Рассвет русского царства. Книга 2 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 24

Мы поднялись по деревянной лестнице на второй этаж главного терема. Коридор был длинным, с резными перилами и небольшими окнами. Пахло воском и ладаном. Стены были обшиты деревом, кое-где висели иконы.

Холопка остановилась у одной из дверей и толкнула её.

— Вот твоя комната. Рядом хозяйка собиралась поселить княжича Ярослава. Если что понадобится, моя комнатка находится по этому коридору в конце.

Я вошёл внутрь и невольно остановился, оглядываясь. Комната была… роскошной. По меркам этого времени, конечно. Большая, метров двадцать квадратных, с высоким потолком. Чисто выскобленный дощатый пол, на котором лежала медвежья шкура. У стены стояла широкая кровать с резными столбиками и настоящим пуховым матрасом, застеленная льняным бельём, с горой подушек. Рядом массивный дубовый сундук для вещей, стол и стул с резной спинкой, полка для книг. А главное — большое окно, заволоченное не бычьим пузырём, а настоящими, хоть и мутноватыми, кусочками слюды в свинцовом переплёте.

— Ого, — выдохнул я. — Спасибо, — сказал я женщине. — А где можно помыться с дороги?

— Я пришлю своего брата, он принесёт корыто для мытья. Хотя… — сделала она паузу. — Вроде бы хозяин собирался топить баню, так что может этого и не понадобится.

— Сообщи мне, как узнаешь. И если баню топить не будут, пусть принесут корыто. — И, совсем обнаглев, спросил. — А вещи постирать…

— Не переживай, как только всё узнаю, я приду за вещами.

После чего она поклонилась и вышла, оставив меня одного.

Я подошёл к окну и выглянул наружу. Отсюда, со второго этажа, открывался потрясающий вид. Прямо передо мной возвышались могучие белокаменные стены Кремля. Я видел сторожевые башни, крыши соборов, чувствовал дыхание этого места. Конечно, он сильно отличался от того, что был в моё время. И в принципе не мудрено, ведь Кремль не раз сгорал практически дотла.

(От авторов.)

Я опустился на стул, провёл рукой по гладкой поверхности стола. После моей скромной избы в Курмыше, эта комната казалась мне царскими покоями. Всё здесь говорило о статусе и богатстве воеводы Шуйского.

Сбросив кольчугу, положил саблю на сундук и, переодевшись в относительно чистую одежду, рухнул на кровать. Тюфяк оказался настолько мягким, что я едва не провалился в него.

— «Господи, как же я устал», — подумал я. Так долго пробыть в дороге, постоянное напряжение, бои, раны, и вот наконец тишина. Я закрыл глаза, собираясь вздремнуть, но тут дверь снова открылась.

— Дим! — не постучав влетел в комнату Ярослав. — Как тебе?

Как же в этот момент хотелось его послать в далёкое эротическое путешествие. При всех плюсах Ярослава, у него не было понимания личных границ. И в этом он не был виноват. Просто, он княжич, и этим всё сказано. Он привык, что перед ним кланяются в девяносто девяти случаях, а не наоборот.

Я приподнялся на локте.

— Роскошно. У тебя такая же? — добродушно спросил я.

— Почти, — усмехнулся он. — Ну что, отдыхать будешь или пойдёшь со мной? Хочу показать тебе Москву.

Я посмотрел на него, потом на кровать, потом снова на него.

— Ярослав, я еле ноги таскаю. Давай завтра? Да и тебе нужно давать ноге покой. Или скажешь она тебя беспокоить перестала?

Он поморщился.

— Ладно, завтра так завтра. Тогда через несколько часов за тобой зайду, в баню пойдём, а потом ужинать. Дядя хочет представить тебя семье, или ты хочешь отсидеться в спальне? — усмехнулся он.

Я вздохнул.

— На все вопросы — да.

— Ну, вот и отлично.

Он ушёл, а я снова откинулся на кровать. Закрыл глаза. Сон пришёл почти мгновенно.

Меня разбудил стук в дверь. Я очнулся не сразу, пытаясь понять, где нахожусь.

— Господин Митрий, — донёсся из-за двери спокойный голос Лариски. — Княжич Ярослав в баню собрался. Просил позвать с собой.

— Встаю, — ответил я.

Пока я спал, Шуйский уже помылся, и в бане были только я и Ярослав. Вот только париться, как мне бы хотелось, не получилось.

— Вечерня скоро. Дядя просил по-быстрому освежиться.

Честно, я прям расстроился. Баня топилась по белому, и полог с лавками присутствовал, и в корыте лежал березовый веник, которым, судя по всему, парился Шуйский… Баня, если не смотреть на печку, была сделана вполне по современным меркам.

В этот момент я поймал себя на мысли о Шуйском.

— «Совсем себя не бережёт. — И тут же себя успокоил. — Хотя, если он дорогу перенёс нормально, то после высоких температур с его ногой не должно быть осложнений».

Вскоре мы с Ярославом, оба розовощёкие, пошли обратно в боярский терем. Помещение на первом этаже было огромным — метров сорок, не меньше. Высокие потолки поддерживались мощными балками из морёного дуба. Стены обшиты деревянными панелями с искусной резьбой: растительные узоры, птицы, звери, переплетённые в сложный орнамент. В центре стоял длинный стол из массива дерева, за которым легко разместились бы человек тридцать. Сейчас же за ним сидело всего восемь человек. Вдоль стен висели иконы в богатых окладах, а в углу, на почётном месте, большая икона Спаса Нерукотворного, перед которой горели свечи.

А запах! Он был потрясающий: жареное мясо, свежий хлеб, мёд, какие-то пряности. На столе уже стояли деревянные блюда с едой, кувшины, чарки. Стол ломился от яств: жареный гусь, запечённая рыба, каша с мясом, пироги с капустой и грибами, свежий ржаной хлеб, мёд в глиняных горшочках, солёные огурцы, квашеная капуста. И, конечно, напитки: медовуха, квас, даже вино в дорогом кувшине.

— Ярослав, Митрий, заходите! — окликнул нас Шуйский, восседавший во главе стола. Рядом с ним сидела его жена Анна. Её присутствие меня удивило. Жена боярина Ратибора, Любава не раз мне говорила, что женщины не сидят с мужчинами за столом, особенно при гостях. Но, видимо, Шуйский не был сторонником патриархальных порядков, или меня и Ярослава не считали за гостей.

Моё внимание сразу привлекли двое мужчин, сидевших сразу за четой Шуйских. Оба были одеты в богатые кафтаны, оба с короткими бородами, широкоплечие, крепкие. И по лицам сразу прослеживались родственные черты с Василием Федоровичем. Те же острые черты, и серые глаза. Чуть поодаль сидела Алёна, которую я не сразу заметил. К ней уже направился Ярослав и сел с ней рядом. Были ещё гости… И я встал, не зная куда мне садиться… Ведь положение за столом я сам не мог определить. И меня снова выручили знания, полученные на уроках с Любавой.

Я подошёл к столу и поклонился в пояс.

— Здравия желаю, господа.

— Садись, садись, — махнул рукой Шуйский, указывая на свободное место рядом с Ярославом. — Познакомься, — указал он на ближайших людей. — Это мои братья. Андрей Фёдорович Шуйский, — он кивнул на мужчину постарше, лет под сорок. — И Иван Фёдорович Шуйский, — указал на второго, который был помладше, лет тридцати пяти, с небольшим шрамом через левую бровь.

Я поклонился обоим, чувствуя на себе их оценивающие взгляды.

— Митрий, слуга ваш, — соблюдая этикет сказал я.

Андрей посмотрел на меня испытующим взглядом. В его глазах читалось любопытство, и он тут же спросил.

— Так это ты тот лекарь, что Ярослава на ноги поставил?

— Я, господин.

— И Василия залатал после боя? — вступил Иван, и в его голосе, как мне показалось, прозвучала лёгкая ирония. — Слыхали мы про бой с новгородцами. Говорят, ты там неплохо себя показал.

— Старался выжить, господин, — ответил я осторожно.

— Молод ты больно для таких дел, — заметил Андрей, не сводя с меня оценивающего взгляда. — Откуда такое умение? И саблей владеешь, и людей лечишь?

Кажется, со мной сюсюкаться никто не собирался. И, кажется, меня решили проверить. Атмосфера стала напряжённой. Вот только Шуйский, сидевший во главе стола, смотрел на меня с весёлым прищуром. Словно всё это было заранее спланировано. И, пока я мылся в бане, он вместе с братьями распределил роли.