Жрец двух богинь (СИ) - Горъ Василий - Страница 62

Плакать мы, конечно же, перестали, но настроение основательно упало. Поэтому, быстренько убрав все, что было разбросано вокруг кострища, мы утащили Лорри в «шалаш», обняли с обеих сторон и, кажется, почти сразу провалились в сон…

…И тут же проснулись. Вернее, проснулась. Я! Сообразив, что уже светает, лениво приподняла ресницы и уткнулась взглядом в знакомое полушарие, увенчанное серебряным соском. Потом до меня дошла некая неправильность наблюдаемой картины, и я вытаращила глаза: левая грудь Мегги, еще вчера радовавшая глаз белизной кожи, успела «зарасти» хищными лианами практически целиком!!!

Сообразив, что это не сон, я торопливо приподнялась на локте, рывком откинула «одеяло» чуть ли не к коленям, кинула взгляд на ее правую грудь и удивилась еще сильнее — это полушарие, а вместе с ним и участок кожи от реберной дуги до ключицы, оказалось покрыто невероятно красивыми сполохами пламени! Но и это было еще не все: знак благоволения Аматы на левом предплечье жрицы стал заметно гуще и разросся до середины плеча, а на правом возник знак благоволения Майлары. Причем такой же большой, как у Лорри!

— И как это называется? — сама у себя спросила я. Как оказалось, вслух.

— Жрицы двух богинь! — хохотнул Лорак откуда-то из-за моей спины.

— Да уж, повеселились мы на славу… — обнаружив на себе точно такие же знаки, ошалело выдохнула я.

— А что тебе не нравится? — удивился мой Защитник. — Рисунки на груди позволят приглашать в себя наших богинь на более долгий срок и не бояться последствий их вселений. А со знаками благоволений ты перестанешь уставать, никогда не замерзнешь и сможешь ускоряться в бою так же, как это делаю я. «Спасибо!!!» — мысленно выдохнула я, постаравшись вложить в это слово все, что ощущала.

— Слышат. Обе. Но отвечать напрямую пока побаиваются… — ухмыльнулся жрец и показал взглядом на свой цветок: — Ладно, буди эту засоню — нам пора вставать, одеваться, завтракать и выезжать…

…Забавно, но появление новых татуировок Мегги приняла, как должное — полюбовалась рисунками, так же, как и я, поблагодарила богинь, получила ответ через Лорака и поздравила меня со вступлением в ряды жречества. А потом превратилась в вихрь — сбегала в кустики, воспользовалась водой, заботливо подогретой Бергеном, быстренько оделась и начала выкладывать на «скатерть» остатки продуктов.

Я тоже не бездельничала — закончив приводить себя в порядок, сочла, что с «сервировкой стола» старшая жрица Аматы справится без меня, и рванула за Лораком учиться седлать лошадей. И пусть благодаря моей «помощи» процесс порядком затянулся, я поняла, как это делается, и, наконец, почувствовала себя нужной.

Настроение, скакнувшее к небесам во время возни со сбруей, вскоре после завтрака стало вообще заоблачным: бегая по полянке и собирая пустые кувшины из-под вина и все то, что мы успели разбросать во время ночного веселья, я вдруг сообразила, что с самого рассвета ни разу не почувствовала себя принцессой! То есть, и Лорак, и его супруга все это время вели себя так, как будто забыли о моем происхождении или ничего о нем не знали. Конечно же, мне захотелось проверить свои выводы, и когда жрец двух богинь начал прятать следы нашего пребывания в яме, явно выкопанной еще до нашего пробуждения, я принялась ему помогать. Перетаскала в нее большую часть мусора, собственноручно выложила решетку из веток, на пару с Бергеном накрыла ее дерном, перемазалась, как чушка, но не услышала ни одного слова против!

Еще одно подтверждение правильности сделанного вывода я получила перед самым отъездом — дождавшись, пока мы заберемся в седла, Лорри озвучил новый порядок движения, согласно которому следом за ним должна была ехать не я, а Мегги. А когда она поинтересовалась, почему он так решил, пожал плечами:

— Мечей у нас всего два. И пользуемся мы ими куда увереннее тебя. Так что будешь охраняемым лицом. И телом…

Глава 19

Глава 19. Лорак Берген.

19 день месяца Летних Гроз.

За шесть суток скитаний по Тарравскому лесу Лауда ни разу не показала, что жалеет о договоре, заключенном сразу после знаменательной пьянки с богинями: принимала, как должное, демонстрируемое нами равенство в статусе, с радостью училась всему, чему мы могли ее научить, без каких-либо возражений выполняла любые мои поручения и не чуралась «грязной» работы. Хотя нет, не так: она с удовольствием бегала проверять силки, потрошила пойманную живность, обихаживала лошадей, мыла котелок после еды и так далее, не считая, кто и сколько раз делал то же самое до нее. А во время коротеньких утренних тренировок помогала мне и Амате вести Мегги по пути Меча — рисками рубилась с цветком, впустившим в себя часть сущности богини, позволяла Милосердной вселяться в себя хоть десять раз за мерный час, дабы моя супруга могла увидеть какое-либо движение со стороны, и искренне радовалась ее успехам. Поэтому на рассвете седьмого дня я проснулся с внутренней уверенностью в том, что она действительно хочет стать для нас «просто Лаудой» и «подругой, которая никогда не предаст». А еще почувствовал, что небольшое напряжение, оставшееся во мне после того ночного разговора, наконец, исчезло без следа. Вместе со страхом случайно заступить за границу того, что принцесса готова делать без ущерба для своей чести, или ляпнуть что-нибудь «не то».

Как и следовало ожидать, на долгожданное изменение в моем отношении к Лауде первой отреагировала Амата — дала ощутить свое присутствие, плеснув ласковым теплом в большой мааль, и проворчала:

«Ну наконец-то!»

Я мысленно вздохнул: да, Милосердная уверила нас с Мегги в том, что эта девочка не взбрыкнет, уже на следующее утро после пьянки; да, моя любимая женщина приняла новые правила поведения — ну, или полное отсутствие оных — практически сразу, и уже к вечеру того же дня начала относиться к Лауде, как к любимой младшей сестричке; да, я был просто обязан сделать то же самое. Но не мог из-за того, что мне не хватало Веры. Не в Амату, естественно, а в то, что моя подзащитная действительно понимает, что именно обещала. Поэтому все эти дни я присматривался к ней и стоически терпел добродушные подначки любимого цветка и двух богинь.

«А ведь я тебе говорила…» — не дождавшись моего ответа, продолжила Милосердная.

«Ворчишь как-то неубедительно…» — решив, что ей просто хочется поболтать, мысленно улыбнулся я и вдруг явственно ощутил, что Амате не до улыбок — в послевкусии сказанной ею фразы начали проявляться нотки хорошо спрятанного гнева. Надо ли говорить, что я тут же потребовал объяснений?

Под большим маалем тут же похолодало, и я ощутил весь тот эмоциональный шторм, от которого она пыталась от меня уберечь: боль недавней утраты, предчувствие будущих потерь, туманящее разум бешенство и желание отомстить, от которого пахло большой кровью!

«Иди ко мне и рассказывай!» — тоном, не подразумевавшим возможности возразить, заявил я. А уже через пару ударов сердца почувствовал, как просыпаются обе мои спутницы, и без какого-либо внутреннего сопротивления сдвинулся влево вместе с Мегги, чтобы Лауда могла перебраться через нас и прижаться к моему правому боку.

Следующие несколько рисок богиня, почему-то вселившаяся и в ту, и в другую, только вжималась в меня обеими телами и старалась умерить свой гнев. А я, не обращая внимания на волны морозного холода, то и дело прокатывающегося по татуировкам, перебирал спутанные гривы, ласкал напряженные шеи, разминал каменные плечи, сопровождал чуть ли не каждое прикосновение выплесками эмоций и нашептывал что-то успокаивающее то на одно, то на другое ушко.

Что особенно приятно, девушки, «отодвинутые в сторону» почти целиком, занимались практически тем же — изо всех сил оттягивали на себя боль нашей высокой госпожи и отдавали ей тепло душ. И небезуспешно — через какое-то время «шторм» начал стихать, и Амата, наконец, заговорила. Сначала там, в нашем общем сознании, а потом и вслух. Воспользовавшись для этого устами моей супруги: