Тексты без страха и упрека. Превращаем магию в систему - Звонцова Екатерина - Страница 76

Давайте глянем правде в глаза: чтобы достичь любой из целей, перечисленных выше, как правило, недостаточно написать одну, две и даже пять книг, такие сценарии — ошибки выжившего. Поэтому, когда, едва-едва работая над первым десятком глав первой, второй или даже пятой книги, мы говорим себе: «У меня будет издание в бумаге. Много денег. Премия. Много-много фанфиков и картинок от фанатов. Сериал на “Кионе” или “Нетфликсе”. И… и… мама будет меня уважать, и бывший мой подавится слюной от зависти…» — мы, по сути, шьем из кусков разного писательского счастья уродливого кадавра.

Который рано или поздно начнет откусывать куски от нас самих.

Дело не в том, что такого всестороннего успеха не бывает. Редко, но что-то похожее у писателя получается. Все истории проходят проверку временем и фильтрацию общественными настроениями, некоторые выстреливают не сразу, зато выстреливают мощно. Другой вопрос, что порой мы к этому моменту уже мертвы, — так стоит ли игра свеч? Даже сериал не посмотрим…

Настоящая проблема таких кадавров в том, что разные их кусочки хотя и могут быть важны нам одинаково… но редко одновременно. Это только кажется. Сначала мы мечтаем просто дописать, потом — чтобы прочел наш друг, потом — чтобы, когда мы выложимся в интернете, нас не закидали какашками, потом — чтобы нас издали, потом — чтобы продался тираж… и по нарастающей.

Это нормально — начинать со скромных личных мотиваций, а продолжать довольно большими аппетитами. Но идеально, когда скромные мотивации остаются с нами на протяжении всего пути. Когда написать историю, которую ты хотел бы прочесть, — уже достаточная цель, а все, что сложнее, — задачки со звездочкой, которые хочешь — решаешь, а хочешь — нет. Когда проводить время с героями правда прикольно, мир затягивает, сюжет не отпускает.

Даже если книгу никто не читает и сериала по ней не было и не будет.

Но чаще бывает не так — как раз из-за того, сколько писателей уже прошли какой-то путь до нас. Да в принципе, это касается всех творцов и звезд. В соцсетях и глянцевых журналах редко написано про их личное маленькое счастье — перед глазами обычно информация о количественных достижениях. У меня есть вот то. А у меня это. А у меня оба два. И Я ТАК СЧАСТЛИВ. Зато маленькое счастье в большие соцсети не выносят: для кого-то оно слишком личное, кто-то просто думает, что поклонникам это неинтересно, кто-то не хочет слышать: «Какая наивность».

Поэтому нам, видящим одну сторону, кажется, что чужая мотивация, чужая модель успеха — хороший образец и ровно то, к чему надо стремиться. И вот мы замечаем чью-то Синюю птицу — например, огромные тиражи или престижную премию — и спешим за ней. А потом горько плачем и хотим все бросить, когда она больно клюет нас в глаз и оставляет помет на волосах: тираж лежит на складе, а жюри премии не взяло наш текст даже в длинный список. Нам нечем себя поддержать: птицу мы позаимствовали, она не наша, не для нас, в чем бы мы себя ни уверяли. О скромных личных мотивациях, о здоровой позиции «Я люблю свою историю вне премий и тиражей» мы не подумали, не закрепили ее в себе, отступились от нее, опьяненные первым успехом. Большая беда маленького эмоционального счастья — то, что за материальными приобретениями оно очень легко теряется. На то оно и маленькое.

Бывает еще обиднее: мечта сбылась, тираж продан, даже два, даже три, или есть премия… но нашей маме, которой мы историю вообще-то посвящали, книга не понравилась, а наши друзья не пришли на автограф-сессию. А мы-то только сейчас понимаем, что хотели этого. И даже в количественных показателях запутаться легко: знаю не одного автора, получавшего крупные премии, но готового променять их на несколько картинок и фанфиков от своей аудитории.

Я бы здесь, конечно, сбавила градус драмы и пошутила, что плакать по читательским картинкам и маминому одобрению, утираясь пятитысячными купюрами из наших гонораров или премиальных призов, все еще приятнее, чем когда купюр нет… но далеко не каждый со мной согласится, а кто-то уличит в цинизме, в этом и субъективность счастья. И подставу это маленькое несбывшееся счастье может устроить нам знатную.

Даже когда на его месте вроде как красуется большое.

Поэтому в поиске мотиваций первым делом стоит смотреться в себя. Ведь, по сути, все, что мы упомянули, — премии, фандомы, тиражи — лишь возведенное в абсолют и раздутое соцсетями отражение наших внутренних потребностей. В поиске своих. В самовыражении. В любви. Зачастую скромных. Таких скромных, что и признаться стыдно.

Точно ли мы хотим, чтобы нас любили миллионы человек? И готовы ли мы к этой любви, если все еще не разобрались с любовью мамы и друзей? Точно ли вопрос премии упирается в красивую статуэтку, торжественную церемонию, внимание критиков или деньги? Возможно, мы видим в премиях некий рычаг мягкой силы, влияния на общество по вопросу, который нас волнует? А точно ли дотянуться до этого рычага нельзя через другие активности, например через волонтерство?

Кстати, это тоже важно. Не все внутренние потребности можно и нужно закрывать книгами и их успехами. Это болезненная правда, которую люди, поглощенные только творчеством, зачастую понимают, к сожалению, поздно. Когда личный кадавр писательского счастья их уже почти сожрал.

Больше думаем о личных маленьких мотивациях.

Меньше оглядываемся на других, их путь тоже другой.

Наращиваем цели постепенно, чтобы восхождение наполняло нас вдохновением. А покорим ли мы Эверест или любимый живописный холм в парке — уже наш выбор.

И живем жизнь, ведь она всегда — больше, чем наши книги.

До встречи!

Творчество никогда не решит всех наших проблем. А возможно, даже их добавит. Но оно же даст нам то, чего у нас нет. Скорее всего, это будет набор разных вещей, как хороших, так и плохих, но как минимум в первой тройке приобретений будет фонарь.

Создавая романную реальность, мы освещаем и настоящую — как красивые, так и ужасные уголки — и помогаем другим иначе на нее посмотреть. Эта помощь бывает огромной: например, когда кому-то заплутавшему в лесу уже не сюжетном, а личном попадается наша история, дарит убежище на несколько часов, и этого достаточно, чтобы потом выбраться к дому. Или когда кто-то идет учиться на врача, потому что герой-врач из нашей истории окончательно помог ему определиться, правильно ли это желание. Или когда двое, читавшие нашу книгу, знакомятся на нашей авторской встрече и становятся друзьями на всю жизнь.

Для этого и нужно дописывать книги и потом отпускать их в мир. Чтобы кто-то робко взял себе немного света от нашего фонаря, а кто-то — смело зажег свой. Бывают и очень неожиданные фонари — например, когда кому-то настолько не понравилась наша история, что он, возмущенный, сел за стол со словами: «Я напишу что-то в том же духе, но лучше!»

Это уже не наше дело. Но даже это — про свет!

Может быть, книги и не самый мощный инструмент мягкой силы — в самом сочетании прилагательных «мощный» и «мягкий» ведь есть оксюморон, правда? Но точечные маленькие изменения часто случаются благодаря книгам и авторам. Это могут быть изменения в одном человеке, в нашем единственном читателе. Это может быть окрепшая связь между кем-то, кого мы даже не знаем. Историческая память, важная проблема, кусочек вдохновения, слова, которые звучат когда нужно. Чтобы не потерялось ничего из этого, миру и нужны разные истории. Поэтому же многие люди не делят книги на хорошие и плохие, ни по каким критериям. Кроме одного: вот эта конкретная история кому-то помогла. Когда другие — не смогли.

И с этой точки зрения все мы, скорее всего, станем авторами хороших книг. Здорово, да?

Свет — в мелочах. В том, как они складываются во что-то большое и вдохновляют других держаться, двигаться, менять что-то. В том самом единственном читателе, которого на что-то вдохновила наша история — даже если вдохновение родилось из горящей от возмущения попы. В той самой цепочке фонарей, которую мы вдруг видим там, где, казалось бы, давно уже прошли и где тогда еще было сыро, болотисто, пусто.