Последний раунд (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 27

Мой взгляд невольно упал на уголок, который занимала Таня. Её кровать была отделена ширмой — мы сами её соорудили по предложению командира и согласию девушки. Хоть какой-то интим. Сейчас ширма на проволоке была собрана, моему взору предстали и кровать, и прикроватная тумбочка с лежавшей на ней книгой. Это была «Маория Стюарт» Стефана Цвейга. Память тут еж подкинула информацию, что Цвейг со своей женой, находясь в депрессии, в 1942 году добровольно ушли из жизни, приняв смертельную дозу снотворного. Их так и нашли в их доме в Рио-де-Жанейро — лежавшими вместе и державшимися за руки.

Примерно из середины книги торчала закладка в виде тонкой атласной ленточки кумачового цвета. Двигаясь словно на автомате, я подошёл к тумбочке и взял книгу в руки. Потом присел на тихо скрипнувшую кровать, раскрыл книгу в месте, заложенным ленточкой, коснувшись пальцами этой самой ленточки, и вот тут-то меня и шибануло… Даже не знаю, как ещё можно назвать то, что случилось со мной в следующий миг. Это было как удар током, после которого я не потерял сознание, а увидел перед собой туманное изображение какого-то оврага, по дну которого протекал тонкий ручеёк, и вот прямо в этом ручейке лежало что-то, напоминавшее человеческое тело. А чьё — я догадался по платью в мелкий горох, именно в нём была Таня воскресным вечером на танцах. И туфелька знакомая виднелась на одной ноге — вторая нога была босой. А вот головы… Головы с той точки, откуда мне открылась картинка, я не видел.

Дрожавшая картинка перед моими глазами растаяла в течение нескольких секунд, и только после этого я понял, что всё это время не дышал. Судорожно выдохнул и тут же набрал в лёгкие воздуха — чего мне так не хватало в тот миг на Суре, когда я ушёл под воду. После этого снова выдохнул, уже входя в нормальный ритм. Ёжик шёл по лесу, забыл, как дышать — и умер. М-да, совсем как в той идиотской детской шутке.

Я глянул по сторонам. Вроде никто не заметил моего странного состояния. А может, оно со стороны никаким странным и не выглядело, я же не бился в припадке, не пускал пену ртом.

А что это вообще сейчас было? Моё подсознание сыграло со мной злую штуку? Моя тревога вылилась в странное и пугающее видение? Б-р-р… Я встряхнул головой, прогоняя остатки этой жутковатой галлюцинации. И тут же подумал, а что, если это не галлюцинация? Что, если я каким-то загадочным образом смог увидеть то, что реально произошло с нашей Татьяной? Может, у меня дар проявился, как у какой-нибудь Джуны или кто там ещё был ясновидящим…

Но пока о своих видениях лучше молчать. Может, это вообще было что-то одноразовое на фоне физической и психологической усталости. Всё-таки смена сварщиком на ветке трубопровода — не такая уж и лёгкая работа. Тем более для нашей единственной девушки.

Чёрт! Снова перед глазами встала эта ужасающая картина. Как же хочется верить, что это всего лишь плод воспалённого воображения, и что с Таней на самом деле всё в порядке. Ну загуляла девчонка, с кем не бывает. Хотя, конечно же, сам понимал, что наша не по годам рассудительная Тани, даже если бы и переночевала у нового знакомого, всё равно на следующий день появилась бы в бараке. А она не появилась.

Обезглавленное тело Татьяны нашли утром среды. В овраге недалеко от парка. Наткнулась на него тётка, выгуливавшая болонку. Вернее, болонка что-то почувствовала и принялась рваться в овраг, где и лежала наша Таня. Тётка с края оврага присмотрелась, офигела от увиденного и помчалась звонить в милицию. Тело опознали не сразу (сумочки, в которой мог находиться паспорт, рядом не нашли), но у следствия уже имелось заявление о пропаже девушки с её описанием. В том числе с описанием одежды. Не выдержав положенных трёх дней, Цымбалюк в моей компании ещё накануне посетил местный РОВД, где я деталях описал того долговязого ухажёра, как и то, в чём была Татьяна. Однако о своих видениях умолчал, считая, что такие вещи к делу не пришьёшь, да ещё как бы у психиатра не порекомендовали обследоваться.

И когда следователь из районной прокуратуры Ближе к вечеру среды на участок приехал милицейский «козлик». Без лишних объяснений капитан Михайленко, как он представился, меня с Цымбалюком попросил сесть в машину. А закончилась путешествие в городском морге. Немолодой и какой-то унылый (хотя при его работе поводов для радости маловато) следователь областной прокуратуры Виктор Иванович Дымчук попросил нас опознать лежавшее на каталке накрытое простынёй тело.

— Только сразу предупреждаю, что тело… хм… без головы.

Да, это была она. Платье на покойно было то самое, в котором Таня отплясывала на танцверанде. Фигура её, да и родимое пятно на плече, похоже на маленькое сердечко… Это была она.

На нашего командира страшно было смотреть. Он словно родную жену, а то и дочь потерял.

— Какая мразь так могла с ней поступить⁈ — цедил сквозь зубы Роман, в бессильной ярости сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Она же хорошая была, порядочная девушка!

— Вот такие обычно и становятся жертвами…

Следователь запнулся, видимо, с языка едва не сорвалось слово «маньяк», которое в СССР не то что находилось под запретом, но как-то считалось, что маньяки — удел прогнившего Запада, но никак не процветающего социалистического общества. В крайнем случае — серийный убийца, да и то больше в отчётах, а не на публику. О таких вещах и не писали, а суды были закрытыми, с участием только родственников жертв и убийцы, если последние вообще изъявляли желание присутствовать на процессе.

Блин… И ведь в той моей прошлой реальности Таня вернулась из поездки живой и здоровой. Как же не хотелось верить в то, что именно моё возвращение в прошлое стало тем самым, как у нас в будущем выражались всякие умники, триггером этих печальных событий. В первой своей жизни я со стройотрядом не поехал — и всё обошлось без происшествий.

— А что, голову так и не нашли? — спросил я каким-то чужим, скрипучим голосом.

— Нет, не нашли. Такое ощущение, что убийца завернул её в полиэтилен или брезент, прежде чем унести с собой.

— А может, её убили в другом месте, а тело потом в овраг перенесли?

— И такая версия у нас была. Однако криминалисты утверждают, что убийство произошло именно там, где тело и нашли.

Уже на следующий день в райотделе милиции в присутствии Дымчука мне провели очную ставку с этим самым парнем, который тусил воскресным вечером с Таней. Уже до ставки, пообщавшись со следователем, я знал, что парень — его звали Тимофей Бакалец– не признавался в убийстве девушки, заявляя, что они расстались сразу на выходе из парка. То есть Бакалец не отрицал того, что провёл вечер с нашей Кучеренко. Он приглашал Таню продолжить вечер, однако та сослалась на то, что завтра на смену, и ей нужно вернуться в расположение отряда. А тут Тимофей увидел свою знакомую ещё по школе девушку, и отправился провожать её, хотя, как настоящий кавалер, мог бы проводить и Татьяну. О чём Бакалец совершенно — как мне показалось, искренне — переживал.

— Да кто ж знал, что такая беда случится, — ныл он на очной ставке, дёргая себя за вихры. — Вот я дурак, надо было её проводить.

Совсем он не походил на Чикатило или подобного тому типаж, что-то мне подсказывало, что парень не имеет к смерти Тани никакого отношения. Тем паче что та самая девушка, которую он провожал, обеспечила ему алиби, потому что они ещё потом сидели у неё во дворе, целовались на лавочке, разойдясь в первом часу ночи. Тогда как Таня, как установили криминалисты, была убита примерно вскоре послу ухода с танцверанды. Тем более до того оврага от двора, где целовалась парочка, было не меньше получаса пешего хода, а тут ещё мать и сестра Тимофея (жили они без отца) свидетельствовали, что тот заявился домой около часа ночи. Кстати, получив от матери нагоняй за ночные похождения.

— Есть шанс поймать настоящего убийцу? — спросил я следователя, когда увели Бакальца.

— Будем искать, — вздохнул тот, отводя взгляд. — Вы ступайте, если понадобитесь — вас вызовут.

— Мы тут ещё полторы недели работаем, — напомнил я. — Надеюсь, мне не придётся ездить в Броды из Пензы?