Скрежет в костях Заблудья (СИ) - "Arden" - Страница 28

— Мы это… Тамара Пална… Мы просто мимо…

— Мимо школы не проходят, Игнат, — отрезала она. — В школу приходят учиться. Или учить.

Она шагнула к ним. Указка в её руке недвусмысленно качнулась.

— А ты кто такая? — она посмотрела на Алену.

— Я… Алена. Внучка Веры.

При имени «Вера» лицо директрисы дрогнуло. Каменная маска на секунду дала трещину.

— Внучка… — она прищурилась. — Да. Вижу. Глаза те же. И осанка.

Она подошла ближе, втянула носом воздух.

— Пахнет от тебя… чужим. Городом пахнет. Бензином. Кофе. Свежестью.

Из-за её спины, из класса, начали выглядывать головы «учеников».

Они смотрели на Алену с жадным, голодным любопытством.

— Новенькая? — прошелестел шепот.

— Из Города?

— Она знает… она помнит…

— Тихо! — ударила указкой по косяку Тамара Павловна.

Шепот смолк.

— Зачем пришли? — спросила она, не спуская глаз с Алены. — У нас урок. Мы не любим, когда нарушают расписание.

— Нам карта нужна, — сказал Игнат, стараясь говорить твердо. — Карта топей. Мелиораторская. Мы знаем, она у вас в географии лежит.

— Карта… — Тамара Павловна усмехнулась. — Знание — сила, Игнат. А сила стоит дорого. Мы здесь, в отличие от Веры, благотворительностью не занимаемся. Мы знания копим.

Она преградила им путь.

— Хотите карту? Платите.

— У нас тушенка есть, — начала Алена.

— Тушенка! — презрительно фыркнула директриса. — Еда для живота. Живот набьешь — а голова пустая останется. Нет, милая. Нам нужна пища для ума.

Она шагнула к Алене вплотную.

— Ты из Города. У тебя в голове — свежий мир. Новости. Политика. Песни. Мода. Цены в магазинах.

Она обернулась к классу.

— Ребята! Новенькая пришла! Она расскажет нам политинформацию!

Класс загудел. Теперь это был не гул зубрёжки. Это был гул надежды.

Люди начали вставать из-за парт. Они выходили в коридор, окружая троицу.

Старухи в платках, мужики в ватниках. Их глаза горели фанатичным блеском.

— Кто сейчас президент? — выкрикнул кто-то.

— Какой год?

— «Алла Пугачева» еще поет?

— А колбаса почем? «Докторская» есть?

— Какая погода в Москве?

Они тянули к Алене руки. Руки были в чернильных пятнах, пальцы дрожали.

— Расскажи! Расскажи! Нам нужно помнить! Нам нужно знать, что мир есть!

Они не хотели её убить. Они хотели её «выпить». Информационно.

Алена попятилась, упершись спиной в стену.

Книга в рюкзаке нагрелась. Она чувствовала этот коллективный голод. Память — валюта. А информация — наркотик.

— Тихо! — рявкнула Тамара Павловна, но её голос потонул в шуме. Дисциплина рухнула при виде свежего источника.

— Расскажи нам!

Толпа сжимала кольцо. Игнат попытался выставить ружье, но чья-то рука схватила ствол.

— Не надо стрелять, дедушка… Ты лучше скажи, трамваи еще ходят? Пятый номер ходит?

Это было безумие. Жажда фактов, превратившая людей в информационных вампиров.

— Алена, — прошипел Чур из кармана. — Валить надо. Они тебя сейчас на цитаты разберут.

— Как? — шепнула она.

— Отвлекающий маневр! — скомандовал Домовой. — Кидай меня!

— Что?

— Кидай меня в класс! Быстро!

Алена сунула руку в карман, нащупала теплый комок и, не раздумывая, швырнула Чура через головы учеников в открытую дверь кабинета.

Домовой пролетел по воздуху серым снарядом и приземлился на учительский стол.

Никто не заметил. Все смотрели на Алену.

— Ну же, деточка! — наседала Тамара Павловна. — Какой сейчас век? Двадцать первый? А машины летают?

И тут…

ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ!

Звонок над дверью взорвался оглушительным трезвоном.

Но это был не обычный звонок.

Звук был рваным, бешеным, неправильным.

А следом из класса донесся грохот и дикий скрежет — когти по грифельной доске.

Кр-р-р-р!

Звук, от которого сводит зубы.

Толпа замерла. Все головы повернулись к классу.

На черной доске, поверх аккуратно выведенной даты, огромными, корявыми буквами само собой писалось слово:

«КАН ИКУ ЛЫ!!!»

А по классу летали тряпки, глобус сорвался с оси и скакал по партам, как мяч, сбивая чернильницы.

— Что это?! — взвизгнула Тамара Павловна. — Кто нарушает порядок?!

Хаос. Идеальный порядок рухнул.

Ученики, привыкшие к строгой дисциплине, впали в ступор. Летающий глобус и надпись на доске сломали их шаблон.

— Бежим! — заорал Игнат, вырывая ружье.

Он толкнул ближайшего «ботаника» плечом, пробивая брешь в оцеплении.

Алена рванула за ним.

— Наверх! — крикнул Игнат. — В географию!

Они пронеслись мимо ошарашенной директрисы, которая хватала ртом воздух, глядя на погром в своем храме.

Лестница. Пролет. Второй этаж.

Здесь было пусто и пыльно.

— 204! — считал двери Игнат. — 201… 202…

Снизу доносился топот и крики Тамары Павловны:

— Ловите их! Они сорвали урок! В угол! На горох!

— Вот он! — Игнат ударил ногой в дверь с табличкой «Кабинет Географии».

Дверь вылетела.

Они ввалились внутрь.

Запах старой бумаги. Пыль столбом.

Кабинет был завален рулонами. Карты, схемы, чертежи.

— Ищи! — гаркнул Игнат, баррикадируя дверь стулом. — Карту мелиорации! Синяя такая, с печатями!

Алена кинулась к столам.

Карты СССР. Карты мира. Политическая карта Африки 1980 года…

Где же?

Снизу уже бежали. Топот десятков ног.

— Откройте! — голос директрисы за дверью срывался на визг. — Верните дисциплину! Вы не имеете права!

Стул под ручкой двери затрещал.

Алена перерывала стеллаж.

«План посева». «Схема электроснабжения».

Вот!

Тонкий, длинный тубус. Наклейка: «Торфяники и гидросистема. Заблудье. 1988».

— Нашла! — крикнула она.

— В окно! — скомандовал Игнат.

Он подбежал к окну, распахнул раму. Второй этаж. Внизу — клумба с засохшими бархатцами.

— Прыгай!

— А Чур?! — Алена оглянулась.

В этот момент вентиляционная решетка под потолком с грохотом вывалилась.

Из черной дыры, весь в мелу и паутине, вывалился Чур.

Он чихнул.

— Апчхи! Ну и пылища! Зато глобус знатно летал!

Он прыгнул Алене на плечо.

— Валим, ребята! У них там педсовет начинается, сейчас нас исключать будут! С занесением в личное дело!

Дверь кабинета затрещала под ударами.

— Прыгай! — повторил Игнат.

Алена перемахнула через подоконник.

Секунда полета. Удар. Перекат (спасибо тренировкам).

Рядом тяжело приземлился Игнат.

Они вскочили и побежали прочь от школы, сжимая в руках заветный тубус.

За спиной, из окна второго этажа, высунулась Тамара Павловна. Она грозила им указкой.

— Двойка! — кричала она им вслед. — Всем двойка! Завтра с родителями в школу!

Но они уже не слушали.

Они бежали к Лесу.

Урок был окончен. Перемена началась.

Глава 14 Урок истории

Они бежали, пока легкие не начало жечь огнем, а в боку не запульсировала острая, колющая боль.

Школа осталась далеко позади. Истеричный звон колокольчика и крики «Двойка!» стихли, растворившись в густом, влажном воздухе Заблудья.

Игнат свернул с дороги в заросли крапивы, продираясь к старому, полуразвалившемуся сараю, который когда-то был сеновалом.

— Сюда, — прохрипел он. — Здесь не найдут.

Они ввалились в темноту сарая, пахнущую прелым сеном и мышиным пометом.

Алена сползла по стене на земляной пол, жадно глотая воздух. Сердце колотилось в горле, как пойманная птица. Рюкзак с Книгой казался неподъемным.

Игнат рухнул рядом, положив ружье на колени. Старик был красен, пот заливал глаза. Возраст брал свое — такие марш-броски давались ему тяжело.

— Ушли… — выдохнул он, вытирая лицо шапкой. — Психи. Чистые психи.

— Зато у нас есть карта, — Алена похлопала по синему пластиковому тубусу, который всё еще сжимала в руке.

— Надеюсь, — буркнул Игнат. — Если мы ради плаката «Мойте руки перед едой» рисковали шкурой, я эту школу сожгу.