Рассвет русского царства. Книга 2 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 22

Он не ожидал такого, потерял равновесие и с грохотом рухнул на траву, выронив саблю.

— Кхм… — прокашлялся он, лёжа на спине и глядя в небо. — Нечестно. Это не по правилам.

— Друг мой, если бы я сражался с Новгородцами по правилам, лежал бы сейчас в сырой земле. — Я сделал паузу. — Если ты вспомнишь, Глав убил вашего противника, метнув в него нож, и тогда я не помню, что ты ему говорил про честность.

— Эм… — успел сказать он. Но продолжить не успел, потому что заговорил Шуйский.

— Племяш, Митрий всё правильно говорит. В бою нет правил. Либо ты, либо тебя. Третьего не дано. — И чуть тише буркнул. — Я думал, уж ты-то это понимаешь.

— Ладно, твоя взяла, — признал Ярослав, принимая мою руку, чтобы подняться.

Вокруг раздались смешки и одобрительные возгласы дружинников. Но один из них, здоровый мужик лет тридцати, которого я позже узнал, как Тихона, подошёл ближе.

— Митрий, — сказал он с лёгким вызовом в голосе. — Не откажешь в чести поучить и меня. — В его голосе не было откровенного вызова, но в глазах его товарищей, наблюдавших за нами, я уловил лёгкое пренебрежение. Мол, кто это посмел княжеского сына по земле валять, и надобно его проучить.

— Да чему мне тебя учить? — удивился я. — Мы так, развлекались просто. Тоже мне нашёл учителя.

— Ээ нет, Митрий, — усмехнулся воин. — Слышал я, как ты Новгородцев, аки капусту рубил. Потом ещё и иноземного мастера клинка в землю отправил. — Он посмотрел на меня. — Не откажи. Честно, хочу посмотреть не столько на тебя, сколько на себя. Силы свои взвесить.

— Нууу, ладно, бери саблю.

Тихон улыбнулся и взял саблю из рук Ярослава. Он встал в стойку и сразу было видно, что передо мной опытный воин, участвовавший во множестве сражений.

— Начали, — крикнул кто-то из толпы.

Тихон не стал ждать. Он сразу пошёл в атаку. Я отбил первый удар, но почувствовал, как в руку немного отдало. Следующий удар пошёл сбоку, с расчётом на мой корпус. Я парировал, отступил на шаг. Тихон давил, используя свою массу и силу, рассчитывая, что я не выдержу его натиска. Его стратегия была проста — задавить противника физическим превосходством.

Но я не собирался играть по его правилам.

Когда он снова замахнулся, я не стал парировать. Вместо этого я шагнул вперёд, прямо под его удар, туда, где замах ещё не набрал силу. И сделал подсечку ногой по опорной ноге. Всё произошло за долю секунды. Тихон не ожидал такого простого и эффективного приёма. Он взмахнул руками, пытаясь восстановить равновесие, и тяжело рухнул на спину, выронив саблю.

На поляне повисла тишина. Дружинники смотрели то на меня, то на своего поверженного товарища с откровенным изумлением. Даже Шуйский, наблюдавший из телеги, присвистнул.

Тихон лежал на земле, глядя в небо, потом медленно сел. Он посмотрел на меня, и я не увидел в его глазах злости или обиды. Только шок и… уважение. Он поднялся, отряхнулся и подошёл ко мне. Потом, к моему удивлению, низко, в пояс, поклонился.

— Благодарю за науку, Митрий Григоьевич, — сказал он искренне. — Знаю я твоего отца, и ни разу его не побеждал. Видимо, и по сей день я ему не ровня, раз его младший сын меня уже побеждает.

Для меня стало откровением, что Тихон знает Григория. И честно, было приятно слышать такую похвалу.

Тем временем я услышал за спиной удивлённый шёпот.

— Видал? Митрий нашего Тихона повалил!

— Да я и не понял, как это вышло…

— А я говорил, что он не прост. После того боя в лесу…

Ярослав подошёл ко мне, хлопнул по плечу.

— Ну, ты даёшь, Дим. Тихон один из лучших воинов отца. А ты его так быстро уложил.

— Просто повезло, — отмахнулся я.

— Ага, как же, — усмехнулся Ярослав.

Ночь прошла спокойно, и по утру мы отправились в дорогу. Пару раз за время пути я пересекался с Алёной. Она ехала в отдельной, крытой повозке, и иногда выглядывала из-за полога. Её лицо оставалось холодным и отстранённым, но я замечал, что она иногда смотрела в мою сторону.

Первый раз это случилось у колодца в одной из деревень, где мы остановились на ночлег. Я набирал воду для лошадей, а она просто проходила мимо, как вдруг остановилась.

— Митрий, — обратилась она ко мне.

Я обернулся. Алёна стояла в нескольких шагах. На ней было простое дорожное платье, волосы заплетены в косу. Без всех этих княжеских нарядов она выглядела… проще. И, если честно, даже симпатичнее актрисы. А её зелёные глаза на закате солнца казались фантастичными.

— Княжна, — поклонился я. — Что-то случилось?

— Хотела спросить, — она помолчала, словно подбирала слова. — Как твоя рука, после драки с испанцем?

— Всё хорошо. Зажило уже, — ответил я. Царапина от испанца и впрямь уже зажила, но вот рана, полученная при сражении с Новгородцами, порой давала о себе знать.

— Хорошо, — кивнула она, и в её голосе прозвучало облегчение. — Я… переживала.

Это меня удивило. После того, как Ярослав представил меня, как гуляку и бабника, я не ожидал от неё никакой заботы.

— Спасибо за беспокойство, — сказал я. — Но всё в порядке.

Мы постояли молча несколько секунд. Атмосфера была, как бы это сказать, неловкой. Дураком я не был, и прекрасно понимал, что сейчас происходит, но я ЧЕСТНО не делал ничего такого, чтобы Алёна обратила на меня внимание.

Алёна посмотрела на меня своими зелёными глазами, и в них мелькнуло что-то тёплое.

— Знаешь, Митрий, ты не такой, каким тебя описывал брат. Совсем не такой.

— Я именно такой, как описывал меня твой брат, княжна, — поклонился я, прекрасно понимая, что ЕЙ я не ровня. И болтаться на суку в мои планы не входит.

Когда я поднял голову, Алёна внимательно смотрела на меня и, кажется, она ни капли не поверила моим последним словам. Тем не менее, она развернулась и ушла, больше не проронив ни слова.

— «Вот тебя мне только не хватало!» — проворчал я про себя.

Дни шли один за другим. Мы старались останавливаться на ночлег в деревнях, но чаще прямо в лесу. Ближе к концу пути, когда до Москвы оставалось дня три, я начал всё больше думать о Марии Борисовне. Эта мысль не давала мне покоя.

Мария Борисовна. Софья Палеолог. Иван Васильевич. Я попал в самый центр исторических событий, которые определят судьбу этой страны на столетия вперёд. Ведь, если я правильно помнил, Марию Борисовну отравят, вот только когда это произойдёт я не знал. Если её травят мышьяком, то в принципе я знаю, как лечить. И уголь активированный, хоть и в примитивном виде, я могу сделать. Промывание желудка, обильное питьё, покой. В общем, шансы есть. Главное убрать первопричину!

Но вот вопрос — а стоит ли?

Раньше я об этом не думал. Просто выживал, прогрессорствовал помаленьку, строил свой маленький мир в Курмыше. Лечил людей, делал арбалеты, учил холопов. А теперь… теперь я понял, что могу изменить всё.

Нет, мои амбиции никуда не делись, и я также собирался прожить свою жизнь на полную, но стоит ли мне начинать именно так? В мои планы входило постепенное вхождение в силу, а теперь…

Ведь если я спасу Марию Борисовну от отравления, она не умрёт. Иван не женится на Софье.

И тут меня прошиб холодный пот.

А что, если, изменив историю, я отменю собственное рождение? Классический парадокс дедушки, о котором я читал в научно-фантастических романах. Если я спасу Марию, изменится вся цепочка событий, и тот мир, из которого я пришёл, может просто не возникнуть. Россия пойдёт по другому пути. Не будет Петра I в том виде, каким мы его знаем. Не будет Российской Империи. Не будет Советского Союза. Мои родители не встретятся. Я не рожусь.

— «ПОЧЕМУ Я РАНЬШЕ ОБ ЭТОМ НЕ ДУМАЛ?» — чуть ли не воскликнул я.

Что выбрать? Позволить истории идти своим чередом, дать Марии умереть, чтобы сохранить своё прошлое и, возможно, шанс когда-нибудь вернуться? Или вмешаться, спасти невинную женщину, но рискнуть собственным существованием?

Я начал перебирать в памяти обрывки знаний по истории.

Софья Палеолог… что я помнил о ней?