Пышка. Невинная для кавказца (СИ) - Лакс Айрин - Страница 9

— Я не знаю! — отступаю. — У вас могут быть тайные увлечения? Хобби? Я просто подумала…

— Ты просто подумала, — передразнивает он, подходя вплотную. — Ты вообще умеешь думать, Сахарная? Или у тебя мозги вместе с памятью вылетают всякий раз, когда твою куночку немного прижмешь! Я же ясно выразился. Твоя комната — третья. Справа. А ты налево свернула!

— Извините! Я просто перепутала!

— Тайное увлечение! Надо же было такую хрень ляпнуть! Сейчас у меня только одно увлечение, — рычит он, и я чувствую бедрами, как он толкается вперед.

Прижимается ко мне своими бедрами, и мощная эрекция толкается мне в живот.

— Член колом стоит! Полный рот проблем. И девка, которая течет, но ломается трахнуться!

Он хватает меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Девка, которая глупа настолько, что не видит. Как ей вырыли яму!

Я не понимаю. О чем он? Какая яма? Кто вырыл?

Через миг он наклоняется и впивается в мои губы до крови, а потом резко отталкивает.

— Пошла на хрен! — бросает он, и в его голосе столько злости, что мне становится по-настоящему страшно. — Пока я тебя раком не выдрал! И запрись в своей комнате! Чтобы я тебя не видел до утра!

У меня в голове только вопросов добавилось!

К тем, что уже были там…

Но спрашивать я не рискну. Потому что, если открою рот, он, кажется, действительно выполнит угрозу. Прямо здесь, на полу его спальни…

Я выскальзываю за дверь так быстро, как только могу.

Лечу по коридору, считая двери.

Первая. Вторая. Третья направо.

Врываюсь внутрь, захлопываю дверь, задвигаю щеколду — есть, слава богу, есть!

Но…

Не поддается!

Прижимаюсь спиной к двери, пытаясь отдышаться.

Сердце колотится как сумасшедшее. Внизу живота все еще пульсирует тепло от его прикосновений.

Я тру руки об футболку, будто это может стереть память.

Не помогает.

В голове крутится одно: портрет. Та женщина. Ее грустные глаза. Ребенок. И его лицо, когда он накрывал рисунок тканью.

Кто они? Почему он так взбесился?

Вопросы без ответов. А за дверью — тишина. Особняк замер, притаился, ждет.

Я забираюсь на кровать, натягиваю одеяло до подбородка и лежу, глядя в потолок.

Сон не идет.

В голове — кавардак.

Страх за брата и за себя сменяется каруселью из образов: руки Тамерлана на моем теле, горячие поцелуи и большой член в моей руке…

Глава 12

Тамерлан

Подъем по будильнику? Нет. Я всегда просыпаюсь раньше.

Тело привыкло вставать затемно — старые привычки, инстинкты, выработанные за много лет.

Люблю свой дом в горах.

Здесь воздух чище, здесь я сам себе хозяин.

Но сегодня его стены не приносят покоя.

Слишком неспокойно от тех дел, что творятся внизу, в городе.

Эта пропажа...

Проклятье!

Она перечеркнула усилия и испортила репутация.

Кто-то решил, что можно безнаказанно тянуть руки к моему.

Мысли скачут. К делам. К долгам.

К тому, что заварил этот щенок, братец моей... пленницы.

Заварил кашу и пропал!

Под прицел кинул родную кровь.

Не похоже, что она что-то знает.

Или просто умело изображает дурочку, а?

Зачем-то же она оказалась в номере, где обычно одни только шлюхи отрабатывают гонорары!

Может быть, она с братом в паре работает: он ворует, она отвлекает.

Но если она должна была меня отвлечь, то почему ломаться начала?

Может, что-то пошло не так, и он дал ей сигнал: беги?

Твою мать, сколько вопросов.

Ни одного ответа.

И, какого-то хрена, рядом с этой блондинкой мозги будто набекрень!

Пленница.

Пышные формы… Никогда такими не увлекался, а здесь зацепило.

Пощупал в номере мягкость тела, ощутил нежную отзывчивость, так и повело.

На других баб теперь смотреть не хочется. Тощими кажутся.

Жесткие плоскодонки, трахать которых, как кусок фанеры жевать — невкусно.

Другую хочу.

Ее…

Пышный зад, большая грудь, мягкий живот.

Тающая, манкая, как кусочек сахара в горячем напитке…

Ноги сами несут к той комнате, где приказал находиться.

Останавливаюсь у ее двери. Третья направо. Та, что выделил вчера, когда привез эту дрожащую дурочку сюда.

Толкаю дверь.

Поддается.

Не заперто?

Глупая. Совсем глупая. Я же сказал — запереться.

Я же предупредил, что могу не сдержаться.

Она даже щеколду не задвинула.

Зачем зверя дразнить? Зачем терпение испытывать?

Или это уловка — втереться в доверие, пуская в ход женские чары.

Вхожу.

Она спит. Свернулась калачиком, поджав ноги к груди. Волосы разметались по подушке. На ней моя футболка — та, что дал вчера, сползла с плеча, открывая нежную кожу.

Смешная. Такая большая девочка, а в сказки верит.

В хорошее. В то, что люди, по сути, добрые, что брат не предаст.

Почему не закрылась?

Думает, я не трону?

Глупая.

Я ведь не святой…

Она поворачивается во сне. Простынь сползает, открывая ноги.

Длинные, гладкие.

Сочные икры.

Футболка задирается, когда она устраивается поудобнее.

Бух.

Без трусов.

Конечно, я же сам их с нее стянул!

Кровь приливает к паху мгновенно. Член наливается, упирается в ширинку, требует выхода.

Она спит в одной футболке.

Юбку сняла.

Без трусов!

Я вижу ее аппетитную, круглую задницу. Крутые, широкие бедра, которые так и хочется сжать.

И между ними...

Не могу удержаться.

Подхожу. Осторожно, чтобы не разбудить.

Сажусь на край кровати.

Спит, дышит глубоко.

Беззащитная. Доверчивая.

Я бы на ее месте не спал.

У врага в плену.

И точно не лег бы спать вот так, открыв сокровенное, выпятив задницу.

Запускаю руку между ее ножек.

Поглаживаю осторожно.

Она принимает более удобное положение.

Между ее бедер тепло и влажно.

Так и тянет дальше, будто там источник какой-то.

Тот, куда я хочу! Мои пальцы находят клитор — маленький, набухший, чувствительный. Начинаю тереть. Медленно, круговыми движениями. Скольжу по нежной плоти, чувствуя, как она отзывается даже во сне.

Алена вздрагивает. Тихо стонет. Бедра чуть приподнимаются, раздвигаются шире — подсознательно, инстинктивно.

— Что творишь? — шиплю.

Напрашивается!

Будто приглашает сама и одновременно вымаливает продолжения.

Проклятье.

Пальцы скользят беспрепятственно, гладко…

Даже во сне она течет и отзывается на меня.

Ножки раздвинула, как самая покладистая любовница.

Голодная!

Я готовый сорвать с нее эту чертову футболку.

Еще шире ноги раздвинуть!

На максимум, чтобы увидеть все подробности.

Войти.

Глубоко и резко.

Чтобы чувствовать, как она сжимается вокруг меня, как стонет, как царапает спину.

Наглаживаю ее щелочку и наслаждаюсь тем, как она все чаще дышит.

Вот-вот проснется!

Или…

Просто изображает спящую?

Не играй со мной, Сахарная!

Я не тот, с кем можно играть.

Правила здесь диктую я.

И на этот момент правило одно: течешь — хочешь!

И я могу ее просто трахнуть.

Кто запретит? Никто!

Но…

Я убираю руку.

Медленно, заставляя себя.

Поднимаюсь. Иду к двери.

Останавливаюсь на пороге. Смотрю на нее еще раз.

Сахарная.

Тебе не удастся заморочить мне голову!

Но потом я вижу, как по ее телу скользит дрожь, с губ срывается легкий стон протеста.

А бедра…

Четко взмывают вверх, как будто требуя: еще…

И я срываюсь с места, забыв обо всем!

Глава 13

Алена

Мне горячо.

Хорошо.

Так хорошо, что кружится голова.

Я будто в море — тёплом, ласковом, оно омывает меня со всех сторон, проникает в каждую клеточку.

Волны накатывают, уносят, возвращают.

Между ног приливает всё сильнее, разливается тягучим жаром, и я стону во сне, выгибаясь навстречу этому чувству.