Рассвет русского царства 3 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 22

Воспоминание о том разговоре с Богданом ещё не успело рассеяться, когда я уже шагал к кузне Артёма.

Солнце стояло высоко и воздух наполнялся запахом свежераспиленного дерева, крестьяне работали на строительстве церкви. Но мне сейчас было не до этого. В голове крутились чертежи водяного колеса — расчёты, детали механизма, который должен был превратить Курмыш из захолустной крепости в настоящий центр производства.

Водяное колесо. Звучит просто, но за этой простотой стояла целая цепочка технологий. Колесо даст постоянное вращение, а вращение это мощные мехи для доменной печи, это… СО ВРЕМЕНЕМ механические молоты для кузни, это даже возможность построить примитивную лесопилку! Одним словом, прогресс, который не требовал человеко-часов-работы. Имеется в виду, не в том виде, когда люди делают всё сами.

В общем, в мечтах я уже ушёл далеко вперёд, но для этого ещё ничего не было начато. Но с чего-то начинать надо было. И расчехлив свою кубышку, я заказал много железа для изготовления деталей для водяного колеса. Оси, крепления, цепи, зубчатые колёса. И делать их сам я не буду. Более того, даже не Доброслав, который и так из кузни выходит только для того, чтобы поесть и поспать. При этом стоит сказать, что живёт мой холоп-кузнец в достатке, и дом у него, как и еда на столе… уверен, что не каждый зажиточный крестьянин так жил.

Так о чём это я? А… В общем, я решил задействовать Артёма.

Я свернул за угол и увидел новую кузню кузнеца. Она стояла почти в километре от крепости. Этого я и потребовал при её строительстве после пожара. Добротное строение из камня, скреплённое цементом, с высокой трубой, из которой валил дым.

Я хорошо помнил тот разговор, когда пришёл к Артёму в избу, где он жил после пожара.

— Артём, — сказал я тогда, глядя ему прямо в глаза. После травмы со спиной, я не забывал про своё обещание помочь ему. Но собирался делать это на своих условиях. — Новую кузню строить будем, но не внутри крепости.

Разумеется, и в крепости оставалась одна кузня, но её использовать я собирался только в крайнем случае, таком как набег татар или ещё какая-то не предвиденная напасть, из-за которой в дальние кузни будет не попасть.

Он тогда нахмурился.

— Почему? Внутри же удобнее, ближе ко всем. А если татары? Разграбят же!

— Потому что в прошлый раз ты чуть половину Курмыша не спалил, — жёстко ответил я. — Кузня это постоянный огонь. Искры летят, угли выпадают. Один раз повезло, что вовремя заметили. Второй раз может не повезти. И тогда горящая головня упадёт не на твою крышу, а на крышу соседа. Или на терем. Или на церковь, которую мы строим.

Конечно, церковь так легко не загорится, но для острастки, чтобы он проникся, сказал и про неё.

Артёму эта просьба-приказ не понравилась. Но он промолчал.

— Ты построишь кузню за крепостью, — продолжил я. — На расстоянии, где даже если что-то загорится, огонь не перекинется на дома. Там же, к слову, где я свою строю, рядом с рекой. Воды полно, тушить удобно. И ещё, — я достал кусок бересты, на котором набросал план кузни, — строить будешь по этому чертежу. Горн с дымоходом, как у меня. Что непонятно будет, спросишь у меня или у Доброслава.

Артём взял чертёж, долго разглядывал.

— Дорого выйдет, — пробормотал он.

— Выйдет, — согласился я. — Но дешевле, чем отстраивать весь Курмыш после пожара. Я дам тебе лес, кирпичи, известь. В долг. Отработаешь заказами.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Заказами?

— Да. У меня будет работа для тебя. Много работы. И платить буду хорошо.

Артём задумался, потом кивнул.

И вот теперь, спустя три недели, кузня стояла готовая. Чтобы она была введена в строй побыстрее, я выделил для её строительства крестьян, отрабатывающих барщину, и вскоре рядом с моей кузницей стояла ещё одна.

Артём работал не покладая рук, и я должен был признать — он постарался. Кузня получилась добротная, просторная, с высокими потолками. Горн был сложен по моему чертежу, с правильным дымоходом, который тянул дым вверх, а не пускал его в лицо кузнецу. Рядом стояла наковальня, инструменты висели на стенах, всё было на своих местах.

Я подошёл к открытым дверям кузни и услышал знакомый звук: мерные удары молота по металлу. *Дзинь-дзинь-дзинь*.

Внутри было жарко. Горн пылал ярко-оранжевым, языки пламени лизали железо. Артём, весь в поту и саже, колотил молотом по раскалённой заготовке. Рядом, у мехов, сидел подмастерье — паренёк лет пятнадцати, худой… каким и я был в своё время, после попадания в это время.

Я постоял в дверях, не желая мешать. Артём работал сосредоточенно, выверяя каждый удар. Он ковал… подкову? Да, подкову. Железо постепенно принимало знакомую форму.

Наконец, он окунул заготовку в бочку с водой, и это действие сопровождалось шипением и клубами пара.

— Дмитрий Григорьевич, — поздоровался он. — Здорово. Заходи, не стой в дверях.

Я вошёл внутрь. Кузня действительно была хороша. Чисто и просторно, а главное всё под рукой. И некоторые моменты по размещению инструмента и рабочей зоны, он явно подсмотрел у меня. Но я не имел ничего против, сам же этого хотел.

— Хорошо устроился, Артём, — одобрительно сказал я. — Кузня, что надо.

Он усмехнулся, вытирая руки о фартук.

— Спасибо тебе, Дмитрий Григорьевич. Работать теперь стало легче. И совет твой, как ты видишь, принял, — указал он на парня. — Взял себе подмастерье, Егором зовут. Отец у него погиб на охоте по зиме. Вот решил помочь и обучить нужному делу.

— Здравствуй, господин, — поклонился парень, на что я слегка кивнул. После чего я повернулся к Артёму.

— Рад, что доволен. Кстати, насчёт инструмента. Я к тебе с заказом пришёл.

Артём поставил молот на наковальню, повернулся ко мне всем корпусом.

— Что нужно?

Я достал из-за пазухи свёрнутую бересту, развернул на верстаке. Это был чертёж, подробный, с размерами и пометками.

— Вот, — показал я. — Мне нужны детали для водяного колеса. Оси, крепления, цепи, зубчатые колёса. Железо должно быть крепкое, без трещин.

Артём наклонился над чертежом, щурясь. Он не умел читать, но чертежи понимал хорошо — мастерство кузнеца передавалось не через книги, а через руки и глаза.

— Водяное колесо? — переспросил он, проводя пальцем по линиям. — Это что, для мельницы?

— Не совсем, — ответил я уклончиво. — Скажем так, для… механизма. Он будет приводить в движение мехи в моей кузне.

Артём поднял брови.

— Мехи? Водой? Как это?

Я усмехнулся. Конечно, для него это было в диковинку. Здесь, в пятнадцатом веке, водяные колёса использовались в основном для мельниц. Но я собирался применить их куда шире.

— Объясню потом, — отмахнулся я. — Главное сейчас — сделать эти детали. Сможешь?

Артём снова посмотрел на чертёж, задумчиво почесал бороду.

— Сложно, — признал он. — Особенно вот эти… зубчатые колёса. Я таких никогда не ковал.

— Поэтому я и пришёл к тебе, Артём. Ты лучший кузнец в Курмыше. Если кто и справится, так это ты.

Он фыркнул, но было видно, что лестью я его зацепил.

— Ладно, попробую, но времени нужно много. Недели три, может, четыре. И железа много уйдёт.

— Железо дам, — пообещал я. — Сколько нужно, столько и дам. А по деньгам… — прикидывая я сделал паузу, — заплачу хорошо. За ВСЮ работу — пять рублей. Плюс материалы.

Закажи я все детали у другого кузнеца, мне бы вышла работа не меньше чем в пятнадцать рублей. Но Артём был мне должен, и он это понимал.

— Пять рублей? — переспросил он.

В этот момент я подумал, что скорее всего Артём решил, будто за кузню теперь ему придётся бесплатно на меня работать. Но я так делать не собирался, хотя и о себе не забывал.

— Абсолютно, — подтвердил я. — Но работа должна быть качественной. Если хоть одна деталь сломается, переделывать будешь за свой счёт.

Артём сглотнул.

— Договорились. Сделаю всё, как надо, можешь не сомневаться.