Наперегонки с луной - Ли Стейси - Страница 24

Мистер Нго недовольно откашливается. Элоди смотрит на меня в надежде, что я наконец начну переводить. Но мне не до этого, и я ее просто игнорирую. Кроме того, у нас столько культурных различий, что перевод требуется очень вдумчивый, а некоторые фразы лучше вообще не объяснять.

Мистер Леджунг шепотом пытается урезонить мистера Нго, а потом говорит нам:

— Садитесь, пожалуйста!

Мы опускаемся на двухместную скамеечку. Между нами — коробка с трюфелями. Том садится поодаль за маленький столик. Он здесь исполняет роль стенографиста. Том аккуратно обмакивает перо в чернильницу — ему одинаково виртуозно удается владеть как пером, так и лопатой.

И тут на углу стола я вижу розовую коробку с печеньями из «Пекарни Номер Девять». Внутри меня все переворачивается. Ох уж эти гадюки! Не мытьем, так катаньем! Том не тратит деньги на сладости. Значит, это подарок Линг-Линг и ее матери. Да уж, они тут зря время не теряют, это точно!

Элоди перехватывает мой взгляд.

— Я слышал, что ты учишься в новой школе, Мерси, — говорит мистер Леджунг по-английски с легким китайским акцентом. Тем временем мистер Чоу переводит для отца Тома — единственного, кто не говорит на этом «варварском крякающем» языке. — Молодец, что не останавливаешься на достигнутом!

— Благодарю вас, син-санг Леджунг!

Мистер Нго снова наклоняется вперед, опираясь локтями на стол. Ему трудно долго сидеть в одной и той же позе. Он говорит по-китайски:

— Девочкам совсем не нужно высшее образование. Найди себе приличного жениха, выходи замуж и рожай как можно больше деток. Нам в Чайна-тауне нужны дети.

Мистер Леджунг опять что-то шепчет мистеру Нго и снова обращается к нам по-английски:

— Мисс дю Лак, родители знают, что вы здесь?

— Нет. Так сложились обстоятельства.

— А почему месье дю Лак не присутствует на заседании лично? — спрашивает мистер Круз так грозно и громко, что того и гляди лопнут чашечки из тончайшего китайского фарфора. Но португальцы просто не умеют говорить тихо.

— Месье дю Лаку пришлось срочно покинуть город, но он очень доверяет своей дочери и уполномочил ее приехать на эту встречу и принимать любые решения. Она наследница его бизнеса, кроме всего прочего.

Месье Леджунг складывает ладони в замок и задумчиво смотрит на нас. Я вдруг понимаю, что само присутствие Элоди вызывает куда большее доверие к моей идее, чем если бы здесь был сам месье дю Лак. Мистеру Нго, например, показалась бы очень странной моя связь с таким немолодым и опытным бизнесменом.

Просто Боб закатывает рукава. Его правая рука, которой он ежедневно по много часов рубит туши, намного мускулистее девой.

— От тебя всегда можно было ожидать чего угодно, Ме́рси! — говорит он мне с улыбкой, а потом обращается к остальным: — Мать дала ей пять фунтов и послала за курицей. Ме́рси было семь. Она пришла ко мне и заявила, что ей нужно пять фунтов куриных ножек. Какая разница? Курица же! — Он хохочет, а я вынуждена потупить глаза.

— О, вы так добры, что до сих пор помните тот случай, Просто Боб!

— Да ладно тебе! Так о чем вы хотите сейчас поговорить? — нетерпеливо спрашивает мистер Нго.

— Как вы все прекрасно знаете, фабрика дю Лаков — самый крупный в стране производитель шоколада и всевозможных изделий из него. Теперь они хотели бы заручиться вашим разрешением продавать их продукцию на территории Чайна-тауна. Я полагаю, что это позволит нам — выходцам из Китая — убедительно доказать всем, что мы способны наладить бизнес и с квай ло. — Я не перевожу этот нелестный термин, означающий «белый дьявол». — Чем больше мы развиваем бизнес с такими именитыми американскими и европейскими квай ло, как месье дю Лак, тем выше будет рейтинг Чайна-тауна в целом как перспективной торговой площадки.

Мистер Нго недовольно ворчит:

— Этого партнерства не будет никогда. Квай ло не уважают нас. Они только и думают о том, как обхитрить и нажиться за наш счет.

— При всем моем глубочайшем почтении к вам, мистер Нго, позвольте напомнить одну мудрость: путь в тысячу миль начинается с одного шага.

Моя мать часто повторяла эту мудрость, когда никак не могла вытащить меня из кровати.

Члены комитета начинают спорить по-китайски, но мистер Леджунг поднимает руку — и снова воцаряется тишина.

Он обращается к Элоди:

— Пожалуйста, расскажите нам о компании вашего отца, чтобы мы имели представление о том, с каким бизнесом имеем дело.

Элоди встает, шурша оборками своего костюма.

— Конечно! Наша основная производственная площадка протянулась почти вдоль всей Бэй-стрит, там же мы держим очень успешный фирменный бутик. Однако основной доход мы получаем путем дистрибуции через бакалеи и сетевые продуктовые магазины класса премиум по всей стране. Объем наших продаж в денежном выражении составляет примерно полмиллиона долларов в год.

Том на несколько мгновений перестает стенографировать, прислушиваясь к одобрительному перешептыванию. Деньги к деньгам, тут уж ничего не попишешь.

После того как мистер Чоу переводит это для А-Шука, глаза отца Тома сужаются.

— Звучит солидно. Но какова реальная прибыль? — Доктор Ганн складывает свои узловатые пальцы в замок. Он самый расчетливый и самый дальновидный из всех членов комитета.

Теперь моя очередь переводить для Элоди.

Она изящно кладет на колени свои ручки в перчатках.

— Наш бизнес приносит стабильную прибыль вот уже двадцать два года.

— А я вот слышал, что значительная част ваших работников перешла к «Лил Бэггис», — замечает мистер Нго с усмешкой. — Может, в вашей компании все не так хорошо, как вы пытаетесь нам это представить, а?

Я ожидаю от Элоди очередной вспышки гнева. Но она лишь слегка почесывает подбородок, что придает ее лицу дополнительный шарм.

— Да, это правда: «Лил Бэттис» переманили три месяца назад несколько ценных сотрудников нашей компании, пообещав более высокую зарплату. Но у них нет ни утвержденных стандартов безопасности, ни медицинского страхования — тех самых социальных гарантий, которые, на наш взгляд, с лихвой перекрывают выгоду от более высокой зарплаты. В ближайшее время мы найдем новых работников и в течение нескольких месяцев вернемся к нашей прежней производительности.

Мужчины принимаются ворчать по-китайски. Мистер Нго качает указательным пальцем:

— Я бы не доверял этой девчонке! Вы же видите — у нее родинка подносом!

Все устремляют взгляды на Элоди.

— По словам моей матери, родинка под носом — признак того, что человек не любит сплетничать, — поясняю я, стараясь держаться максимально спокойно и отстранение

Да уж… Если бы еще несколько дней назад кто-то сказал мне, что я буду защищать Элоди, я бы ответила, что скорее рак на горе свистнет.

— Можете спросить у любой гадалки, — добавляю я.

Ага! Пусть вспомнят, кто моя мать! И не смеют пререкаться с ее авторитетным мнением.

Элоди почесывает нос в недоумении. Она не понимает, почему это нее вдруг стали так пристально разглядывать ее лицо.

— Что они говорят?

— Они обсуждают риски бизнеса твоего отца. — И, чтобы пресечь еще больше возражений, я заявляю: — Мы тут принесли образцы продукции. Попробуйте, пожалуйста!

Элоди берет коробку и несет ее к столу президиума. Ее длинные пальцы с идеальным маникюром ловко развязывают ленты. Она торжественно поднимает крышку. В коробке лежит дюжина шоколадных конфет. Каждая в своей ячейке и в красивой бумажке. Эти конфеты, на мой взгляд, еще красивее тех, что мы видели с Джеком в бутике.

— Лучше всего у нас продаются конфеты с карамельной начинкой и с клубничным кремом.

— Да это не конфеты, а драгоценные камни! — всплескивает руками мистер Чоу, который не только наркоман, но и гурман.

Мистер Нго нервно сглатывает.

— Да их и есть-то жалко! Кто будет их есть?

— Ну если фантики будут белыми, то они смогут стать прекрасными подношениями для предков и усопших, — как бы между прочим говорю я.