Рассвет русского царства 3 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 8

— Олена, отпусти. Что скажут люди, если увидят нас?

— А пускай и увидят! — произнесла она.

— Нет. Отпусти, — строго сказал я. — Иди к матери, помоги ей. А ко мне не лезь. Поняла?

Девушка отстранилась от меня, и в её глазах я увидел слёзы. Но я понимал, иначе с ней нельзя.

Глава 4

Почти пять дней Артём вместе со своей женой прожили у меня в тереме. Они не мешали мне абсолютно, всё-таки дом был немаленький. Пару раз я пересекался с Оленой. После того, как я снова отверг её чувства, она вместо игнорирования решила отыграться по-другому.

Когда я проходил мимо, она кланялась мне и с сарказмом в голосе произносила:

— Долгих лет жить тебе, Дмитрий Григорьевич. Спасибо Господу, что он ниспослал тебя к нам грешным.

Первые разы я пропускал это мимо ушей. Что с неё взять? Девчонка влюбилась, я отказал, она обиделась. По большому счёту обычная история, и как-то ругаться по этому поводу я не видел смысла. Олена выросла на моих глазах. Я помнил, как мы вместе рыбачили, болтали о всякой ерунде… но всему есть предел.

Когда это повторилось в третий раз я понял, что нужно разговаривать с её родителями. И решил, когда Артём соберётся домой, я с ним поговорю.

Однако всё решилось быстрее и несколько иначе, чем я рассчитывал. Дурёха один раз не посмотрела, что в моём кабинете, из которого я выходил, сидит отец Варлаам. И когда тот услышал, как себя ведёт Олена, у него перехватило дыхание от возмущения.

— Дмитрий, а можно, — чуть ли не шипя обратился ко мне Варлаам, остановив меня за локоть, — я поговорю с этой девой с глазу на глаз?

Честно, в тот момент мне стало страшно за Олену. Варлаам был добрым только на первый взгляд. Когда дело касалось церковных порядков и благочестия, дьякон становился жёстким. И видимо, Варлаам понял, что я хочу отказать ему, но он тут же заверил меня:

— Дмитрий Григорьевич, ты за кого меня принимаешь? Я только поговорю с девицей. Просто объясню, как подобает вести себя благочестивой христианке. Ты же сам понимаешь, что такое поведение — грех. Гордыня и насмешка над благодетелем. Так что не супротивься.

Я немного сомневался, но отступил. Честно у меня не было уверенности, что это хорошая идея.

— Хорошо, отче. Но только разговор.

— Только разговор, — подтвердил Варлаам и направился к Олене, которая стояла у двери, явно не ожидая, что её выходка будет замечена духовником.

Немного потоптавшись на месте, я не остался слушать, что именно втолковывал ей Варлаам. Но когда минут через десять он вышел, лицо у него было строгим, а Олена сидела на лавке, уткнувшись лицом в ладони.

Не знаю, о чём они говорили, но больше Олена так себя не вела. Когда мы встречались, она отводила глаза и кланялась молча, как полагается. Без сарказма и колкостей. Может, Варлаам действительно умел подбирать слова. А может, просто напугал её адскими муками. Немного поразмыслив над ситуацией, я понял, что проблема была решена, а это главное.

Вскоре я отпустил Артёма домой и быстро забыл об этом эпизоде. Как жизнь подкинула новый фортель

Вот только я думал, что всё наладилось, как дружинники Великого князя Ивана Васильевича собрались уходить.

Я стоял у ворот старой крепости, наблюдая за сборами. Двадцать человек провели в Курмыше чуть больше шести месяцев, и за это время я успел к ним привыкнуть. Не то чтобы мы особо сдружились, но их присутствие создавало ощущение надёжности. А теперь они уезжали, и это меня не радовало совершенно.

Их Старший десятник Богдан, подошёл ко мне, надевая рукавицы.

— Дмитрий Григорьевич, — поклонился он. — Благодарим за хлеб-соль. Служили мы, как велел Великий князь, а теперь пора и домой.

Я кивнул, хотя внутри всё кипело от недовольства.

— Понимаю, Богдан. Семьи ждут, дела свои. Только вот жаль, что именно сейчас уходите.

Десятник усмехнулся.

— А когда нам уходить? Весна на пороге, дороги откроются, а мы тут засиделись. Да и приказ был помощь тебе организовать до конца зимы, а она заканчивается.

— Зима ещё не кончилась, — возразил я. — Февраль только начался. Морозы вернутся, снег ещё выпадет. А у меня скоро воины новые прибудут из Нижнего Новгорода. Мне бы хотелось, чтобы вы хотя бы пару недель помогли с ними. Присмотреться к ним, оценить, кто чего стоит.

Богдан покачал головой.

— Дмитрий Григорьевич, давай честно, чтоб не было между нами недопонимания. — Я кивнул. — Мы не присматривать приехали, а крепость держать, чем всё это время и занимались. Хвала Господу, татары не пришли, и наше дело сделано. А ты, Дмитрий Григорьевич, сам справишься. У тебя отец опытный воин, дружину уже более-менее собрал. Я смотрел на тех, что пришли осенью, и гнили в них не заметил. Также ты новиков набрал, учишь их хорошо, и из многих толк выйдет.

— Богдан, я понимаю, что у вас семьи, дома. Но послушай, новые воины — это бывшие служилые, которых князь Бледный… ну, скажем так, не очень хотел у себя держать. Понимаешь, о чём я?

Десятник усмехнулся шире.

— Понимаю. Сброд, значит или неугодные… или и то, и другое. Но это твоя забота, Дмитрий Григорьевич, не наша. Мы приказ исполнили. А дальше — твоя вотчина, твои люди, твоя головная боль.

Я выдохнул, понимая, что переубедить его не получится. Дружинники Великого князя были людьми дисциплинированными, но они служили Ивану Васильевичу, а не мне. Приказ был до конца зимы — значит, до конца зимы. И что февраль только начался, их не волновало. Формально они могли уже уходить.

— Хорошо, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не могу держать. Спасибо за службу. Григорий вам припасов на дорогу даст, и пару саней запряжём, если нужно.

— Не откажемся, — кивнул Богдан. — Дорога неблизкая, припасы пригодятся.

А следующим утром дружинники Великого князя покидали Курмыш. Было видно, что они рады. Чтобы кто не говорил, а домой всегда хорошо возвращаться.

Григорий подошёл ко мне, как всегда хмурый.

— Уезжают, значит, — проворчал он. — Вовремя.

Я повернулся к нему.

— Отец, ты же понимаешь, что это не вовремя совсем. Скоро новые воины прибудут. Мне нужна была их помощь.

Григорий пожал плечами.

— Помощь их, это хорошо, но они не твои люди. Они служат Великому князю.

— А если татары весной придут, — возразил я. — Как раз, когда новые воины прибудут. И нам нужно будет время, чтобы их обучить, сколотить, проверить.

— Вот и проверишь в бою, — усмехнулся Григорий. — Лучшая проверка. Кто побежит, кто станет насмерть, сразу видно будет.

Я покачал головой. Григорий был прав, конечно. Но мне хотелось избежать ситуации, когда проверка превращалась в бойню.

— Ладно, — сказал я. — Всё равно уже ничего не поделаешь.

Проводив дружинников, я пошёл в сторону терема, где меня ждал сюрприз.

У крыльца стояли трое молодых парней. Годов по шестнадцать-семнадцать, не больше. Одеты они были скромно, но чисто. А рядом с ними стоял довольный отец Варлаам.

— Дмитрий Григорьевич! — увидев меня воскликнул он. — Вот, привёл тебе учеников, как и обещал.

Я остановился, оглядывая троицу. Парни стояли, потупив взгляды, явно волновались.

— Учеников? — переспросил я, хотя прекрасно помнил про приказ Великого князя. Иван Васильевич велел мне обучить троих отроков лекарскому делу. Я согласился, но как-то забыл об этом в суете.

— Да, да, — закивал Варлаам. — Великий князь велел, и митрополит Филипп распорядился… вот вчера по вечеру прибыли и проводили ко мне. Я уж не стал по темноте к тебе идти. Но зато у меня было время с ними пообщаться, и поверь, стыдно за отроков мне не будет.

Он подтолкнул вперёд первого парня.

— Это Фёдор. Он учился в Москве при монастыре, грамоте обучен, счёт знает.