Дикий волк (ЛП) - Пекхам Кэролайн - Страница 53

— Скажи мне, Максимус, сколько фейри ты убил в той милой маленькой войне, которую ты вел, пока я гнил под землей, как забытая репа?

— Меня зовут Макс. Просто Ма…

— Отвечай! — Син зарычал, а воронья тварь зашипела, вскочив на стойку рядом с раковиной.

Я вскочила на ноги, готовясь встать между ними, хотя Итан, Роари и Кейн уже стояли, явно собираясь поочередно двигаться впереди меня.

— Отлично. — Макс протянул к нам руку, прося не вмешиваться, и я медленно опустилась. Если кто и понимал тонкий и зачастую горючий танец семейной политики, так это я. — Хочешь знать, сколько фейри я убил на войне? Я не могу тебе ответить. Это было абсолютное кровопролитие, жестокое и ужасающее во всех отношениях. Я разбрасывал свою силу по полю боя свирепыми дугами и не смог бы уследить за своими убийствами, даже если бы попытался.

— И ты можешь сказать, что каждый фейри, погибший от твоей руки, заслужил это, котик? — спросил Син. — Ты уверен, что все они были гнилыми фруктами? Ненавистными и злыми во всех отношениях? Можешь ли ты быть уверен, что никто из них не был просто застигнут врасплох в той битве? Или даже вынуждены были сражаться против вас, опасаясь, что может случиться, если они этого не сделают?

Макс тяжело сглотнул, но ничего не сказал. По комнате пополз холодок, ужасы войны просачивались сквозь нас, сгущая воздух и заставляя меня дрожать, а крики, которые я обычно так хорошо сдерживала, становились все ближе. Обвинения Сина с таким же успехом могли быть адресованы и мне. Я тоже сражалась в той войне. Я рвала глотки и пускала магию по полю боя с дикой несдержанностью, заботясь лишь о том, чтобы те, кого я убивала, — воевали за Лайонела Акрукса, а значит, они были против меня. Причины, по которым они вступали в его ряды, тогда не имели значения. Имела значение только победа.

— Потому что я могу назвать каждое свое убийство, если хочешь, — продолжил Син, единственный из нас, кого, казалось, совершенно не трогали ужасы, пропитавшие комнату, и я с содроганием осознала, что чувствую то же, что и Макс. Дары Ордена Сирены ускользали от него, его собственные воспоминания и чувства, связанные с войной, перетекали в сам воздух, грозя задушить всех нас. — Я могу сказать, что сделало их плохими преплохими фейри. Я могу перечислить их преступления и рассказать вам их истории, и я уверен, что даже вы согласитесь, что их смерть была заслуженной.

— Прекрати, — прорычала я, бросив взгляд на Макса, который удивленно моргнул, когда понял, что речь идет о нем, и явно ожидая, что я буду отчитывать Сина. — Никому из нас не нужно чувствовать твое дерьмо. У нас есть свои демоны, которые преследуют нас.

Ему потребовалось еще мгновение, чтобы понять, что я имела в виду, и с внезапностью, похожей на щелчок резинки в воздухе, холодный ужас войны покинул нас, его эмоции снова крепко сжались, и вокруг нас снова зашумел приятный летний ветерок.

— Ладно, — вздохнул Макс. — Я понял. Я не буду ни с кем разговаривать, я только сделаю один звонок, чтобы проложить ложный след для ФБР. Но вы не единственные фейри, которые хотят смерти Варда.

— Он мертв, — заметила я. — Если ты думаешь, что они хотели бы знать, что он жив, после того как они наконец смогли жить дальше, после того как смогли обрести утешение в знании, что он покинул этот мир, то, пожалуйста, расскажи им. Но ты знаешь лучше меня, что это принесет больше вреда, чем пользы.

Если остальных и смутило мое заявление, то они не стали уточнять, кого я имею в виду. Однако Макс явно понял, о ком я, и медленно кивнул, похоже, соглашаясь со мной, что Варда лучше оставить мертвым в теории, пока мы не сможем сделать это правдой.

— Хорошо, — сказал он. — Я больше никому об этом не расскажу — пока. Но если все выйдет из-под контроля…

— Не выйдет, — заверила я его.

— Но если мы все согласны, думаю, нам нужно идти сейчас. У нас есть место, и каждая потерянная минута — это еще одна минута, когда моя пара страдает без своего Льва.

— Мы пока не можем идти, — сказал Кейн, удивив нас всех, и я нахмурилась.

— Почему?

— Потому что Роари бесполезен, как лимон во время тюремного бунта, — прорычал он.

— Эй, — рявкнул Син, в то время как Макс выглядел совершенно растерянным, а Роари нахмурился.

— Ему нужно принять своего Вампира. Неважно, хочет он этого или нет. Неважно даже, будет ли он оставаться Вампиром еще долгое время. Он должен уметь использовать свою скорость и силу в полную меру, иначе он будет просто помехой, когда мы пойдем за Вардом и Бенджамином, а я не хочу рисковать, чтобы они снова от нас ушли.

Я смягчилась от боли в его голосе, понимая, что для него это так же важно, как и для Роари.

— Так что ты предлагаешь? — спросила я.

Его глаза вспыхнули тьмой, напомнив мне, что он не был законопослушным охранником.

— Чтобы мы отправились в «Хелион Хант».

Глава 30

Роари

«Хелион Хант» было настолько нелегальным местом, что атмосфера там напоминала погружение в Даркмор в ночь нашего побега. Воздух был наэлектризован предвкушением, когда участники этого подпольного спорта, скрытые масками, выпускали на волю своих внутренних демонов.

Все маски изображали разных хищных животных, скрывая личности присутствующих. Мы тоже надели свои, углубляясь в песчаниковую пещеру. Я разглядел волчью маску на лице Розали — творение ее земной магии, с серебряными прожилками, вплетенными в нарисованный мех.

Она сделала маску для каждого из нас: моя, бронзовый лев, напомнила мне меня прежнего, Итан носил маску белого медведя, а Кейн — черную змею с мерцающим нефритовым блеском между чешуйками. Макс выбрал облик дикого ворона, а Гастингс спрятался за маской осла. Маска Сина, разумеется, была самой вычурной. Его видение настолько выводило Розали из себя, что она несколько раз срывалась на него, пока он, присев на кухонный стол, сыпал безумными предложениями, пока она ее создавала. Маска выглядела как нечто среднее между крокодилом и орлом, с острыми зубами, торчащими из золотого клюва, сделанного из чистых бриллиантов. На ком-то другом это выглядело бы нелепо, но благодаря его непринужденной самоуверенности и безграничной харизме, он каким-то образом умудрился выглядеть в ней потрясающе.

Чтобы попасть на любую из охот, нам приходилось использовать кодовые имена, чтобы сохранить тайну этого места. Поговаривали, что если произнести здесь настоящее имя и его услышат Вампиры-Хеллионы, управляющие этим местом, то они с радостью вырежут вам язык и заставят проглотить его.

Проход, по которому мы шли, освещался огненными шарами, которые катились по стеклянным трубам в стенах, изгибаясь над головой и уходя под землю, уводя нас все глубже и глубже в неизвестность. Толпа вокруг нас весело кричала и болтала, маски на их лицах ничуть не скрывали их неприглядную сущность.

Их присутствие говорило об опасности, и я шагнул ближе к Розали, заметив, что остальные члены ее недавно сформированной стаи тоже теснятся вокруг нее. Она, казалось, не замечала, что мы защищаем свою Альфу, но по тому, как мы обменивались взглядами, я понял, что они так же готовы к бою, как и я.

На меня налетел пьяный мудак, и я отпихнул его, рыком предупредив, чтобы он отстал. Он пробормотал извинения, глядя на меня, оценивая мой рост и обещание боли в моих глазах, а затем быстро скрылся в толпе.

Наконец узкий проход открылся, и мы оказались на резном балконе, опоясывающем огромную пещеру и открывающем вид на леденящий душу обрыв.

Син рванул вперед, отпихивая фейри в сторону и увлекая за собой Розали за руку, а остальные двинулись за ними, оказавшись на самом краю балкона. Далеко внизу открывался вид на сеть проходов, вырубленных в красной скале в виде извилистого лабиринта. Некоторые из них вели под землю или в камеры, скрытые за внешними стенами, но, похоже, большинство охот можно было наблюдать именно отсюда.