнице, потом взялась за переезд.

Мы сняли квартиру получше.

Намного лучше, чем та, в которой жили раньше.