Наперегонки с луной - Ли Стейси - Страница 67

Может, именно организация таких праздников и есть тот бизнес, которым мне следует заняться? Бесплатные угощения и развлечения, где двери открыты всем: чванливым красоткам и щеголям, простым парням и девушкам, привередам и менее разборчивым веде.

Город сейчас весь в руинах, но выжившим все равно нужна еда, а их сердцам — утешение.

Но для этого бизнеса необходим серьезный капитал и продуманный план. К тому же, когда девочки разъедутся по домам, я останусь со всем этим один на один. Правда, мама часто повторяла, что путь длиной в тысячу миль начинается с одного шага. А с моими широкими скулами, выдающими во мне задатки лидера, и быстрыми ногами я преодолею этот долгий путь за один день.

— Давайте устроим еще одну вечеринку! — уверенно киваю я.

Кэти протягивает свою ладонь в знак согласия. И мы все кладем наши ладони сверху.

— Как говорит моя бабушка, коллективный труд помогает воплощать мечты, — заявляет Кэти.

Вот это да! Миссис Лоури говорила то же самое! И живет она в Техасе

— Кэти, а твоя бабушка никогда не читала книгу «Руководство для начинающих бизнес-леди», которую написала Эвелин Лоури?

— Читала? Да моя бабушка и есть Эвелин Лоури! Она написала эту книгу!

— Не может быть! Бог ты мой, я же эту книгу наизусть выучила, — бормочу я.

Мы с Кэти широко улыбаемся друг другу. Все это время я была бок о бок с внучкой такой замечательной женщины! Эта девочка — моя палочка-выручалочка! Мой лучик света в кромешной темноте! Нет, Вселенная определенно хочет хоть как-то возместить мои утраты…

Глава 40

В ту ночь, пока остальные крепко спали, я не сомкнула глаз. Получается, все это время я шла по какому-то заранее предначертанному пути. Словно загарпуненный кит, кожа которого такая толстая, что он продолжает плыть некоторое время, думая, что сам выбирает направление. Отец сказал бы, что на все воля Божья. И сейчас я склонна согласиться с ним. А мама бы сказала, что сюда меня привела цепочка обстоятельств, — в этом тоже есть доля истины. Ведь если бы я не пошла работать на кладбище, я никогда не прочитала бы книгу миссис Лоури. А не прочитав ее, я никогда не решилась бы штурмовать колледж Святой Клары. И если бы я не пробыла там хоть немного, не было бы у меня сейчас таких подруг — ив том числе Кэти.

Я, конечно, не отправлюсь в Техас прямо сейчас, но обязательно встречусь с миссис Лоури. Я точно это знаю. И еще: я уверена, что только она поможет мне наладить бизнес на благотворительной основе.

Это будут ежедневные вечеринки, на которых взрослые смогут общаться, а дети играть. Дети, похожие на Джека…

Мой дорогой маленький бравый солдатик, наша первая вечеринка состоялась благодаря тебе! Тебе и маме. Все краски мира померкли, когда тебя не стало, но я до конца жизни буду пытаться снова раскрасить этот мир. Во имя тебя и мамы!

К моему носу прикоснулось что-то холодное и мокрое. Это носик черного котенка. Франческа уже куда-то ушла. Рядом со мной спят Кэти и Хэрри. Приподнимаюсь на локте и беру котенка на руки. Ты заблудился, малыш… Нежно чешу его за ушком. Мы все сейчас в каком-то смысле потерялись. Но мы живы — разве не это главное?

Мама и миссис Лоури правы: не важно, сколько раз человек свернул не туда. Главное, не останавливаться. Мы все рано или поздно снова обретем себя. Нужно только время.

Отпускаю котенка и переворачиваюсь на другой бок. Подо мной что-то жесткое. Это блокнот Элоди. Несколько секунд сомнения — и вот я уже открываю его. Она выдернула добрую половину страниц. Оставшиеся страницы пусты. На первой из них заголовок: «Для ваших писем мертвым».

Я слышу какой-то приглушенный разговор. Осторожно выглядываю: это А-Шук и директриса Крауч. Они сидят на ящиках у костра и завтракают. Директриса очень непринужденно смеется. Какая неожиданная пара! Никогда бы не подумала, что между ними может быть хоть что-то общее. Когда умерла мать Тома (ему тогда было десять), мы все думали, что А-Шук уже никогда не женится, ведь есть закон о запрете иммиграции женщин из Китая. А уж директриса, как мне всегда казалось, точно никогда не найдет себе мужчину: из-за своих завышенных требований или из-за того, что она просто съест любого с потрохами.

Боже, как вкусно запахло омлетом! И в животе урчит… Быстро одеваюсь, хватаю котенка и выползаю из палатки.

Франческа что-то помешивает в котелке, напевая себе под нос. На малярной тележке стоит ваза с нежными ирисами. За ней лежат два новых ящика. На них — мешки. Каждый подписан: «Овсяные хлопья», «Курага», «Вяленое мясо». Еще есть несколько бутылок молока и пива. Американская армия! Наконец-то они добрались и до нас!

Франческа широко улыбается мне. Я иду к ней, но меня перехватывает директриса Крауч.

— Доброе утро, мисс Вонг, — говорит она своим привычным командным голосом. — Я хочу поговорить с вами.

А-Шук приветственно кивает мне.

— Да, мэм.

Я закидываю котенка в палатку к бостонским сестрам и возвращаюсь к кострищу, где А-Шук помогает директрисе подняться. Может, Франческа рассказала ей о наших планах, и сейчас будет очередная показательная порка?

Директриса хватает меня за руку своими цепкими пальцами:

— Давайте пройдемся.

С этими словами она тащит меня к выходу из лагеря. Из нашей палатки на миг показываются две головы — Кэти и Хэрри. Они сочувственно смотрят в мою сторону, словно сейчас меня четвертуют. Директриса бросает на них гневный взгляд — и головы девочек исчезают.

— Как вы себя чувствуете? — спрашиваю я.

Дыхание у нее ровное, и взгляд ясный.

— Не прикидывайтесь невинной овечкой, мисс Вонг. Я в курсе того, что вы со мной сделали.

Я оглядываюсь на А-Шука, который задумчиво смотрит на огонь. Это он рассказал ей про пиявок? Я шумно сглатываю.

— Мы с доктором Ганном довольно обстоятельно поговорили о состоянии моего здоровья.

— Да?

— Да! То, что вы сделали, бесцеремонно, и у меня есть полное право сердиться на вас.

Я пытаюсь понять ход мысли директрисы по выражению ее лица. На фоне ее бледноватой кожи четко выделяются брови, форма которых выражает вечное несогласие, а также квадратные скулы. Зрачки сужены до маленьких точек, что беспокоит меня больше всего — это первый признак негодования. Она словно постоянно мечет молнии во все стороны. Директриса молчит, поэтому я спрашиваю:

— И вы сердитесь на меня?

— Вообще-то… — Она делает долгую паузу. От напряжения у меня на лбу выступает пот. — Вообще-то нет. Я чувствую себя сейчас так хорошо, как никогда раньше. Не могу не признать: от одной мысли о том, что я пила чай с толчеными морскими коньками, меня все еще мутит, и хорошо, что вы мне не сказали о составе чая — иначе я просто вылила бы его. Закройте рот, мисс Вонг! Вы же не рыба!

Я закрываю рот. Никогда не знаешь, чего ожидать от А-Шука.

Все это время мы наматываем круги вокруг нашего лагеря. Тут нельзя и шагу ступить, чтобы не наткнуться на палатку или дерево.

На одной из скамеек сидит мужчина и щелкает семечки. Директриса смотрит на него, приподняв бровь. Тот вскакивает как ошпаренный, смахивает шелуху своей кепкой и убегает.

Директриса осторожно присаживается на скамейку и вопросительно смотрит на меня:

— Вам что, особое приглашение нужно? Садитесь!

Я делаю как мне велено.

— Я хочу поговорить с вами о ваших перспективах, — начинает она, сложив руки на коленях. — У других девочек есть семьи, куда они могут вернуться. У вас же…

— Отец приедет за мной, или я найду его сама.

Директриса явно злится, что я перебила ее, но слушает.

— В любом случае со мной все будет хорошо.

Директриса склоняет голову набок — и ее лицо в этом ракурсе напоминает мне полную луну. Как интересно: в зависимости от ракурса можно разглядеть те или иные детали, которые раньше не были так очевидны. Например, родинку на ее мочке или то, что она на самом деле очень хрупкая.

— Жертвы уже исчисляются тысячами. Мы должны придумать что-то на тот случай, если ваш отец не придет за вами.