Последний раунд (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 58

Едва переступили порог раздевалки, как нарисовался Амелин. И тут же принялся нас с Калюжным накачивать. Вернее, больше всё-таки меня. Мол, руководство «Динамо» не обидит, выпишет хорошую премию за победу. А помимо прочего среди зрителей сегодня будет присутствовать лично министр внутренних дел СССР товарищ Щёлоков, болеть за динамовских спортсменов, поэтому выступить нужно достойно, показать динамовский характер и так далее в том же духе.

— Постараемся товарища Щёлокова не разочаровать, — заверил чиновника Иваныч. — А сейчас, с вашего позволения, нам нужно готовиться к выходу на ринг.

Амелин было обиженно надулся, но потом махнул рукой и, буркнув: «Не подведите», покинул раздевалку. А мы, отправившись в выделенный боксёрам зальчик, начали подготовку к бою. Следом за нами сюда же из раздевалки прибыли Коротаев со своим секундантом — известным тренером Георгием Джерояном. Они ушли разминаться в другой конец зала, но периодически мы с ними поглядывали друг на друга.

Мы с Иванычем уже знали, что соперник обладает сокрушительным ударом, и частенько отправляет своих оппонентов отдыхать, не дожидаясь окончания третьего раунда. В Штатах после матчевых встреч с американцами ему дали прозвище «Русский танк». Правда, в полуфинале он так и не смог как следует попасть, чтобы досрочно завершить поединок с Анфимовым. Хотелось верить, что и в финальном поединке мне удастся не угодить под кувалды, с которыми сравнивали кулаки Коротаева.

Тем временем одного за другим становились известны обладатели золотых медалей. В первом наилегчайшем весе триумфатором стал волгоградец Владимир Иванов. Динамовец, кстати, чьему успеху Амелин, думаю, несказанно рад. Как, наверное, и Щёлоков.

Во втором наилегчайшем весе победил Борис Зориктуев из Читы. В легчайшем — Анатолий Левищев из Севастополя, в полулёгком — Борис Кузнецов из Астрахани. Между прочим, будущий олимпийский чемпион Мюнхена. Дальше по весам победителями стали москвич Геннадий Доброхотов, его земляк Анатолий Камнев и минчанин Анатолий Березюк.

Когда мы вернулись в раздевалку, на ринге отношения выясняли бойцы первого среднего веса Валерий Трегубов и Борис Опук. Память мне подсказывала, что динамовцу Опуку не суждено стать чемпионом страны, и она меня не подвела — «золото» взял Трегубов.

Пока ещё один представитель нашего спортобщества Руфат Рискиев разбирался с Владимиром Тарасенковым, мы с Иванычем — впрочем, как и наши визави — заканчивали подготовку к предстоящему бою. Бой во втором среднем весе мог закончиться досрочно, и нужно было быть готовыми без промедления выйти на ринг.

Он и закончился уже во втором раунде по причине рассечения у Опука. Сразу же награждение, после чего настал и наш с Коротаевым черёд выходить на ринг. А я как раз заканчивал копить спортивную злость. Без злости никуда, нельзя выходить на ринг или равнодушно настроенным к сопернику, или и вовсе благодушно.

Сегодня мой угол — синий. Не знаю уж, к счастью или к разочарованию. Я в такие приметы никогда не верил, в этой своей новой жизни цвет угла не мешал мне побеждать. Поражение-то всего одно было — в финале турнира в Волгограде, и то там я на ринг выходил не в лучших кондициях.

А то ведь некоторые боксёры свято придерживались, придерживаются и будут придерживаться примет. На ринг с левой или правой ноги, не бриться перед боем, не общаться в день боя с родными… В том числе у кого-то красный угол счастливый, а у кого-то синий.

Ого, сегодня ещё и телевидение работает. Впрочем, финал чемпионата страны — событие вполне достойное хотя бы показа в блоке спортивных новостей программы «Время». Жаль, нет спортивного канала, там бы весь чемпионат показали в полном объёме, причём в прямой трансляции.

А где там Щёлоков? Никого в форме на трибунах не видно, все в гражданском. А ложи для почётных гостей, где мог бы находиться министр, я тоже не наблюдаю. Ну и шут с ним, с министром, не до него сейчас. Как и с премией. Не знаю, сколько мне там выпишут, если добьюсь победы, не о деньгах мысли, а о звании чемпиона СССР.

Представляют моего достаточно титулованного соперника, затем меня. Аплодируют мне, что и понятно, скромнее, хотя на этом турнире, хочется верить, я произвёл на публику неплохое впечатление. Постараюсь не разочаровать ценителей бокса и на этот раз.

Проверка экипировки, удар гонга — и Коротаев сразу начинает давить, выбрасывая один за другим увесистые удары. Даже через защиту я ощущал их тяжесть, а нырки и уклоны не сильно помогали избежать попаданий. Я позволял себе лишь изредка огрызаться одиночными джебами, но полновесными их назвать было трудно.

Нет, нужно с этим что-то делать. Конечно, можно дождаться, пока соперник подустанет, и возьмёт паузу, но когда это случится? Сейчас он свеж, первый раунд всё-таки. Но может, у него и расчёт на то, чтобы всё завершить, не дожидаясь гонга на перерыв?

Все эти мысли вихрем пронеслись в моей голове. Для начала я вошёл в клинч, где мы немного поработали локтями. Затем, не дожидаясь, когда рефери нас разведёт, оттолкнул Коротаева, и тут же вдогонку ему пошёл с серией ударов, заставивших соперника отступить к канатам.

Правда, ненадолго, тот быстро сориентировался, несмотря на парочку пропущенных прямых, и снова, набычившись, попёр на меня, сопровождая каждый свой удар таким же мощным выдохом с присвистом.

Бац! Я тут же почувствовал, как мой левый глаз начал заплывать. Да ёперный театр!.. Вот только этого сейчас не хватало, да ещё и в первом раунде!

Оставшееся до гонга время я в основном защищался, старясь лишний раз не подставлять под удары левую сторону лица. И так уже гематома мешала полноценному обзору. В перерыве Иваныч первым делом сунул мне в руки грелку со льдом, недовольно буркнув:

— Держи, а то щас гематома на половину физиономии расползётся… Что-то уж больно хорошо он начал, вздохнуть тебе не даёт. Ноги включай, Захар, стоишь перед ним и ждёшь, пока он тебе накидает. И сам бить не забывай, а то весь бой пока в одну калитку. Ты же быстрее его, должен опережать.

Это я и сам понимал, мы с Калюжным перед боем как раз и делали ставку на мою скорость. Но вот пока по полной включить её на фоне стартового натиска соперника не получалось. Может, во втором раунде будет полегче.

— Бокс!

Рефери шагнул назад, освобождая нам центр ринга, и Коротаев сразу же вновь пошёл вперёд. Но я помнил слова Иваныча, и включил ноги. Надо погонять этого жеребца, пускай малость задохнётся.

Мой план начал реализовывать ближе к середине раунда. Соперник и впрямь подустал за мной бегать, толком ни разу не попав, тогда как мне раза два или три это сделать удалось. В итоге Коротаев просто встал, глядя на меня исподлобья налитыми кровью глазами.

— Хорош бегать, дерись, — услышал я его слегка искажённый капой голос.

— Как скажешь, — ответил я, — сам напросился.

В этот момент в ход боя вмешивается услышавший нас рефери.

— Боксёры, это что ещё за разговоры? Боксируем молча, иначе вынесу предупреждение.

Ну молча так молча, не я начал этот диалог. Продолжаем обмен ударами. Как же мешает эта грёбаная гематома! Из-за неё некоторые его удары справа замечаю только в последний момент, и не всегда успеваю защититься или сделать уклон. Впрочем, на лице Коротаева тоже начинают проявляться кровоподтёки, пусть и не такие критичные. Это результат моей активной работы на контратаках — пока в движении я превосхожу своего оппонента. И догадываюсь, что чем дальше — тем больше, так как тот с каждой секундой теряет силы. Всё же слишком бодрое начало боя, когда Олег хотел, наверное, сразу показать, кто в доме хозяин, заставив какого-то ноунейма[3] проникнуться уважением к титулованному сопернику, не прошло для него бесследно.

Гонг, возвещающий окончание второго раунда, застаёт меня в очередной контратаке. Иваныч снова суёт мне в руки грелку с подтаявшим льдом, но теперь его лицо выражает некоторое удовлетворение.

— Это именно то, что ты должен был показывать с первых секунд боя, — говорит он, вытаскивая у меня изо рта капу. — Первый раунд был за ним, а второй точно за тобой. Он явно устал, продолжай в том же духе. А в концовке, если силёнки останутся, можешь добавить. На судей нужно произвести впечатление. И на Щёлокова тоже — я его нашёл на трибуне, вон, в сером костюме на последнем ряду с краю сидит, рядом с ним наш Амелин, что-то ему говорит.