"Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Чагин Павел - Страница 41

– Всё так? – слегка обеспокоенно спросил мой синеглазый нянь, наблюдая за моей реакцией. – Если что-то надо поправить, ты просто скажи.

– Просто отлично! – ничуть не покривив душой, воскликнула я, улыбаясь. – Просто замечательные грядки. И место такое удачное: на солнышке. Только скажи, где можно брать воду? Я вроде бы видела где-то неподалёку колодец, или мне показалось?

– Да, колодец есть, только… – Домиан замялся, – пусть сначала Хантер его проверит: им давно не пользовались, несколько веков, там могли поселиться…всякие сущности.

– Конечно-конечно, – я замахала руками, – даже близко не подойду, пока Хантер не позволит, честное слово! Тем более, что поливать всё равно пока нечего…

Обсудив с Домианом актуальные сельскохозяйственные вопросы, я сказала, что пойду в библиотеку, поизучаю книги. Меня отпустили и практически благословили на это непростое, но благородное дело. Когда я уже поднималась на крыльцо (раз-два-три-четыре), Домиан окликнул меня и сказал, что их с Хантером какое-то время не будет, чтобы я не волновалась.

«Наверное, будут выкапывать мои овощи», – подумала я и спокойно вошла в холл. Я действительно собиралась пойти в библиотеку, но, поднимаясь на второй этаж, обратила внимание на десятка три фотографий, висевших вдоль лестниц по обеим сторонам.

Вспомнив девушку-призрака, я остановилась и стала внимательно рассматривать фотографии: какие-то из них казались старыми, почти старинными, какие-то новыми, сделанными на современной цифровой аппаратуре. Впрочем, что я могу знать о технических возможностях этого мира? Это у нас первые фотографии появились ближе к концу девятнадцатого века, а сколько лет или веков подобные технологии существуют здесь – да откуда ж мне знать? Со сфаргирами я не договорилась, книги по истории изучить не успела… Но я наверстаю и исправлюсь – должна же я понимать, куда меня забросило и как здесь существовать.

Я решила спокойно и неторопливо просмотреть все фотографии, просто потому что мне было интересно: вдруг почерпну какую-то информацию? С первого снимка, чёрно-белого, сделанного на крыльце дома, на меня смотрел немолодой мужчина с роскошной седой шевелюрой, чем-то отдалённо напоминающий Эйнштейна. Он серьёзно и сосредоточенно смотрел в объектив, сидя на ступеньках и опираясь подбородком на поставленную на колено левую руку, и я почему-то подумала, что, наверное, он не очень хотел фотографироваться – была какая-то тень недовольства в светлых глазах под густыми бровями. Но снимок был очень удачным, человек выглядел почти живым.

Я двинулась дальше и остановилась перед следующей фотографией, уже цветной: с неё на меня смотрела девушка лет двадцати, протягивающая кому-то, кто и сделал снимок, букет ярких бело-жёлтых луговых ромашек. Интересно, а где она их набрала? Хотя я ведь так мало знаю о прошлом своего нового дома. Девушка на снимке смеялась, а её глаза сияли восторгом и счастьем. Я невольно улыбнулась в ответ и шагнула на следующую ступеньку.

Хорошо, что я держалась за перила, а не то имела все шансы свалиться с лестницы. Понимаю, что не высоко, так что ничего не сломала бы, но всё равно неприятно. Со снимка, снова чёрно-белого, мне игриво улыбался Гарри, который теперь живёт в подвале и посещает по ночам мою спальню. Молодой человек был сфотографирован в той же рубашке с кружевными манжетами и воротником, в которой приходил ко мне, и узких брюках, заправленных в высокие сапоги. Рядом на крыльце лежала шляпа с пышным светлым пером.

Застыв, я смотрела на фотографию, а в ушах звучала фраза Гарри о том, что в подвале теперь живут те, кого убили в этом доме, точнее, кого убил Дом… Что же это получается: все люди, запечатлённые на снимках – это жертвы Дома? А зачем тогда хранить их фотографии да ещё и вывешивать их на стены? Что за странная дизайнерская идея? И ведь не спросишь ни у кого: информировать домочадцев о ночной встрече с Гарри я не планировала.

Уже настороженно, а не с любопытством, я снова начала подниматься по лестнице, рассматривая фотографии. Мужчины и женщины, старые и молодые, весёлые и сосредоточенные… Больше всего я боялась увидеть фотографии детей – этого моя психика точно не перенесла бы. Но обошлось, если в данном случае, конечно, уместно так говорить.

Девушку-призрака, которую звали Шелли, как сообщил ночью Гарри, я увидела на снимке, расположенном с другой стороны лестницы. Она стола на дорожке, посыпанной песком, и показывала кому-то на тёмно-красные розы, растущие вдоль тропинки. В руках она держала небольшую корзинку, прикрытую белой салфеткой, в каких часто носят еду для пикников, если идти недалеко и народу немного. Почему-то мне показалось, что у девушки и того, кто держал в руках фотоаппарат, намечался романтический завтрак на природе. Только на какой? Не в лесу же? Там сам мгновенно станешь едой, какой уж пикник…Хотя, может, они на лужайке возле дома собирались посидеть или в саду, до которого я пока просто не добралась…

Придя к выводу, что дать ответы на волнующие меня вопросы может, пожалуй, только Гарри, я решила, что вполне могу, более того, должна пройти по прилегающей к дому территории и осмотреть свои владения. Звучит слегка высокопарно, но факт остаётся фактом: это именно владения, причём на неопределённый срок.

Крикнув Майклу, который возился в кухне и чем-то там стучал и позвякивал, что ушла на улицу, я вышла на крыльцо, спустилась, привычно выслушав уже ставшее почти родным «раз-два-три-четыре», и решительно завернула за угол.

До этого момента я видела только те части участка, которые располагались возле крыльца и перед террасой, и даже не представляла, что находится за домом, только издали видела, что там большой сад или парк.

Посыпанная жизнерадостным жёлтым песком дорожка послушно свернула за угол дома, и я остановилась, с любопытством рассматривая открывшуюся картину. За домом действительно был большой сад, за деревьями просматривалась симпатичная беседка, а справа виднелась острая крыша колодезного сруба.

Помня о настоятельной просьбе Домиана не ходить к колодцу, пока его не проверит Хантер, я послушно проигнорировала симпатичную дорожку, ведущую к нему, и свернула в другую сторону. На какие-то несколько секунд мне показалось, что в воздухе прозвучал разочарованный вздох, а в спину упёрся сердитый и какой-то голодный взгляд.

Я невольно обернулась, но, естественно, ничего и никого не увидела, лишь над колодцем словно появилась и тут же растаяла светло-серая дымка. Будучи типичным представителем своего мира и своего времени, я, естественно, смотрела ужастики и культовый «Звонок» в том числе. Поэтому услужливое воображение тут же нарисовало девушку с длинными волосами, медленно, но неотвратимо вылезающую из этого самого колодца и бредущую, спотыкаясь и протягивая руки, в мою сторону.

Тряхнув головой и отогнав неуместные мысли, я пошла дальше и не увидела, как на аккуратный бортик сруба легла изящная женская рука, очень аристократичная и красивая. Хотя её, конечно, слегка портили длинные и явно острые чёрные когти, украшающие каждый изящный пальчик. Недовольно царапнув дерево сруба, рука снова исчезла в колодце, оставив на верхнем бревне глубокие царапины.

Не замечая ничего, что происходило у меня за спиной, я продолжала своё маленькое путешествие. В глубину сада идти одна я почему-то не решилась, подумав, что пока ещё ничего здесь не знаю: вдруг, как и с колодцем, есть какие-то нюансы. Сколько я живу тут? Недели нет…И ведь почти наверняка не всё здесь так благостно, как мне пока кажется.

Вряд ли древние места и сам Франгай примут меня с такой же любовью и теплотой, как мой Дом. Это мне пока просто бесконечно везло: и Дом меня вспомнил и принял, и визитёры до сих пор были более чем спокойные и миролюбивые. Не исключено, что остальные будут вести себя не так доброжелательно. Поэтому, дорогая, по дорожкам, только по дорожкам!

За очередным поворотом я наткнулась на что-то, что когда-то, несомненно, было детской площадкой: покачивались под лёгким ветерком качели, незамысловатые, явно сделанные своими руками. Сверкал красной крышей игрушечный домик, рассчитанный на девочку и её кукол. Деревянные лошадка, собака и кот готовы были хоть сейчас закружить маленькую хозяйку на карусели. Интересно, кто это так постарался в своё время? Ведь не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что передо мной моя детская площадка…в смысле – Лиз.