Дикий волк (ЛП) - Пекхам Кэролайн - Страница 51

Он посмотрел на нож в моей руке, и я быстро спрятал его за спину.

— Просто небольшое недоразумение, папочка, — сказал я, улыбнувшись.

— Не называй меня так, — настороженно сказал он, окинув меня взглядом. — Это какой-то трюк?

— Ты слышал ее голос, — сказала Розали. — Я не каждый день занимаюсь ченнелингом14 мертвых людей. Значит, то, что она сказала, было достаточно важным, чтобы Луна позволила это сделать.

— Луна… — Тиберий провел рукой по шее. — Зачем ты пришел сюда?

— Ну, вообще-то это забавная история, — начал я, но Розали перебила меня.

— Луна направила нас сюда. Серенити явно хотела, чтобы это послание было передано. Теперь ты знаешь правду. — Она посмотрела на меня, и в ее глазах промелькнуло удивление. — Син — твой сын.

— Блядь, прямо мурашки по телу, — сказал я, глядя на свою руку, волоски на которой встали стали дыбом. — Ты тоже это чувствуешь? — Я посмотрел на Тибси, но он не выглядел таким взволнованным. Он выглядел испуганным, настороженным, как гусыня, собирающаяся снести яйцо.

— Нет, — пробурчал он, отступая назад и настороженно глядя на меня. — Ты не… ты не можешь быть…

Корабль тонул в моей груди, в его корпусе были пробиты дыры, а кричащие матросы бросались за борт в попытке спастись. Но я не мог уцелеть в бушующем море, наблюдая, как этот человек отдаляется от меня. Мой так называемый отец не хотел меня. Конечно, я был ему не нужен. Один взгляд — и он увидел опасного преступника, сумасшедшего, того типа фейри, с которым весь остальной мир не хотел иметь ничего общего.

— Серенити подтвердила это. Она и Луна преодолели пространство между жизнью и смертью, чтобы открыть тебе эту истину, — прорычала Розали, в гневе шагнув к Тиберию. — Твой сын стоит перед тобой, и ты смеешь отрицать, что он твой?

Горло Тиберия поднялось и опустилось, его взгляд переместился с Розали на меня. На мое лицо. Он изучал его с таким вниманием, что мне стало не по себе. Да, сходство было, конечно. Но мне не нужно было знать правду, моя девочка уже подтвердила ее. Я больше не был сиротой. Но если я ему не нужен…

Он шагнул вперед, его рука поднялась, чтобы схватить меня за челюсть, и я замер, когда он осмотрел меня, заглядывая в глаза и изучая каждый уголок моего лица. В груди у меня что-то шевельнулось, когда на нас обрушилась тяжесть звезд, их шепот щекотал мне уши.

— Похоже, я нашел дорогу домой, папа, — сказал я, улыбаясь все шире, показывая свою самую озорную сторону.

Я ожидал его ответа, моя улыбка не сходила с лица, но внутри все скомкалось в ожидании его отказа. Я и все мои внутренние монстры были бы слишком тяжелы для старого Тибса, чтобы принять их. Но мне очень хотелось, чтобы он узнал меня настоящего. Этот человек с его аккуратными волосами и мимическими морщинками из-за улыбок — я могу запросто вписаться в одну из таких морщинок. Легко и просто. Он ведь позволит мне, правда? Ведь так?

— Я так много повидал в жизни, что мне кажется, что звезды уже не смогут меня удивить, — пробормотал он про себя.

Мне тоже нравилось разговаривать с самим собой. У нас уже было много общего.

Его рука опустилась мне на плечо, и мое сердце забилось и заколотилось, как будто оно скакало на механическом быке.

— Я вижу, кто мы, мальчик. Этого нельзя отрицать, и я обнаружил, что не хочу этого делать теперь, когда правда поселилась во мне. Ты сын Серенити. Мой сын, — его голос надломился на последнем слове, а пальцы сжали мое плечо.

Эти слова восстановили во мне то, что долгое время оставалось разрушенным в тени моей души. Это были кусочки моего детского «я», сшитые воедино и вновь ожившие.

Я выронил нож, все еще зажатый у меня за спиной, и бросился к нему, обхватив его руками и крепко-крепко обняв. Он задохнулся от удивления, а когда мы разошлись, я вывалил на него все, что только можно. Я рассказал ему о своем детстве, о Джероме, о том, как мы попадали во всевозможные неприятности, как он посылал меня на задания убить его врагов — но я всегда, всегда сначала проверял, плохие ли они парни, — а потом о том, как Джером послал меня сюда и что это было такое забавное совпадение.

— Джером будет смеяться и смеяться, — вздохнул я, глядя на Розали через плечо, которая яростно качала головой. Она была так рада за меня, что не могла сдержаться.

— Джером Новиус находится в розыске, — прорычал Тиберий.

— Как и я, — пропел я.

Тиберий замолчал, наверное, потому что думал о том, как все это здорово. Его причудливому мужскому мозгу требовалось время, чтобы разобраться с этим.

— Я скоро вернусь. Оставайтесь здесь до моего возвращения. — Он стремительно понесся по коридору, а Розали бросилась вперед и схватила меня за руку.

— Нам нужно уходить.

— Уходить? — Я насмешливо хмыкнул. — Зачем нам уходить. Тибси — прости, мой папа — наверняка пошел готовить нам печенье. Я хочу быть здесь, когда он принесет их обратно.

— Он не пошел печь печенье, idiota, он пошел вызывать ФБР.

— Пш, — отмахнулся я от нее, вошел в комнату отца и включил свет. Я издал низкий свист, рассматривая его убранство. — Ого, я что, теперь наследник престола или что-то вроде того?

— Нет, — прорычала Розали, снова хватая меня за руку и пытаясь заставить уйти. Но я не собирался уходить. Меня ждало печенье с папой. А потом, может быть, мы все вместе отправимся на рыбалку, и я поймаю на крючок старый ботинок, а папа скажет: «Ну, сынок, по крайней мере, рыба теперь не сможет бегать так быстро», и мы будем смеяться, смеяться и…

— Син. — Розали обогнула меня, прижав руку к груди. — Тиберий знает, кто ты, и он уже несколько месяцев сидит на хвосте у Джерома. Неужели ты думаешь, что эта новость изменит факты? Тебя разыскивают за множество убийств. Пресса называет тебя самым смертоносным фейри в Солярии.

— Правда? — Моя грудь надулась. — Меня, неужели меня? Думаешь, папа подарит мне трофей с выгравированными на нем этими словами? Хотя у меня нет полки, чтобы поставить его, может, я смогу заставить Гастингса носить его с собой…

— Ты меня не слышишь, — рыкнула Розали. — Он собирается нас арестовать. Нас вернут в Даркмор.

Я нахмурился и на секунду задумался, а потом отбросил эту мысль.

— Не-а-а-а. Он бы так не поступил. Он же мой папа! Смотри, у него есть картина с изображением лимонного дерева! — Я подбежал к стене, где она висела. — Если это не судьба, то я не знаю, что это.

Я достал Атлас, который украл у Розали, набрал номер Джерома и поднес его к уху.

— Я нашел местонахождение Роланда Варда, — сказал он. — Он в Полярной Столице, я только что переслал тебе координаты. Тиберий мертв? — спросил он.

— Нет, но послушай, у меня есть новости еще лучше! Оказывается, Тиберий Ригель — мой отец.

— Что?

— Да, для меня это тоже было шоком. Сначала я был как воу, потом как воууууу, потом как вау, потом как…

— Син, — вмешался Джером. — Что, блядь, происходит?

Я объяснил все, что мог, и Джером так затих на том конце линии, что мне пришлось проверить, не повесил ли он трубку. Но он не повесил, а просто играл со мной в мышку-норушку.

— Все в порядке, братишка. Я рассказал ему о тебе все: и про твоих сомнительных друзей, и про твои многочисленные укрытия, и про список твоих убийств. Он действительно хороший слушатель. И не волнуйся, он мой папа, он точно тебя отпустит. Мы крутые.

— Мы не крутые, ты, гребаный придурок! — прорычал Джером.

Я повесил трубку, решив дать ему немного времени, чтобы размягчить его желе. Он все поймет, когда узнает, каким весельчаком был мой отец.

Розали стала подталкивать меня к окну в другом конце комнаты, а я продолжал любоваться декором.

— Что у тебя на уме, секс-бомбочка?

— Син Уайлдер, если ты сейчас же не начнешь бежать, спасая свою проклятую звездой жизнь, я вырублю тебя, и сама унесу отсюда, — шипела она.

— Вы не уйдете, — раздался сзади голос Тиберия, и мы обернулись, чтобы посмотреть на него.

Мои руки потянулись к нему, чтобы обнять, но он оставил меня в подвешенном состоянии, привлекая внимание кого-то, стоящего в дверном проеме рядом с ним. Я вскинул брови, разглядывая мужчину с фотографий с черными волосами, красивым лицом и пронзительными карими глазами. Сын Тиберия. Макс.