Казачонок 1861. Том 6 (СИ) - Насоновский Сергей - Страница 27

Мы дружно рассмеялись.

— Во, — с гордостью сказала Даша. — Еще лавку сделал и крючки для одежды. Завтра, сказал, еще чего-то привезет.

Васятка даже присвистнул.

— Вот это да…

Ленька все это время стоял у порога и смотрел на кровати так, будто перед ним не простые доски, а чудо какое-то невиданное. Я вспомнил его рассказ про зиндан и все понял без слов.

— Нравится? — спросил я.

Он вздрогнул.

— Хорошо тут у вас, — тихо сказал он и даже чуть улыбнулся.

Я велел ему пока умыться как следует и обождать внизу. Даша сразу принесла ему еще воды и полотенце. Он сперва смутился, но все же взял и ушел к бочке во двор.

Этой ночью на нашей базе впервые остались братья Дежневы и отмытый Ленька. Я пообещал, что завтра еще и в бане его как следует отпарим. Сегодня уже не успевали, пока добрались, пока с делами решили, день и прошел.

А сам перед сном подробно рассказал деду о нашей сегодняшней рыбалке, про абреков и про Леньку из Боровской.

Дед выслушал и только вздохнул:

— Эх, не свезло парню. Коли сам пожелает, и атаман против не будет, то, думаю, можно его к вашей сиротской команде приспособить.

— Думаешь? — чуть улыбнулся я.

— А чего тут думать? Вы его, считай, из неволи вытащили. Четыре года в ауле промаялся. Другое дело, если родня у него в Боровской осталась. Тогда, может, и не захочет с вами идти. А так…

— Да, дедушка. Тут еще поглядеть надо.

Утром мы как раз проверяли тюфяки на новых кроватях. Дежневы и Ленька, что ночевали на базе первый раз, уже успели выяснить, какой лучше набит, когда на лестнице снаружи послышались тяжелые шаги и к нам поднялся Гаврила Трофимович.

— Весело у вас тут, — буркнул он.

— Здорово дневали, Гаврила Трофимович! Обживаемся, — ответил я.

— Слава Богу, Гриша.

Он прошелся по комнате не спеша. Потрогал пальцами кровати, глянул на лавку, на ящики вдоль стены, потом попросил показать печь, сени, заглянул во двор.

— Что ж, — сказал наконец. — Порядок наводите с умом, это вижу сразу.

— Так и будет, — кивнул я.

Он еще раз оглядел работу плотника.

— Мирон постарался. Видно сразу.

— Это только начало, — сказал я. — Всего шесть ставим, на дюжину мальчишек. Если потребуется, то опосля добавим. Еще столы нужны, полки, крючки… Да много чего.

— Понимаю, — махнул рукой он. — Я не за тем пришел, чтобы тут хозяйство принимать. На то у тебя и Яков есть. Он через пару дней высвободится и займется вашей сиротской командой как следует.

Тут он повернулся к Леньке.

Тот резко вскочил с лавки. Стоял худой, вытянувшийся, в рубахе с чужого плеча, и смотрел на атамана настороженно.

— Я про тебя справился, — сказал Строев. — Не до самой Боровской, конечно. Но к вечеру в Волынскую заезжал Игнат Леднев из ваших. Батю твоего, Савку Грекова, он хорошо знал. И всю семью вашу помнит.

Ленька побледнел.

— И чего… чего сказал? — выдавил он.

Строев потер переносицу.

— Мать твоя, Марфа, две зимы назад померла. Лихорадка тогда по станице прошлась, много кого прихватила.

Ленька даже не вздрогнул. Просто уставился в одну точку, будто смотрел сквозь стену.

Я такие лица видел. После тяжелой контузии. После боя. Когда человек еще сидит перед тобой, а мысли его в другом месте. Леня медленно опустился на край лавки. Ноги, видно, просто перестали держать.

В комнате стало тихо.

Даже Машка с Настей замерли, перестав шевелиться.

Строев помолчал и продолжил уже спокойнее:

— По словам Леднева, после смерти матери двор ваш долго пустовал. А дальше уж кто его знает. Вы с отцом да братом пропали давно, никто не ведал, куда подевались. Марфа, царствие ей небесное, ждала. А что потом с хозяйством стало, то это уже у вашего атамана в Боровской узнавать надо. Могли родне отдать, могли под выморок пустить.

Ленька сглотнул, провел ладонью по лицу.

— Крестный у меня в Боровской должен быть, — глухо сказал он. — Степанов Владимир Кузьмич. И крестная тоже… Может, живы еще. Может, хоть что-то расскажут.

— Вот это и надо будет выяснить, — кивнул Строев. — Но спешить пока некуда. Оклемаешься тут малость, тогда и придумаем, как тебя до станицы сопроводить. А там видно будет, как Бог даст.

— Спаси Христос, Гаврила Трофимович! — поблагодарил Ленька атамана, тяжело вздохнув и перекрестившись.

Но смотрел Леонид почему-то не на дверь и не в окно. Он обвел взглядом комнату, кровати, моих притихших башибузуков, потом нас всех.

После ухода Строева некоторое время никто ни о чем не говорил. Только ставни от ветра негромко хлопали. Ленька сидел на краю лавки, потерянный. Я подошел и присел рядом.

— Держись, Леня, — сказал тихо. — Дело худо. Но жить как-то надо. Мы тут все кого-то потеряли. Не ты один такой.

Он поднял на меня глаза.

— Гриша… — начал и замялся.

Я не перебивал парня.

— Ежели в Боровской у меня и вправду ничего не осталось… можно мне тут пока быть? Хоть при хозяйстве. Работать я умею. И за конем смотреть, и рыбу чистить, и дрова колоть. Батя меня и стрелять учил, давно правда, пока…

Он не договорил.

Я посмотрел сперва на него, потом на своих парней, которые ждали моего ответа так, будто от него что-то очень важное зависело и для каждого из них.

— Не бросим, Леня, — сказал я и притянул его к себе за плечо. — Мы тебя не бросим.

Глава 11

Волчья шашка

Так вот, поход на рыбалку обернулся тем, что в нашей сиротской команде, как ее с легкой руки писаря Дудки стали тут и там называть, появился Леонтий Саввич Греков. Выходило, что среди нас он теперь самый старший, пусть и ненамного.

А вот ростом Господь Бог мальчишку точно не обделил. Был он каждого из нас почитай на две головы выше. Когда теперь уже пятеро казачат стояли рядом, выглядело это довольно забавно. Помню, был у меня в классе тощий, но высокий Ванька Дурин, в прошлой жизни, конечно. Вот и он так же немного несуразно смотрелся в толпе сверстников.

Вчера ко мне подходила Аленка и пожаловалась: погорячилась она, когда взялась за пошив формы для нашего отряда.

Оказалось, что быстро дело не идет. Дашка с Настей могут помогать только урывками, и выходит, что шить справу ей придется до морковного заговенья. Ну и полевая она пусть и полевая, но, по большому счету, от парадной отличается только сукном, а значит и неказистой быть не должна.

Я справился у Пелагеи Колотовой, которую теперь видел каждый день, да и ребятишки ее на нашей базе частенько крутились. Вот она и сказала, что сама дело это умеет и мужа своего, Трофима, раньше обшивала. Предложила Алену подучить, а там уж вместе с ней наконец-то справить нашей команде справу.

Я еще подумал, что хорошо бы организовать им швейную машинку. Да только, наверное, сейчас это редкость дикая. Во-первых, не найти, а во-вторых, стоить она должна каких-то безумных денег по нынешним временам. Но при случае, как буду в Пятигорске, надо узнать, насколько вообще реально такую достать. В станице про подобное, конечно, и не слыхали, а вот появился ли уже знаменитый Зингер или нет, я и сам не знал. Только помнил с прошлой жизни, что была такая известная машинка.

На дворе уже стояло двенадцатое мая. Сегодня я отпросился у Якова, который взялся сам погонять парней, и занялся хозяйством в своем доме.

Аслан наш, Сомов новоиспеченный, после того как был записан в Терское Войско, словно вовсе пропал для семьи. Понятное дело, скоро ему на полевую, и атаман, который к нему тоже хорошо относится, велел отцам-командирам «обучить» его по полной программе. И теперь служба Сомова больше походила на курс молодого бойца, когда нет ни минуты покоя.

Вот и вышло так, что, когда у Аслана времени на хозяйство не стало, дед взялся за меня. Бурчал, что живу, мол, на два дома, а тут и лошади не чищены, и прочее всякое такое. Я перечить старику не стал. Он, по большому счету, был прав. В своей беготне я уже и не замечал, сколько забот по дому тянул на себе Аслан. А как его стали гонять в учебной сотне и не только, тут-то вся картина маслом и нарисовалась.