Императрица. Попала так попала! (СИ) - Чинцов Вадим Владимирович - Страница 7

Между делом я расспрашивала казаков о их устремлениях, предпочтениях. Затем задала несколько тактических задачек и даже уделила их стратегическому мышлению.

В итоге Мудрый стал командиром полка и ему вместе с Нестеровским я поручила подобрать офицеров на должности ротных и взводных. А также объявить среди пластунов конкурс на занятие вакантных мест рядовых. Как меня уверили, желающих будет не просто много, а очень много. Помимо этого я дала задание найти знатоков рукопашного боя без оружия и с оружием как минимум десять человек для зачисления в полк в качестве инструкторов. Мудрый был уверен, что к марту полк будет в полном составе представлен мне в начале марта. А офицеры и инструкторы — в течении месяца. Местом дислокации полка мною совместно с Николаем была определена Петро-Павловская крепость. Определившись с парадной формой моего полка (Красные черкески с газырями, кубанки, черкеска носилась в сочетании с шароварами (штанами-галифе) с кантом, заправленными в сапоги, бешметом и башлыком белого цвета, я заказала и полевую форму — галифе цвета хаки и черкески черного цвета, башметом и башлыком цвета хаки. Для маскировки заказаны непромокаемые плащ-палатки капюшоном из тонкого брезента, раскрашенные зелеными, коричневыми и серыми разводами. Мои гвардейцы будут носить кинжал, черкесскую шашку с темляком с самым лучшим из возможных клинков, узкие долики которых располагались максимально близко к обуху и заканчивались у боевого конца, а не у острия. Из огнестрела каждому полагался наган, но когда немцы начнут продажу своих маузеров в деревянной кобуре, я обязательно еще ими вооружу каждого. Кавалерийские карабины Манлихера завершали вооружение стрелковым оружием. Я настояла на передаче моему полку десяти пулеметов «Максим», которые я собиралась установить на тачанки.

Глава 4

В Зимнем вместе с нами жила сестра Николая Ксения Александровна с мужем. Великая княгиня Ксения беззаветно любила своего мужа, принимая все его интересы.

В то время в городе было много катков, которые устраивали на замёрзших водных поверхностях Невы, Фонтанки, Мойки и Екатерининского канала. Иногда петербуржцы устраивали большие конькобежные прогулки вокруг Петербургского и Васильевского островов и даже походы на коньках по Финскому заливу до Кронштадта. Мы в эту зиму трижды посещали каток Аничкова дворца.

В Санкт-Петербурге появились первые трамвайные линии, которые прокладывались по льду Невы. Это было сделано, потому что на суше главенствовал другой вид рельсового уличного транспорта — конно-железная дорога, и закон ограждал её от конкуренции.

Сегодня мы с мужем, с его старшей сестрой и ее мужем Александром Михайловичем вместе с свекровью бегали на лыжах по парку Александровского дворца Царского села. Парк примыкает к Екатерининскому дворцу со стороны парадного входа, откуда можно попасть в парк по Большому китайскому мосту. С другой стороны пройти в парк можно через ворота, расположенные у Александровского дворца.

Вернувшись разрумяненные и веселые, мы вместе сели вокруг самовара с бубликами и блинами. Блины были разные: с икрой, с творогом, с мясом, с грибами, с слабосоленой семгой.

Сегодня я приняла на работу девушку, выпускницу Бестужевских курсов. Я предложила Екатерине Вячеславовне Балобановой, происходившей из дворян Нижегородской губернии работу личным секретарем. Она согласилась. Теперь у меня будет личная помощница. За выпускную работу по творчеству легендарного кельтского барда 3 века Оссиана, была оставлена при кафедре профессора Веселовского. После окончания «Бестужевки» работала библиотекарем курсов. До Бестужевки Балобанова училась в Сорбонне, университетах Гейдельберга и Гёттингена. В Гёттингенском университете, кроме курсов библиотековедения, она окончила ещё два отделения: теоретического и практического библиотековедения и, получив диплом библиотекаря, вернулась в Россию. Знает 10 языков.

Я изучала досье министров моего мужа, когда моя секретарша доложила о появлении приглашенного мною Пётра Дмитриевича Паренсова, который перед русско-турецкой войной в течение семи месяцев с декабря 1876 года производил разведку о силах и расположении турецких войск, секретно путешествуя по Румынии и Болгарии, причём временно был арестован турецкими жандармами в Рущуке. Более того, ему удалось создать и собственную агентурную сеть, которую после начала военных действий он передал полковнику Артамонову. Будучи назначенным начальником штаба Кавказской казачьей дивизии, он продолжал выполнять разведывательное задание и в должность вступил лишь с открытием военных действий за Дунаем.

В апреле 1878 года он за отличие в делах с турками был произведён в генерал-майоры, исправлял должность начальника штаба 12-го армейского корпуса.

В июля 1879 года Паренсов был уволен от службы по прошению и тогда же был зачислен на службу в болгарские войска, с назначением военным министром. Разойдясь в политических взглядах с князем Александром Баттенбергским, Паренсов был отозван из Болгарии и в марте 1880 года вновь определён на российскую военную службу в Генеральный штаб. Сейчас он служил командующим 6-й кавалерийской дивизией с производством в генерал-лейтенанты, зачислен в списки Генерального штаба, с оставлением в должности и по армейской кавалерии.

Именно его опыт в разведке мне и потребовался. Когда генерал вошел в мой кабинет, я указала ему на стул — Садитесь, Пётр Дмитриевич! Я навела справки. Вот вы осуществляли разведку в Турции и я хочу узнать ваше мнение по поводу работы военной разведки в нашей армии. В одна тысяча восемьсот шестьдесят третьем году разведывательные функции были возложены на Второе (азиатское) и Третье (военно-ученое) отделения Главного управления Генерального штаба. В военно-ученом отделении предусматривалось тогда всего четырнадцать сотрудников, а в азиатском — восемь.

Через два года Третье отделение переименовали в Седьмое военно-ученое отделение Главного штаба, а Второе получило название «Азиатская часть».

Еще через два года Седьмое военно-ученое отделение Главного штаба перешло в состав Совещательного комитета, который был образован для руководства научной и топографической деятельностью, в том же году его преобразовали в Военно-ученый комитет Главного штаба, в нем на базе Седьмого отделения создали канцелярию. Азиатская часть же была переименована в Азиатское делопроизводство. Что вы думаете о всей этой чехарде?

— Да ничего хорошего! Все эти преобразования только вносят путаницу, а количество сотрудников преступно мало.

Я хочу создать в Генштабе сильную военную разведку. Напишите на имя императора рапорт о необходимости создания Главного разведывательного управления. Структура ГРУ как мне кажется должна включать несколько отделов: Западная Европа; Дальний Восток; США; Ближний Восток; оперативная разведка; аналитический отдел; изготовление документов; следственный отдел; шифровальный; Управление кадров; Административно-хозяйственное управление; Финансовый отдел; Архивный отдел. Для обучения сотрудников необходимо создать новое высшее военное училище, в котором будут обучать и разведке и контрразведке с обязательным изучением нескольких языков. Я думаю вы сможете правильно все обосновать.

Генерал кивнул — Будет выполнено, ваше Величество!

Николай знал пять иностранных языков ( немецкий, английский, французский, датский (слабо, из-за матери) и немного русский (в письменном русском царь был слабоват), имел блестящее образование: высшее военное и высшее юридическое соединялось у него с глубокой религиозностью и знанием духовной литературы. Блестящее образование является спорным моментом. Действительно, учителя у Николая были отменные (историк Ключевский, министр финансов Бунге, генерал Кюи, обер-прокурор синода Победоносцев, министр иностранных дел Гире и т.д.), однако они только читали лекции будущему царю, а усвоение материала с него не спрашивали.