Последний раунд (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 51

— А знаешь, кто ещё в ⅛ бьётся? — хитро прищурился тренер. — Кушнир, с которым ты дрался на «Буревестнике». И если выиграете по два боя, то можете сойтись в полуфинале.

— Ну ещё разочек ему накидаю, — самоуверенно хмыкнул я.

Мы вернулись в гостиницу, отобедали, отдохнули пару часов… Иваныч даже вздремнул, а меня хоть и тянуло в сон, но я сдержался, так как потом — знал по опыту — голова будет чугунной. Поэтому, позёвывая, всё же сумел сосредоточиться на чтении купленного в киоске холла журнала «Техника — молодёжи». На обложке был изображён летящий на читателя катер на подводных крыльях — иллюстрация к статье на стр. 31 «Тайфун» — двоюродный брат «Ракеты». Материла под названием «Наука о большой нефти» пролистал, не читая. Зато задержался на статье Захарченко «В поисках разума во Вселенной», мысленно сравнивая её с прочитанным несколько месяцев назад в журнале «Вокруг света». Всё ищем и ищем братьев по разуму, а народу по большому счёту плевать на гуманоидов. Человек — существо в своём большинстве приземлённое, и волнует его, как достать дефицитную колбасу или скорость продвижения очереди на румынскую стенку. У нас лучшие в мире танки и космические корабли, а нормальную одежду и приличную обувь сделать не можем. Потому и платят огромные деньги люди за американские джинсы и финские сапоги.

В 16.30 выдвинулись снова в направлении УСЗ ЦСКА. Вспомнил, что сегодня 13-е число… Интересно, для кого оно станет несчастливым?

В преддверии моего первого за обе жизни боя на чемпионате СССР дёргал лёгкий мандраж, да и Калюжный, я заметил, заметно нервничал, хоть и старался этого не показывать. Для него это тоже был своего рода экзамен.

Как по мне, так ничего особо страшного, если проиграю в первом же бою, не было. Другое дело — как проиграть. Буду достойно выглядеть, продержусь три раунда — и дома меня никто не осудит. Хотя, конечно, наше динамовское руководство рассчитывает на чудо. Ну или на приятный сюрприз, как сказал перед поездкой Базаров.

В желудке уже посасывало, и в раздевалке, пока не начал разминаться, перекусил одним прихваченным из гостиничного буфета бутербродом с сыром и колбасой. Купил два, но употребил пока один, чтобы слегка заглушить нарастающее чувство голода, запив чаем из термоса, который ещё из дома захватил Иваныч. То есть термос, а чай он в него с утра набодяжил, добавив, как обычно, каких-то сушёных и пахучих травок.

— Сегодня у нас в кои-то веки красный угол, — доложил Калюжный, вернувшись с разведки. — Так что готовь красную майку. А пока идём на торжественное открытие.

Все боксёры, кому предстояло выступать сегодня, уже были в форме, причём почти все — в адидасовских боксёрках. В отечественных, кроме меня, всего лишь ещё двое. Ну и ладно, пусть мои старые будут мне на удачу.

С приветственной речью к участникам турнира обратился Георгий Свиридов. Не композитор, а его полный тёзка — теперь уже бывший председатель федерации бокса СССР. Бывший, так как свой пост, как оказалось, сдал в прошлом году, а нового председателя ещё не выбрали, но вроде бы им должен стать лётчик-космонавт Павел Попович. И станет, это я помнил точно, а Свиридов году, кажется, в 76-м снова займёт этот пост. Он ещё и книги пишет, Георгий Иванович. В той жизни читал его очень даже неплохие повести «Ринг за колючей проволокой» и «Джексон остаётся в России».

Прозвучал гимн, под который был поднят флаг СССР, после чего боксёры и их тренеры отправились готовиться к выступлению.

— Давай, как обычно, со скакалкой попрыгай, «бой с тенью», поработай, потом на «лапах» постучим, — говорило Иваныч, пока мы шли в тренировочный зал.

Любопытно, что разминка проходила не в раздевалке, как у профи из телетрансляций будущего, а в зале, где обычно тренируются местные, армейские боксёры. На время соревнований зал отдали в наше распоряжение.

— Вон, видишь лысого? — вдруг спросил Иваныч.

— Вижу, а что?

— Это и есть Читалкин.

Я повнимательнее присмотрелся к будущему сопернику. На вид ничего особенного. Да, мускулатура достаточно хорошо развита, но в боксе это ещё ни о чём не говорит. Вспомнить хотя бы Тайсона Фьюри. Вроде бы чуть ли не гора жира, а укладывал на канвас куда более рельефных соперников.

Мы разминались минут двадцать, и ещё почти столько же я отдыхал в раздевалке, сидя на низкой лавке и прислонившись спиной к прохладной, выкрашенной в грязно-голубой цвет стене. Закрыв глаза, вспоминал нашу с Ингой последнюю ночь, и истома приятно грела душу.

— Э, Шелест, хорош дрыхнуть! Пора на ринг.

Голос Иваныча вырвал меня из грёз, заставив вернуться в суровую реальность. Я поднялся и подставил ему сначала одну, затем вторую забинтованные кисти, позволяя надеть и зашнуровать перчатки. Сжал пальцы как мог, постучал одну перчатку о другую.

— Рот открой.

Секунду спустя моя трёхцветная капа плотно, как на присосках, прижалась к зубам верхней челюсти. Я несколько раз широко открыл рот, разогревая челюстно-лицевые связки.

— Ну, пошли!

Иваныч хлопнул меня по спине, направляя в сторону выхода из раздевалки. В ту же сторону двинулся и мой соперник со своим тренером. На Читалкине уже была синяя майка без всяких эмблем, поэтому о ведомственной принадлежности боксёра можно было только гадать.

Читалкин и его сегодняшний секундант шли позади, словно соблюдая субординацию относительно красного и синего угла. А навстречу по коридору уже плёлся участник предыдущего боя. Лицо в кровоподтёках, вид унылый, тренер что-то говорит ему негромко, будто бы успокаивая. Не хотелось бы сегодня выглядеть похожим образом.

И вот я выхожу в зал. Видел его утром без зрителей, а сейчас он заполнен… Ну где-то на две трети. А это почти 3 тысячи зрителей.

Идём с Иванычем по серой с двойной бордовой окантовкой по краям ковровой дорожке к рингу. Вижу, как между канатами пролезает рефери — невысокий, упитанный мужичок с солидной залысиной. Белая рубашка с коротким рукавом, чёрные брюки, начищенные до блеска чёрные же полуботинки, ну и бабочка на шее, тоже классического чёрного цвета.

Мы с Калюжным на ринг поднимаемся первыми, следом свой угол занимают Читалкин и его тренер. Секунданты «вооружены» стандартным набором — по нынешним временам достаточно скромным: полотенце, пластиковая (в Пензе ещё такую достать нужно было суметь) полная воды литровая бутыль с закручивавшейся крышкой, пузырёк с нашатырным спиртом и ватка.

Ну и ведро как непременный атрибут боксёрского поединка, которое всегда стоит в красном и синем углах. Надо же куда-то сплёвывать воду, которой полощешь в перерыве рот и которой промываешь капу. После каждого боя специально, скажем так, обученный человек ведро выносит в туалет, и обратно несёт уже пустое.

По ту сторону канатов в боевой готовности замер лысоватый мужчина с увесистой фотокамерой в руках. Не иначе фотокорреспондент какой-нибудь газеты. Скорее всего «Советского спорта».

— В красном углу ринга спортсмен из Пензы Захар Шелест, — объявляет судья-информатор. — Боксёру 22 года. Он является кандидатом в мастера спорта и представляет спортивное общество «Динамо». На ринге провёл тридцать семь боёв, в тридцати одержал победу.

Я напряг память… Ну да, если считать юношеские соревнования, то, пожалуй, столько и наберётся.

Судья-информатор между тем добавил, что я являюсь победителем ДСО «Буревестник» и финалистом всесоюзного турнира в Волгограде. После чего я поднял вверх закованную в перчатку правую руку, приветствуя вяло хлопавшую публику. Затем настал черёд представления соперника. Боёв и титулов у того было побольше, да и звание «Мастер спорта СССР» о многом говорило.

Ну так не боги горшки обжигают. Посмотрим, чего этот парень стоит на ринге.

Оказалось, что Читалкин предпочитает неожиданные двойки и быстрое маневрирование. В целом оказался резким, с хорошей реакцией. Вот только мощи в его ударах не хватало, чтобы хоть раз потрясти меня на протяжении первого раунда. Это отметил и Иваныч.

— Можешь особо не опасаться его ударов, спокойно проводить свои комбинации, — подсказывал тренер. — Конечно, дуром лезть не надо, о защите не забывай, но и слишком перестраховываться не нужно. Поработай от души.