Соври, что вернешься (СИ) - Соль Мари - Страница 2

Он обхватил мою талию и впился губами в шею…

Тут на кухню вошёл Вовка, натирая сонные глаза. Взобрался на стул.

— Это ещё что такое? — отчасти сурово, отчасти весело, проговорил Юрка.

— У меня бессонница, — отозвался сын.

— С чего бы? — Юрка принял «отцовскую позу».

Вовка вздохнул и потянулся к стакану с водой:

— Это у меня возрастное.

Юрка повернул ко мне лицо, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Сын в точности скопировал его манеру всё списывать на возраст.

Я тоже улыбнулась и на секунду забыла, что случилось.

— Волчонок, иди спать, — погладила сына по голове.

— Там Ирка в смартфоне зависает, и я не могу уснуть, — пожаловался он.

Я закатила глаза. Опять дочь не слушается, а только делает вид. И невольно вспомнила фразу из сообщения:«Если бы ваша дочь…». Сердце застучало сильнее.

— Пойдём, надаем ей по попке? — предложила сыну.

На это предложение он охотно отреагировал, и вложил свою ладошку в мою.

— Жду мамочку в спальне, — подмигнул Юрка.

Я сглотнула. Ещё недавно такая перспектива сулила супружеский секс. Но теперь…

Меньше всего мне сейчас хотелось заниматься с ним любовью. Руку обжигал гаджет с уликами. А в голове уже созревал план. Ведь не к другу он ехал с ночёвкой?

Глава 2

«Орёл — город воинской славы», — гласит надпись на стеле. А ещё каменный орёл, который встречает всех приезжих. В том числе и меня.

Я приезжаю ближе к вечеру. Уже смеркается. Наверное, Коростелёв уже здесь? Кувыркается со своей девочкой на Комсомольской?

Но мне, прежде чем ехать, нужно было «выковырнуть» маму с дачи. И убедить её приехать к нам домой. У детей ещё учебный год не закончился. Ирочка, конечно самостоятельная. Даже более чем! Но оставлять их одних, с ночёвкой, я не рискнула бы, ни при каких условиях.

На что я рассчитываю? Наверное, застукать мужа с поличным. Представляю его лицо, когда он увидит меня в дверях. И думаю, что сказать ему:

— Дорогой, ты забыл свои любимые сменные трусы?

Или:

— Я так соскучилась! И не утерпела до завтра.

Или ещё лучше:

— Познакомишь нас? Ведь мы уже практически родственники.

По пути я решаюсь позвонить этому «мистеру, или миссис инкогнито». Источнику информации, в общем. Во-первых, хочется услышать человеческий голос. А во-вторых, разузнать кое-какие детали не лишне.

Трубку берёт женщина. Судя по голосу, немолодая уже…

— Здравствуйте! Извините, что я звоню вам без предупреждения… — начинаю, поставив на громкую связь.

— Добрый день, Екатерина! — произносит устало.

«О, обо мне знают больше, чем я думаю», — решаю. Хотя? Если она каким-то образом узнала даже мой сотовый. Впрочем, я не скрываю свой номер! Он указан на сайте объявлений, где я числюсь «бухгалтером широкого профиля», со знанием налоговых основ предпринимательства в том числе, а также ЕНВД и УСН.

Пришлось расширить свой профиль, когда ушла в декрет. А по окончании декрета поняла, что выходить некуда. Всех перевели на дистанционку, в связи с карантином. Ну, я так и продолжила трудиться, ещё и дополнительные навыки приобрела. Не отходя от плиты.

К тому же наш Вовка получился не самым здоровым ребёнком. У него ВСД, проблемы с сосудами и нарушение осанки. Его из меня вынимали щипцами. Жуткие роды были! Теперь вот мучается мальчик мой. Сколиоз и вечные проблемы с шейным отделом.

— Хотелось бы узнать, как вас зовут? — говорю.

— Я Клавдия Демидовна Парфёнова. По второму мужу. Дочь мою зовут Вика. Её отец умер, когда она была ещё ребёнком. Второй сын уже от второго мужа.

«Господи, и зачем мне эти подробности?», — думаю я.

— Значит, Вика? Угу, — говорю.

Охота «наехать», как говорится! Спросить: «И чего ж это вы, маменька, за дочерью своей не следили?». Как-то воззвать к её совести. Да только не решаюсь я этого сделать. Уж больно голос у неё усталый, измученный какой-то.

— Вы знаете, Катерина! Я эти два года сама не своя. Сколько раз порывалась вам написать. Но не хотела семью разрушать. У вас же двое деток, насколько я знаю?

— Да, верно. Тоже сын и дочь. Как вы написали, на четыре года младше вашей, — отвечаю, а про себя добавляю «распутницы».

Не могу представить, что я бы почувствовала, и как бы вела себя, если бы Ирка связалась с каким-то женатиком. Убила бы, наверное! Обоих.

— Вы понимаете. Она ведь сначала не знала, что он женат. Это, конечно, не оправдание, я понимаю! Но всё-таки. Влюбилась в него. А он вроде порвал с ней. А потом заявился по новой! Я видела, что с ней происходит. Но не могла ничего сделать. Пыталась как-то угрожать, глаза открыть ей. Но всё без толку! Упёрлась рогами. Люблю, говорит! Ну, и ушла из дома. Видимо, так я ей надоела со своими нравоучениями. Но я полагала, отучится, как-то остынет к нему. Знаете, в этом возрасте чувства проходящие. Не век же в любовницах ходить? Профессию получит… Она на юрфаке училась. Отличница! Скромница. Вы не подумайте! Я её не учила такому.

Я подавляю тяжёлый вздох. Не учила! А откуда тогда оно появляется в девочках, вроде этой отличницы? Жажда познания? Или желание покуролесить?

— Они познакомились на море с ним. Она приехала оттуда счастлииивая! Я-то тоже верила в то, что встретила кого-то. Ну, старше! Ну, даже с этим готова была смириться. Тем более, она уменьшила возраст, сразу с вранья начала…

— Подождите! На море? Когда? На каком? — хмурюсь я в адрес смартфона.

Она осекается, как будто вспоминает:

— На Чёрном, на каком же ещё? Другое бы мы и не потянули с отцом. Отправили её после окончания школы с группой ровесников, по путёвке профсоюзной в Геленджик.

«Геленджик…», — я даже глаза закрываю, от осознания. Так вот чем он там занимался? Поехал на юбилей к другу. Мальчишник у них там был! Даже билеты на самолёт купил, чтобы управиться за выходные. А много ли надо? И пару дней, выходит, хватило, чтобы подцепить эту юную нимфу.

— Вы говорили, что она беременна от него? — напоминаю о главном.

— А… — женщина мешкает, — Мне так кажется. Вы знаете, я же общаюсь с ней постольку поскольку. Как только о нём заговариваю, или об этом её новом статусе, так она замыкается. Может потом вообще не звонить, и трубки не брать от меня.

— То есть, это просто догадки?

— Да, опасения, — говорит, — Знаете, дело нехитрое! И если без ребёнка можно ещё порвать всё и начать заново. То с малышом… Уж мне ли не знать?

Я не берусь уточнять, чего ей там знать, и чего не знать? Не моего ума дело. Меня волнует другое.

— Как часто он приезжал к ней?

Женщина вздыхает:

— Ну, первое время примерно раз в два-три месяца. А потом… Я не знаю. Теперь, когда она с нами не живёт, я уже не знаю. Может, и чаще.

«Да, да», — соглашаюсь уныло. Раз в два-три месяца примерно, Артюхов, как по расписанию, впадал в безвыходный запой. И окромя моего разлюбезного Юрочки, никто не мог его вызволить.

— Как вы узнали его фамилию, имя? Подробности… — пытаюсь я понять.

— Он сперва таился, — усмехается женщина, — Даже фамилию чужую назвал. А потом, когда сам же признался ей в том, что женат. То и рассекретился. Фабрика у него мебельная есть, это я знала. А уж по ней и нашла его, как владельца. Красивый, статный, интересный мужчина! Ничего не скажу. Видно, тяжко такому себя держать в узде.

«Не твоего ума дело», — злюсь про себя. Он ведь никогда не изменял мне! Хотя… Теперь я уже и не знаю.

— Уж вам ли не знать? — вырывается.

— Что? — переспрашивает она.

— Ничего! — говорю, — Подъезжаю.

— Вы… В Орле? — уточняет она.

— Да! — отвечаю, — Спасибо вам за информацию.

Она, ещё раз вздохнув глубоко, и помолчав немного, произносит:

— Только вы её… Не обижайте, пожалуйста! Она ведь ещё ребёнок совсем.

«Ребёнок», — скриплю я зубами. Ребёнок — это мой Вовка. Ну, Ирка пока тоже не взрослая. А эта шалава уже не ребёнок. Далеко не ребёнок! Она живёт на иждивении у взрослого папика, спит с ним. Да ещё и по ходу, беременна.