Град на холме (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 6

— Хочу, — совершенно искренне кивал тот. — А кто же этого не хочет?

— Тогда держись меня, — говорил я. — Скоро будет большая драка. Тот, кто на нее не придет, станет мне другом. Тот, кто придет, станет мне врагом. Тем, кто станет дружить со мной, будет хорошо. Те, кто выступит против меня, умрут. Так говорит Единый бог, Отец Всего. Ты веришь словам бога?

— Хм… — теребил бороду старейшина. — Бог, значит… А зерно? Зерно как?

— А вот зерно вези, — успокаивал его я. — Без зерна мне войско не прокормить. Без еды воины будут голодные и злые. Тогда они к тебе сами придут и возьмут все по праву войны, а я не смогу им помешать. Твой скот заберут, твое добро разделят, а дочери и невестки сначала согреют ложе моих людей, а потом поедут рабынями за море. Ты же этого не хочешь?

— Не хочу, — мрачно сопел старейшина, которого в этот самый момент я выводил на вал, откуда было прекрасно видно, как марширует пехота, оттачивая свои экзерсисы. Говоря откровенно, умение ходить в ногу стало для местных даже большим откровением, чем огнестрельное оружие. Про хейропиры они хотя бы слышали, а вот фокус с маршировкой казался им каким-то жутким колдовством.

— Тогда прими этот золотой браслет, — дарил я подарок. — Поезжай к своим соседям и скажи, что я не враг им. Рикса Луорниса я убил в честном поединке, и это он вызвал меня на него. Теперь Каэр Эксе мой по праву. И власть над Думнонией тоже моя по праву. Кто хочет с этим поспорить, пусть берет оружие в руки. Я буду его ждать. Тем, кто согласен с моей властью, я оставлю то, что у них есть, и даже добавлю от себя. Остальных я убью.

— Хорошо, — чесал затылок старейшина и уезжал.

А я терпеливо ждал. Пока я беру под себя восток Думнонии, от будущего Плимута до земель думноригов. Их столица Дуроновария(1) — в четырех днях пути к востоку. Мне туда лезть пока не с руки. Племя большое, сильное. Рано еще. Впрочем, восток Корнуолла — добыча не слишком завидная, ведь все олово лежит как раз на западе, на крайней оконечности полуострова. Именно там живут самые сильные и богатые кланы, главы которых не захотят уступать мне свою власть и богатство. Я очень на это надеюсь. Я не хочу гоняться с ними по лесам и ловить по одному. Пусть придут все и сразу, красиво построятся для битвы, выкрикнут положенные оскорбления и продемонстрируют нам свои гениталии. Хочется решить все в одном бою, и желательно еще до зимы.

Я вытащил их плетеной клетки голубя, погладил его по переливчатым перьям шейки, привязал письмо и выпустил на волю. Счастливая птица, почуяв свободу, взмыла вверх. Она сделала несколько кругов, привыкая заново к собственным крыльям, а потом поймала поток воздуха и устремилась в сторону моря. Голубь будет в Эдуйе через два-три дня. Его там уже ждут.

Эпона спустила с колен Ровеку, стрекотавшую со скоростью бешеной сороки. Молодая женщина хорошо ходила свой срок, только в первые пару месяцев ее тошнило и тянуло в сон. Сейчас стало полегче.

— Где папка? — в который раз требовательно спросила ее дочь. — Папку хочу! Кататься хочу!

— Папка к нам не приедет, — с тоской ответила Эпона. — Это мы к нему поедем, когда позовут. Он нам новый дом завоюет и сразу позовет.

— Новый дом не хочу, — скривила мордашку Ровека. — Тут мой дом. Тут бабуля и дедуля. И дядя Даго. Он мне знаешь, чего подарил?

И она снова залопотала что-то свое, детское, но Эпона ее уже не слушала. Только качала головой и поддакивала, совершенно бездумно поддерживая беседу. Хлопнула дверь, и она вздрогнула, вынырнув из омута тревожных мыслей. Сам Дукариос в гости пришел, и девушка поспешно встала и поклонилась, насколько позволял живот.

— Не вставай, дочка, — радушно махнул рукой свекор. — Голубь из-за моря прилетел. Хорошие новости. Бренн восток Думнонии под себя взял. Добыча богатая, людей потерял совсем мало. Привет тебе шлет.

— Так, может, я поеду к нему? — умоляюще посмотрела она на него.

— С ума сошла? — возмутился Дукариос. — Дитя не доносишь! Да и нечего там тебе делать, война там пока.

— А когда же? — с тоской спросила Эпона. — Я и так при живом муже словно вдова живу. Может, когда рожу?

— Весной, не раньше, — покачал головой Дукариос. — Я пока туда безземельных парней пошлю. Он еще четыре сотни просит. Я уже по соседним племенам весть послал. К сенонам, секванам, лемовикам, битуригам…

— Сейчас поеду, — решительно посмотрела на него Эпона. — По реке если, то не будет тряски. Место жены рядом с мужем!

— По реке? — задумчиво посмотрел на нее Дукариос. — Можно и по реке, конечно. Мы тут как раз пороха наделали и с полсотни брахоболов смастерили. Готовься тогда. Через две недели караван выходит. До земель сенонов на телеге пойдете, а там на баржу пересядете. Вас корабли в устье Секваны будут ждать.

Свекор вышел, а Эпона сложила ладони, уставившись на фигурку красивой женщины с ребенком на руках, висящую на стене.

— Великая Мать, Росмерта кельтская, дай мне сил. Помоги, владычица, добраться живой. Дай сил доносить дитя после дороги. Знаю, что дура, но ты уж прости меня. Сама ведь баб учу беречься, а поступаю так, как нельзя. Да только у меня дело важное есть. Жена своему мужу — первый помощник. Тебе ли не знать. Дай еще сил вытерпеть одиночество проклятое. Хуже любой войны оно. Хуже любого голода и мора. Я все это рядом с мужем вытерплю легко, а без него я словно ветка сухая. Меня любой ветер сломит. Жена и муж — единая плоть. Нас такими Создатель породил. Так не рушь его волю, великая, позволь нам быть вместе.

Эпона встала и пошла в сарай, что стоял на отшибе. Там у главы рода небольшая лаборатория была. Любил Дукариос людишкам пыль в глаза пустить, смешивая две бесцветные жидкости и получая веселое разноцветье. А еще он мог капнуть кислотой, насквозь прожигая ткань. Мудрейший это слезами Суцелла называл, бога подземного мира. Люди пугались, верили, а закрома рода Ясеня ломились от подношений.

А еще любил старик перегнать бражку и плохое винцо, для чего приказал изготовить медный змеевик и выкопать глубокий колодец. Получение спирта требует много холодной воды. Мудрейший Дукариос был не прочь побаловать себя крепкими, креплеными и прочими вкусностями, но вот у Эпоны там был свой интерес. Неуемная любознательность натолкнула ее на один небезынтересный и крайне многообещающий рецептик. Она изрядно намучилась, подбирая нужные компоненты, но уже опробовала его на прошлой неделе. Это было так весело, что даже виру разъяренным соседям Эпона выплатила без споров и торга.

— Муж мой, — шептала она, окинув взглядом перегонный куб, горелки и котлы. — Я не буду тебе обузой. Я встану рядом с тобой, как и положено той, кого богиня благословила любовью. Мы встряхнем с тобой это дикое захолустье.

Эпона не стала терять времени, приступив к делу уже на следующее утро. Муга, немой раб, которого поставил на эту работу осторожный до крайности Дукариос, выгнал спирт, кощунственно не отделив головы. А пока он этим занимался, Эпоне уже принесли ведра с курдючным салом, для чего прирезали старых пяток баранов. Эпона показала на сало и котел, и немой слуга понимающе кивнул. Он уже это делал.

Раб мычал что-то немелодичное, стуча ножом по доске. Так он пел. Сало нужно порезать как можно мельче, иначе отход будет большой. Четвертая часть уйдет в шкварки, не меньше. Сало, летевшее в огромный котел прямо из-под ножа, понемногу таяло, заполняя комнату невыносимо тяжелым духом. Желтовато-белые комки растекались в булькающей жиже, парили густой вонью, булькали лениво. Вскоре на поверхности начали собираться золотистые плотные комки, которые раб снимал широченной дырявой ложкой и откладывал в сторону. Это его доля. Хозяйка отдаст ему это, когда все закончится, и он съест их, запивая кислым винцом и заедая ячменной лепешкой.

Эпона же в это самое время сыпала в спирт гашеную известь и золу, равномерно помешивая палкой получившуюся смесь. Она зажимала нос от резкой вони, но держалась. Ей бы на раба взвалить неблагодарную работу, да только он занят. Муга с нежностью во взоре топил сало, бережно откладывая в сторонку вытопленные шкварки. Спирт помутнел, а потом на дне выпал белесый осадок.