Патруль 6 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 27

— Запиши, что я больше никогда не хочу это повторять, — буркнул я, отстёгивая ремни.

Я вылез из кабины, спрыгнув на асфальт, и направился к внедорожнику. Мои ноги немного подкашивались. Перед машиной стояли четверо. Двое в тактических костюмах, с автоматами на груди. Ещё двое были в штатском. Один, коренастый, с короткой стрижкой и наушником в ухе. Второй был сухощавый, чуть старше, в светлом пиджаке, с планшетом в руках.

Когда я подошёл, мужчина в пиджаке сделал шаг вперёд и протянул руку.

— Сержант Кузнецов, — сказал он на хорошем русском, с лёгким, едва уловимым акцентом. — Специальный агент Митчелл, ФБР. Оперативный координатор. Рад видеть вас живым, солдат.

Я пожал руку. Ладонь у него была твёрдая.

— Взаимно, — ответил я.

Агент Митчелл окинул меня взглядом, задержавшись на бронежилете, разгрузке, автомате.

— Это была хорошая работа, сержант. Мы отслеживали по дронам и камерам наблюдения внутри и по периметру. Ваша эвакуация с вертолётом… — он покачал головой с неподдельным уважением. — Это было красиво. Жаль, что вы не работаете на нас.

— Поехали, — кивнул Митчелл на внедорожник. — Отвезём вас туда, где и душ примите, и форму смените. А вашу экипировку мы заберём и передадим вашим посольским.

Я кивнул и направился к машине. И чёрный Chevrolet Suburban минут за 10 довёз меня внутрь какого-то помещения, где был раскладной стул, висела вешалка с моей обычной одеждой — той самой, в которой я уходил: джинсы, рубашка, новые кроссовки Asics. Рядом лежало полотенце, влажные салфетки, бутылка воды и пакет для использованного снаряжения.

В углу, за шторкой, был установлен переносной душ — баллон с водой и распылителем. Я быстро разделся, ополоснулся ледяной водой, смывая с себя пот, порох и чужую кровь, и натянул чистую одежду. В пакет полетела форма а бронежилет, разгрузка, СР-3 легли на пол. Как и шлем, как и тактическая обувь.

— Тиммейт, отключайся, — сказал я, отсоединяя провод от хаба, который я таскал в подсумке, и убирая его в пакет. — Отдыхай.

— Принято, Четвёртый. Удачной дороги домой, дрон я посадил у ворот, — ответил он и затих.

Когда я вышел, чувствуя себя почти человеком, агент Митчелл стоял у открытого багажника внедорожника, рядом со своими людьми. Багажник был забит аппаратурой связи, мониторами и ещё какой-то непонятной техникой.

— Садитесь, сержант, — он указал на переднее пассажирское сиденье. — Подвезу.

Машина тронулась, плавно выруливая с парковки. Охрана села сзади, молчаливая и непроницаемая. Митчелл сам был за рулём. Он вёл уверенно и спокойно, словно всю жизнь только и делал, что разъезжал по ночному Майами.

Мы выехали на шоссе, и городские огни снова закружились вокруг, отражаясь в стёклах.

— Знаете, сержант, — вдруг нарушил молчание агент. — У вас талант. Я двадцать лет в бюро, повидал разных «специалистов» из разных стран. Но то, как вы работаете… — он покачал головой. — Быстро, без лишнего шума. И главное даёте результат. Эль Падрино мёртв, Васкес тяжело ранен и теперь должен нам по гроб жизни. Это идеальный сценарий.

Я молчал, глядя на дорогу. Вспоминая, что про Васкеса я бы в этой суете и забыл, а просто стрелял бы по боссам, если бы нее подсветка Тиммейта, который в пылу боя, в тот момент когда я наводился на вип цель, напомнил мне что его не надо убивать насовсем.

— Знаете, в чём ваша проблема? — продолжил Митчелл. — Вас там, в России, не ценят. Платят копейки, рискуете вы жизнью постоянно, а на пенсию выйдете с больным сердцем и пустым кошельком. А здесь, — он обвёл рукой огни Майами за окном, — здесь другие возможности.

Я покосился на него. Агент смотрел на дорогу, но говорил спокойно, уверенно, словно читал мне лекцию.

— Твоей жене, Ирине, кажется? — он бросил быстрый взгляд в мою сторону. — Тут бы понравилось. Океан, солнце, никаких этих ваших сибирских морозов. Представь: особняк где-нибудь в Корал-Гейблс, пальмы, бассейн, полная безопасность для семьи. Никто никогда не узнает, кто ты и чем занимался. Новая жизнь.

Я молчал, переваривая.

— И зарплата, — добавил Митчелл небрежно. — Такая же цифра, как в России, но в долларах. Даже за вычетом налогов. Просто за то, что ты будешь делать то, что умеешь лучше всего. Для нас.

— Для вас? — уточнил я.

— Для простых людей и мира во всём мире, — конкретизировал Митчелл. — А уже у нас умеют ценить таланты. Без всяких там судов чести и понижений в ресурсах.

Я помолчал, собираясь с мыслями. Предложение было заманчивым. Чёрт возьми, очень заманчивым. Особняк, деньги, безопасность для Иры. И работа на новом тёплом месте.

— А как тогда я пойму, что огонь в моей душе не угас, если вокруг не будет снега? — спросил я, глядя прямо перед собой.

Митчелл удивлённо приподнял бровь, потом хмыкнул.

— Оригинально. Никогда такого еще не слышал. — Он задумался на секунду. — Но снег — это поправимо. Сынок, ты сможешь ездить в Канаду или на Аляску. Там снега — завались. Хоть каждый уикенд катайся на лыжах. Исконно американские территории, — усмехнулся он своей шутке.

«Исконно американские территории», — подумалось мне. Америкосы, которые купили Аляску у русских же, но давно забыли об этом. Ирония судьбы.

— Спасибо за доверие, — сказал я, поворачиваясь к агенту. — Но я это всё это делаю не за деньги и не за демократию.

Митчелл прищурился, заинтересованно взглянув на меня.

— А зачем же? — спросил он.

— Простите, агент Митчелл, — ответил я, отворачиваясь к окну, за которым проплывали огни ночного Майами. — Но вы не поймёте.

В машине повисла тишина. Митчелл молчал, и я чувствовал на себе его тяжёлый взгляд. Потом он хмыкнул, покачал головой и ничего не сказал.

Мы въехали в тихий район, где и стоял домик Маркуса.

— Выходи, сержант, — сказал Митчелл. — Тут уже близко. Прогуляешься. — Он протянул мне визитку. — Если передумаешь — позвони. Номер работает круглосуточно.

Я взял визитку, мельком взглянул: только имя и номер, никаких логотипов и должностей.

— Спасибо, — кивнул я, выходя из машины.

— Удачи, Кузнецов, — сказал Митчелл напоследок. — И береги себя. Такие, как ты, долго не живут, если не умеют выбирать правильных друзей.

Дверь захлопнулась, и чёрный внедорожник бесшумно растворился в ночной темноте, оставляя меня у знакомого белого заборчика дома Маркуса. Фонарь горел, луна выглянула из-за облаков, а я достал сотовый из кармашка и произнёс в ОЗЛ спецсвязь:

— Меня царицы соблазняли, но не поддался я.

— Мы слышали, пендосы совсем охуели, ничего не бояться и даже не скрываются! — ответил мне Филин.

— А 100 000 ₽ в долларах — это много? — спросил я.

— Примерно 1200 долларов, — произнёс Филин.

— Копы больше получают. Вербовщики херовы. — выдал я, закладывая в высказывание шутку, что будто бы я не понял, что именно предлагали мне за работу в FBI.

— Кхм. — кашлянул Филин, — Скажи, что ты шутишь.

— Какие уж тут шутки. — продолжил я шутить английским юмором, — Хотят русского мента за бусы и одеяла купить.

— Ясно, давай иди отдыхай! Конец связи!

— Конец связи, товарищ! — произнёс я с американским акцентом.

Я толкнул калитку заборчика — и было незаперто. Прошёл по дорожке к двери, достал ключ и с помощью него попал внутрь.

В гостиной горел торшер. Маркус сидел на диване в тех же семейных трусах и майке, перед включенным телевизором. В руке он держал банку с пивом. Увидев меня, он медленно помахал мне рукой.

— Ну как дипломаты? — спросил он наконец. Голос у него был хрипловатый.

— Хорошо, — кивнул я.

Маркус хмыкнул.

— У тебя лицо красное, с натёртостями. — заметил он.

— В посольстве ещё СССР, там все целуются по заветам Брежнева. — пожал я плечами.