"Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Чагин Павел - Страница 175

Проснулся я мгновенно: сказывались изнурительные тренировки с Крысом и обучение в Оке Тьмы. Сначала просто лежал, не открывая глаз и мысленно проверяя помещение, пытаясь понять, кто прошёл ко мне в покои, не потревожив стражу. Вариантов было не так чтобы очень много, и, открыв сознание, я улыбнулся и одним движением скатился с кровати, чтобы сразу же встать перед сгустившейся в самом тёмном углу тенью уже в драконьем облике.

– Ты научился менять форму и делаешь это легко и быстро, – одобрительно пророкотал Шегрил, сбрасывая капюшон плаща и устало откидываясь на спинку кресла, в котором каким-то чудом уместился. А может, мебель, узнав бывшего владельца Невидимой Горы, подстроилась под его габариты, как знать.

– Шегрил! Я ждал тебя!

Я и не собирался скрывать свою радость, потому что, во-первых, понимал, что Повелитель мёртвых всё равно почувствует неискренность, а во-вторых, к чему скрывать искренние чувства от друга? За то время, что Шегрил отсутствовал, я понял, что это непостижимое существо стало мне именно другом, старшим и надёжным.

– Я пришёл, пусть и совсем ненадолго, – в громоподобном голосе Шегрила мне послышалась улыбка, – рассказывай, Келен, что тебя беспокоит, я ведь вижу камень сомнений и тревог на твоём сердце.

Мой рассказ о событиях, прошедших со времени ухода Шегрила, занял неожиданно много времени, и, когда я закончил, за окном уже начало едва заметно светлеть.

– Ты всё сделал правильно, Келен, – помолчав, одобрил мои действия Шегрил, – и я рад, что мои подданные оправдали твои надежды. Я подумаю над тем, какая награда для них была бы уместна и разумна.

– Дай им возможность и дальше служить Франгаю, – я пожал плечами, – так они чувствуют себя почти живыми и, насколько я понял, это для них ценнее любой награды.

– Возможно, ты прав, – не стал спорить со мной Повелитель мёртвых, – а скажи…

Тут мне показалось, что он не то чтобы смутился, а как-то слегка напрягся и растерялся, но это, скорее всего, мне лишь почудилось.

– Ты не получал никаких известий от Элизабет?

Голос Шегрила, обычно напоминающий камнепад, внезапно дрогнул, а имя женщины, которая оставила след в сердцах многих, прозвучало неожиданно мягко, почти нежно.

– Она ушла к демонам, – я пожал плечами, старательно делая вид, что не уловил в интонациях друга ничего необычного, – вместе с Эллой, но это было ещё при тебе. С тех пор от неё не было вестей, но, я полагаю, если бы с Лиз что-нибудь случилось, Шорфар уже объявился бы здесь. Но… почему ты спрашиваешь?

Шегрил молчал так долго, что я решил, что не дождусь ответа на свой вопрос, однако он всё же ответил, и голос его звучал глухо и безжизненно.

– Когда она ушла с Тревором, я скучал, мне было трудно отвыкать от наших встреч и долгих разговоров, но это была совершенно другая грусть, не такая, как сейчас. Потом Лиз вернулась, изменившаяся, несущая на себе печать скитаний и страданий, и как-то сразу, резко и неотвратимо вошла в моё сердце. В сердце, которое я много веков считал мёртвым, понимаешь?

Я молча кивнул, не решаясь ни единым словом нарушить неожиданную откровенность Шегрила.

– Я стал каждый вечер приходить к периметру и смотреть на неё, на то, как она смеётся, разговаривает, играет с сущностью, которая предпочитает облик кота. Ждал, что она воспользуется браслетом и позовёт меня, но она всё не звала и не звала… И я, тот, кто прожил под этим небом не одну сотню лет, вдруг понял, что такое ревность, представляешь? Я готов был бросить вызов любому, кто посмел бы посмотреть на неё, пока не понял… что…

– Что в своей любви ты не одинок? – тихо подсказал я, стараясь не думать о том, что мне делать с полученной информацией, и стоит ли говорить Шегрилу о том, что я узнал, почувствовал во время той памятной бури.

– Да, – мрак в кресле словно сгустился и уплотнился, – я понял, что Древний тоже отдал ей своё сердце и даже не скрывает этого. Когда он сказал, что предложил Лиз стать его избранницей, я… я был в шаге от того, чтобы вызвать его на поединок, но вовремя остановился. И дело было не в том, что наша битва могла бы уничтожить половину этого мира, а в том, что я не имею права вмешиваться в её жизнь и мешать ей быть счастливой… А потом он сказал, что Лиз пока отказалась от предложенной ей чести, и я, вот веришь, Келен, я был счастлив и даже не стыдился этого.

– Тебе никогда никто не говорил, что ты болван, Шегрил? – неожиданно для самого себя спросил я.

– Нет, – хохотнул Повелитель мёртвых, удивлённо тряхнув белоснежной гривой волос, – пока таких смельчаков не находилось. И что заставило тебя сделать столь интересный вывод?

– А ты не замечал, как она смотрела на тебя, когда считала, что её никто не видит? Не считал, сколько раз она сидела на террасе и смотрела на лес, надеясь, что ты придёшь?

– Нет, – короткий ответ упал камнем.

– Зато Древний видел, – я решил всё же, что Шегрил имеет право знать правду, – и он готов отойти в сторону, если Лиз этого захочет. Её счастье для него превыше всего.

– Этого не может быть, – в голосе Шегрила смешались неверие, боль и отчаянная надежда, – я не пара для такой, как она, Келен. Я ни для кого не пара… Мой путь – это путь мёртвых.

– Расскажи это женщине, которая любит, – фыркнул я, – и выслушай всё, что она сочтёт нужным сказать тебе по этому поводу.

Последовавшее молчание было долгим, но я всем существом ощущал, как в глыбе мрака, в которую превратился Шегрил, вспыхивают и гаснут самые противоречивые эмоции.

– Вспомни, чья она дочь, – я решил всё же договорить, – императрица Элизабет не побоялась отдать своё сердце демону, а он, как по мне, не намного понятнее такого парня, как ты. И ничего, были счастливы, насколько я смог понять из книг.

– Мне нужно подумать над тем, что ты сказал, Келен, – Шегрил поднялся из кресла и неуловимым движением переместился к выходу, – сейчас я снова уйду, но вернусь быстрее, чем в этот раз, обещаю.

– Всегда рад тебе, – проговорил я вслед исчезающему тёмному облаку, – вот разве что свахой мне пока быть не доводилось. Впрочем, никогда не стоит отказываться от нового опыта.

Глава 3

Максимилиан

Бывает так, что с утра начинает раздражать абсолютно всё: нерасторопные слуги, слишком холодная вода для умывания, принесённая лакеем рубашка на тон темнее, чем мне хотелось, солнце, некстати вылезшее из-за облаков и ветер, принёсший приторный аромат цветущих роз. И самым отвратительным было то, что я прекрасно понимал причину своей повышенной раздражительности, но ничего не мог с этим поделать. Я! Император Максимилиан III! И ничего не могу противопоставить обстоятельствам!

Как же это бесит!

Настолько, что глаза заволокло багровой пеленой, и в себя я пришёл только когда понял: отпустило. Медленно открыл глаза и какое-то время молча рассматривал разгромленную спальню: в клочья порванное постельное бельё, осколки дорогой вазы на полу, располосованные холсты на стенах. Картины даже немного жаль, они мне нравились, особенно горный пейзаж.

– Убрать, – коротко велел я, не глядя на бледных лакеев, старающихся слиться с обстановкой. На щеке одного из них наливался свежей кровью длинный след от хлыста, видимо, задело на излёте. Если бы он подставился под полноценный удар, то сейчас вместе с хрустальными осколками отсюда выносили бы труп. Но лакеи были тренированные и от плети успели спрятаться, хотя один слегка запоздал, за что и поплатился, в общем-то.

– Кто в приёмной?

Стоявший у окна Кевин, мой верный секретарь, видел меня в любом состоянии, поэтому отреагировал на очередную вспышку гнева совершенно спокойно. Он невозмутимо перешагнул через обрывки покрывала, раскрыл папку, которую всегда носил с собой, и просмотрел список ожидавших высочайшей – то есть моей – аудиенции.

Среди названных секретарём не было никого, разговор с кем нельзя было бы отложить на потом, поэтому я велел накрывать к завтраку.