Рассвет русского царства. Книга 6 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 43

Я присел на корточки перед висящим Егором.

— Я не палач, Егор. Я лекарь. И поверь, это гораздо хуже.

Не говоря больше ни слова, я нащупал нужную точку под его коленом. Там, где проходят нервные узлы, где боль может быть ослепляющей.

Резкое движение и игла вошла, упираясь прямо в коленный сустав.

— А-а-а-а! — звериный рык разорвал тишину подземелья.

Егор дёрнулся всем телом, цепи на дыбе натянулись, звякнув металлом. Его лицо мгновенно побагровело, вены на шее вздулись, а глаза едва не вылезли из орбит.

— СУКА! БОЛЬНО! ГАД! — орал он, захлёбываясь слюной.

Я смотрел на него снизу-вверх, не отпуская иглу.

— А я тебе предлагал другой вариант, — спокойно напомнил я.

И в этот момент я слегка пошевелил иглу внутри сустава, задевая надкостницу. Новый вопль, ещё пронзительнее прежнего, ударил по ушам. Егор забился в путах, извиваясь, пытаясь поджать ногу, но фиксация не давала ему этого сделать.

Я резко выдернул иглу.

Крик оборвался, перейдя в судорожные всхлипы. Егор тяжело дышал, по его лицу катился крупный пот.

Я выпрямился, вытер иглу об его же одежду и вернулся за стол. Снова сел и взял перо.

— Понимаешь, — сказал я, глядя на трясущегося наёмника, — мне не нужна дыба. Мне не нужны раскаленные щипцы. Я и так смогу добиться от тебя ответов. Просто зная, куда ткнуть. И только от тебя зависит, как наше дальнейшее общение будет проходить. Мы можем закончить всё быстро… или мы продолжим, — повертел иглу в руке, чтобы приковать его внимание к ней. — У меня здесь ещё много игл. И много точек, о которых ты даже не догадываешься. Руки, ноги, шея, уши…

В этот момент Егор перевёл взгляд с иглы на меня.

— Что… что ты хочешь знать? — скривившись спросил он.

Глава 18

Выйдя из пыточной, я вдохнул полной грудью. Стражники у дверей вытянулись в струнку, но я даже не взглянул на них.

На улице было ещё светло, хотя мне казалось, что я провёл в подвалах поруба куда дольше времени. И не став его тратить ещё больше, отправился прямиком к Марии Борисовне.

Но нашёл её не в спальне и не в малой трапезной, а там, где меньше всего ожидал увидеть так скоро… в бывшем кабинете Ивана Васильевича.

Мария Борисовна сидела за массивным столом мужа. Перед ней лежал какой-то пергамент, но взгляд её был расфокусирован. Она хмурилась, покусывая губу, явно погружённая в невесёлые думы.

— Можно? — негромко спросил я, останавливаясь на пороге.

Она вздрогнула и подняла на меня тяжелый взгляд.

— Дмитрий? — в её голосе прозвучало удивление пополам с облегчением. — Ты быстро закончил. Я думала, что только к вечеру придёшь.

Я прошёл внутрь и, повинуясь её жесту, опустился на стул напротив.

— Тоже так думал, но удалось найти подход к наёмнику, и он быстро заговорил, — ответил я.

— Ну, и что ты узнал? — откладывая пергамент она подалась вперёд.

— Имя, — ответил я. — Как мы и знали, все ниточки ведут в Новгород. Приказы отдавала Марфа Борецкая, но за их исполнение отвечал некий Роман Кириллович Лапшин.

Мария Борисовна нахмурилась, перебирая в памяти имена.

— Лапшин? — переспросила она. — Никогда не слышала. Кто таков?

— Занимается её грязными делами, которые не пристало решать посаднице лично.

— И где он сейчас, этот Лапшин? — спросила она.

— В Новгороде. Сам он редко куда ездит, предпочитает действовать через посредников, — ответил я.

— Ясно, — она побарабанила пальцами по столешнице. — А что с тем, кого ты допрашивал? Как его там… Егором?

— Убит, — просто ответил я.

Мария Борисовна откинулась на высокую спинку кресла и посмотрела на меня с недовольством.

— Хмм… Наверное, ты поторопился, Дмитрий.

— Почему? — я удивлённо приподнял бровь. — Он всё рассказал. Больше он ничего не знал.

— Народ должен был видеть своими глазами, что убийца, причастный к смерти моего мужа, получил достойное наказание, — произнесла она. — Публичная казнь, Дмитрий. Толпе нужна кровь врагов, чтобы успокоиться и поверить в силу новой власти.

Я покачал головой, признавая её правоту.

— Честно, об этом не подумал, — признался я. — Моей задачей было вытрясти из него правду и заставить замолчать навеки, чтобы лишнего не сболтнул про… детали заговора. Ты понимаешь, о чём я.

Она кивнула.

— Ладно, с этим разберёмся позже. Скажем, что помер от ран при допросе или сердце не выдержало, — махнула она рукой. — Лучше скажи, какие планы у тебя на ближайшее время?

Я ненадолго задумался. Дел-то и впрямь было невпроворот.

— Если на ближайшее время, то нужно съездить в войска, к Ярославу.

— Зачем? — прищурилась она. — Боишься, он снова что-то учудит?

— Нет, дело в другом, — я наклонился ближе к столу. — Утром мне доложили, что в лагерь прибыл князь Андрей Фёдорович Бледный. Отец Ярослава.

Мария Борисовна удивлённо моргнула.

— Бледный? Он же должен быть в Нижнем Новгороде.

— Вести летят быстро. И он примчался сына выручать. — Я ненадолго замолчал, после чего продолжил. — Но не в этом суть. В общем, с твоего разрешения и повеления, я вижу, что воеводой лучше поставить именно его, князя Андрея Фёдоровича. Над всем войском, что сейчас на Девичьем поле стоит.

Она с сомнением посмотрела на меня.

— А чем тебе Пронский не угодил? Знатен, опытен…

— С нами он никак не связан кровью или долгом, — парировал я. — Сегодня он нам кланяется, а завтра переметнётся к тому, кто больше пообещает. А князь Бледный, мой тесть. — Я сделал паузу, давая ей осмыслить сказанное. — К тому же это назначение сгладит в умах людей тот факт, что ещё вчера его сын сидел в темнице по подозрению в измене. Да и отстранение Андрея Фёдоровича от управления Нижним Новгородом, которое случилось при Иване, многие бояре восприняли с ропотом. Вернув его в строй, ты покажешь милость и мудрость.

Мария Борисовна задумчиво прикусила губу, глядя куда-то поверх моего плеча.

— В принципе, я не против, — наконец произнесла она. — Звучит разумно. Мне нужны верные люди во главе армии, а Бледный… коли ты в нём так уверен, то пускай будет он.

Она решительно придвинула к себе пергамент и перо.

— Сейчас же прикажу дьяку подготовить грамоту о назначении.

Я с облегчением выдохнул. Одной проблемой меньше.

Внезапно Мария Борисовна замерла с пером в руке и посмотрела на меня как-то странно.

— Слушай, а ты когда снимешь швы? А?

Столь резкая перемена темы разговора меня немного дезориентировала.

— По большому счёту, можно и сегодня, — ответил я, вспоминая состояние швов при последнем осмотре. — Только я не захватил с собой саквояж с инструментом. Оставил у Шуйских. Так что, если потерпишь до завтра, то утром прибуду и всё сделаю. А тебя что-то беспокоит там?

— Немного тянет, — призналась она, слегка покраснев. — Это ведь ничего?

— Промываешь так, как я тебе сказал? — спросил я.

— Да, — кивнул она. — Служанки делают всё в точности. Кора дуба, ромашка…

— Ну, тогда всё хорошо должно быть. Ткани стягиваются, нервные окончания восстанавливаются. Это добрый знак.

Она кивнула, успокоенная моими словами. Отложила перо и, откинувшись в кресле, снова смерила меня внимательным взглядом.

— На сегодня я твои планы услышала. С Бледным решишь, швы завтра снимешь… А теперь я хочу послушать, что ты думаешь в грядущих временах? Что будешь делать дальше, Дмитрий?

Я склонил голову набок, разглядывая узор на скатерти. Вопрос был ожидаемым, но ответ на него мог ей не понравиться.

— Ну, по большому счёту, я хотел бы всё-таки к себе в Курмыш вернуться, — произнёс я.

Брови Великой княгини поползли вверх.

— В Курмыш? — с недоверием переспросила она. — Не в Нижний Новгород? Помнится, мой муж, царствие ему небесное, тебя над ним ставил. Даровал наместничество.