Рассвет русского царства. Книга 6 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 4

Иван Васильевич остановился в паре шагов от меня.

— Так это правда? — спросил он. — Есть выживший?

— Да, — не моргнув, соврал я. — Дышит слабо, но жив! В сознание приходит, пытается сказать что-то, да хрипит пока! Крови много потерял, но есть шансы, что выживет.

Лицо Ивана Васильевича тут же посерьезнело.

— У тебя будет всё, Дмитрий Григорьевич, — серьёзным тоном сказал он. — Что нужно, говори. Вот он, — он ткнул пальцем в сторону боярина Пронского, — всё доставит в кратчайшие сроки.

Пронский тут же кивнул, и я, не теряя времени, начал перечислять что мне понадобится.

— Водки хлебной, самой крепкой! –загибал я окровавленные пальцы. — Тряпки чистые, кипячёные! Воды, много воды, и котел, чтобы прокипятить её! Соль я сам брошу!

Пронский выслушал меня и, повернув голову, тут же рявкнул на своих людей, отправляя их исполнять приказание.

В этот момент Великий князь спрыгнул с коня и шагнул ко мне. У меня была буквально пара секунд, когда мы оказались лицом к лицу, отгороженные от толпы спиной его коня и наши взгляды пересеклись.

Я сделал едва заметное движение головой. Совсем микроскопическое отрицание.

Иван Васильевич замер на долю секунды и его брови чуть дрогнули. Он понял… или хотя бы догадался, что я сказал ему не всё, и здесь ведётся неизвестная ему игра.

Великий князь выпрямился и, не говоря ни слова, решительно направился ко входу в шатёр.

Толпа бояр тут же хлынула было за ним, толкаясь и пытаясь заглянуть внутрь.

Но Иван Васильевич резко развернулся на пороге. Он выставил руку, преграждая путь всем.

— СТОЯТЬ! — его голос громом раскатился над поляной. — Никому не входить!

Первым в шатёр вошёл Великий князь. Он шагнул через порог, увидев открывшуюся картину, замедлил шаг. Потом посмотрел на Алексея, стоявшего у стола, где лежало тело, и тот тут же низко поклонился.

— Великий князь, — тихо произнёс он.

— Поднимись, — произнёс Иван Васильевич. — Хоть я и недоволен твоими прошлыми действиями, Алексей, но горе твоё разделяю. Перед тем как отправиться сюда, я заезжал к твоей матушке, Анне Тимофеевне. Я сам сообщил ей весть скорбную. Прими мои соболезнования, Алексей Васильевич. Ты сегодня потерял отца и дядю, а я — друзей верных и соратников надёжных.

Алексей поднял голову, и я увидел, как блеснули влагой его глаза. Слова о матери, видимо, ударили в самую душу. Он лишь молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Иван Васильевич больше не смотрел на нас. Он медленно подошёл к месту, где лежали тела воевод. Он замер над Василием Фёдоровичем, глядя на его застывшее, уже начавшее сереть лицо. Затем Великий князь опустился на одно колено прямо на запачканный ковёр. Он перекрестил Василия широким крестом, а затем, сняв перчатку, осторожно провёл ладонью по его волосам, поправляя выбившуюся прядь.

— Спи спокойно, друг мой, — прошептал он так тихо, что я едва расслышал. — Уверен, наверху тебя встретят хорошо. Ты заслужил покой.

Затем он поднялся, сделал шаг в сторону и склонился над Андреем Фёдоровичем.

— Мне будет тебя не хватать, — сказал он, и также провёл рукой по волосам Шуйского.

Когда Иван Васильевич выпрямился и повернулся к нам, его лицо снова стало непроницаемым.

— Ну, Строганов, — произнёс он. — Рассказывай, что ты тут устроил.

Я подошёл ближе к столу, на котором лежало тело мёртвого стражника с замотанной головой и грудью. И принялся объяснять, как мы подготовили тело, как загримировали рану, как пустили слух через Степана. Рассказал про то, что убийца, кем бы он ни был, должен испугаться свидетеля.

— Я не верю, что это сделал Ярослав. Это не он.

Иван Васильевич слушал меня очень внимательно. Он не перебивал, лишь иногда переводил взгляд с меня на «пациента», а затем на Алексея, ища подтверждения моим словам.

Когда я замолк, в шатре повисла тяжёлая пауза. Иван Васильевич подошёл к столу, брезгливо приподнял край окровавленной тряпки, закрывавшей лицо мертвеца, убедился, что тот действительно не дышит, и опустил ткань обратно.

Он долго молчал…

— Добро, — наконец-то произнёс Великий князь. — Честно признаться, это интересный ход. Весьма… неожиданный. — Он прошёлся по шатру, заложив руки за спину. — Вот только, Дмитрий, — он резко остановился напротив меня. — Разве мне не проще сделать по-другому? Твой родич Ярослав поднял мятеж против меня. И стоит мне пообещать его сторонникам, что я не буду сильно их наказывать, как они мне сами доставят Ярослава. Потом бросить его и Глеба в каменную темницу под Кремлем, а там палачи быстро развяжут им языки. Дыба… — он сделал он паузу, — с любого правду вытянет, даже с немого. И я узнаю, что здесь произошло на самом деле, без этих скоморошьих плясок.

Я выдержал его тяжёлый взгляд.

— Великий князь, — ответил я, — палачи вытянут ту правду, которую человек захочет сказать, чтобы боль прекратилась. А Ярослав сейчас на холме, за пушками. И мне тоже бы хотелось избежать кровопролития. — Я сделал паузу, оценивая реакцию государя. — Княже, дай нам сутки… всего одни сутки и, я уверен, у нас всё получится. Убийца проявит себя сам.

Некоторое время Иван Васильевич задумчиво смотрел на меня.

— Хорошо, — сказал он. — До утра у нас есть время. — Он подошёл к выходу, но остановился и добавил уже тише, словно рассуждая сам с собой. — Всё равно нужно подождать, когда в сердцах предателей умолкнут страсти и разум возьмёт верх. Тем не менее, я прикажу к утру подвезти мои орудия из Кремля.

Внезапно он обернулся и спросил.

— Ты ведь много пороха с собой брал, Строганов?

— Немного, — тут же ответил я. — На два залпа там осталось, не больше. Основной запас в обозе, а обоз… здесь, в низине.

— Ясно, — кивнул Иван Васильевич, в его глазах мелькнуло удовлетворение.

С той минуты всё закрутилось с невероятной скоростью.

По приказу Ивана Васильевича старую охрану сменили. У шатра встала личная дружина Великого князя, два десятка отборных воинов в тяжёлых доспехах, которые подчинялись только его слову.

Они быстро и без лишнего шума вынесли тела Шуйских и второго, «ненужного» нам мёртвого стражника, через задний разрез шатра, погрузив их на крытую повозку. Как я понял, тела повезли на подворье Шуйских, чтобы родные о них позаботились. К слову, я предлагал Алексею ехать домой, но он отказался.

— Я вернусь, когда убийца отца и дяди будет схвачен или убит.

И где-то глубоко внутри я понимал его.

Мы с Алексеем начали свою игру.

Я достал из припасов, принесённых людьми Пронского, свечи и расставил их по всему шатру с таким расчётом, чтобы тени падали на полотняные стенки, создавая для наблюдателей снаружи ясную, читаемую картину.

— Встань здесь, — скомандовал я Алексею, указывая место у изголовья. — Подавай мне тряпки и воду, когда я махну.

Сам же я начал представление.

Для тех, кто стоял снаружи и жадно ловил каждое движение теней. По сути, мы создавали идеальный спектакль.

— Воды! — чуть громче нужного произносил я время от времени. — Ещё чистых тряпок! Быстрее!

Алексей подыгрывал, гремя тазами и переставляя склянки.

Мы по очереди периодически выходили наружу, намеренно вытирая пот со лба рукавом, чтобы стража и снующие неподалёку соглядатаи видели мою усталость.

— Жив ещё… — бросал я короткие фразы командиру стражи, зная, что мои слова тут же разлетятся по лагерю. — Кровь никак не остановится… Крепкий мужик, другой бы уже отошёл… Молитесь за него.

И это работало… слухи ползли по Девичьему полю.

Когда наступила глубокая ночь, мы решили, что пора ставить точку в первом акте. И я вместе с Алексеем отправился к шатру Великого князя.

Нас впустили немедленно. Иван Васильевич не спал. Он сидел за походным столом, на котором стоял кубок и кувшин. По чуть затуманенному взгляду я понял, что князь решил выпить.

— Ну? — спросил он, не поднимая головы, когда мы вошли.

— Всё сделано, — доложил я. — Стражник… пережил лечение и, возможно, уже завтра к полудню придёт в себя и сможет говорить.