Патруль 6 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 45

Я открыл рот, чтобы объяснить, но Трамп расхохотался — громко, заливисто, так что охрана снова напряглась, а птицы с ближайших пальм взлетели в небо.

— Гениально! — выдавил он сквозь смех. — Просто гениально! Ты приехал к президенту США и привёз ему в подарок боевые мечи и наркотики! Что дальше? Золотой гранатомёт в багажнике? Вы, русские, меня удивляете…

Я выдохнул. Кажется, пронесло.

— Простите, мистер президент, — сказал я как можно спокойнее. — У киллера не было торта и диетической колы. Пришлось нести что было.

Трамп замер. Посмотрел на меня долгим взглядом. А потом снова зашёлся таким хохотом, что схватился за сердце. Хорошо, что у него хорошее настроение. Даже его безопасники слегка улыбались.

— Ох… — выдохнул он, вытирая слёзы. — Ох, Слава. Ты… ты первый гость за много лет, который меня так рассмешил. — Он повернулся к охраннику, который всё ещё стоял рядом. — Слышал? У киллера не было торта! Ха! И колы!

Охранник вежливо улыбнулся — чисто для проформы.

— Слушай, — Трамп снова стал серьёзным, но глаза всё ещё смеялись. — Этот порошок… его, конечно, изымут и уничтожат. Это же наркотик, Слава, даже не предлагай дегустацию. Если бы я хотел упороться позвал бы Снуп Догга. Однако, нам президентам нельзя терять разум, понимаешь? Но сам факт такого подарка… — Он покачал головой. — Ты уникум. Реально уникум. Ладно, поехали дальше. Я должен тебе показать восемнадцатую лунку. И, кстати, ты должен попробовать мои гамбургеры. Лучшие во Флориде. Обещаю, там нет никаких экстрактов муравьёв.

— Гамбургеры без муравьёв? — удивился я.

— Конечно же! Мы же не в Мексике!

Карт тронулся. Я сидел, пытаясь переварить произошедшее. Экстракт муравьёв-портных на экстази. Теперь понятно, почему Хаято был такой шустрый.

— Слава, — вдруг сказал Трамп, не поворачивая головы. — Ты правда думал, что я обижусь?

— Нет, сэр, — ответил я честно. — Думал, что у вас чувство юмора есть.

— Есть, — кивнул он. — И знаешь что? За этот подарок — даже с учётом наркотиков — я тебе должен.

Я посмотрел на него вопросительно.

— Завтра твой гран-при заканчивается, да? — Он бросил быстрый взгляд в мою сторону. — Мне докладывают. Я в курсе. Так вот. Если победитель окажется американцем — я дам ему помилование. Любое. За вклад в борьбу с картелями. Если мексиканцем — зелёную карту и вид на жительство. А если кем-то ещё — пусть сам придумает, что ему нужно. Передай своим как-нибудь! Пусть знают, что президент тоже следит за их ремеслом.

— Мистер президент, сожалею, но они не мои. И они как бы не знают, что участвуют в турнире, — произнёс я. — Просто, вероятнее всего, удивляются, почему денег всё больше за заказ и цели всё опаснее. Для чистоты эксперимента в каждом поединке заказ выдаётся обоим киллерам на друг друга одновременно. Это игра втёмную, мистер президент.

— Оу, что ж, так даже лучше. Но всё равно тебе, Слава, — Трамп ткнул в меня пальцем, — я должен отблагодарить тебя отдельно. Ты привёз мне лучший подарок за последние пять лет. Я давно так не смеялся, даже с учётом, что мы не попробуем содержимое тех пакетиков!

Он снова хохотнул.

— Ты теперь мой лучший русский друг, после Володи, конечно! Если что-то понадобится — звони. У тебя теперь есть мой личный номер. Эй, Льюис, дайте Славе мой номер! — последние слова он прокричал одному из охраны и тот кивнул.

— Спасибо, мистер президент, — сказал я, понимая, что жизнь только что окончательно сошла с ума.

— Со временем на этой планете стало слишком мало настоящих мужиков, и мы должны все держаться вместе, и я знаю, как всё это не проиграть! — произнёс Трамп. — Кстати. Вон восемнадцатая лунка. Видишь, какая узкая полоса грина? А слева вода, справа песок. Тайгер Вудс однажды здесь…

С-сука, как он перескакивает с темы на тему, я не успеваю за ним сознанием, да ещё и переводить приходится… Он сделал паузу, и я уже думал, что сейчас последует очередная байка про гольф, но Трамп вдруг резко развернулся ко мне всем корпусом, так что электрокар даже качнулся.

— Слушай, я тут подумал, — его глаза хитро прищурились. — То, что ты провернул с Эдгаром… Это же гениально в своей простоте. — Он щёлкнул пальцами, вспоминая что-то.

— Благодарю, мистер президент. — кивнул я.

Трамп восхищённо цокнул языком.

— Я вот думаю, у меня по соседству есть несколько государств с несговорчивыми президентами, теми ещё сукиными сынами, настоящими наркобаронами! Которые лично мне и Америке в целом палки в колёса вставляют. Санкции, знаешь, дело хорошее, но медленное. А дипломатия — это вообще бесконечная болтовня. — Он сделал паузу. — А вот как считаешь, мы могли бы так же президента украсть? Ну, понимаешь? Чисто гипотетически. Как ты Эдгара. За один день. Без единого выстрела. Без военного вторжения и бомбардировок.

Я смотрел на Трампа и пытался понять — шутит он или нет. Судя по глазам — не шутил. Или шутил, но с намёком.

— Мистер президент, — сказал я осторожно, — у вас и у ваших спецов, безусловно, бы получилось. Но похищение президента является грубым нарушением международного права. С юридической точки зрения будет трактоваться как акт агрессии, незаконное применение силы и нарушение чужого суверенитета, а также посягательство на иммунитет главы иностранного государства.

— О, я знаю, — отмахнулся Трамп. — Это мои абстрактные идеи. Чисто чтобы ум размять. Ну и до некоторых реально достучаться сложно. Как там сказал ваш Лавров, «дебилы, блядь».

Я промолчал, не зная, что ответить. Пока Дональд Фредович болтал. Только ощущая, что тут — жарковато, потому как солнце пекло и красиво одновременно, я смотрел на бескрайнюю зелень, на воду, на песок и думал о том, что только что президент США в шутку (или не в шутку) спросил меня, можно ли так же, как Эдгара, похищать глав других государств.

Карт медленно катился по дорожке к стартовой позиции для удара по следующей лунке, что была под номером 18. Трамп молчал, и это молчание было тяжелее любых его разговоров. Я чувствовал, как воздух между нами меняется, наливается чем-то… неправильным.

— Слава, — вдруг сказал он, останавливая карт. Голос его изменился. Исчезла та шоуменская раскатистость, с которой он вещал про гольф и Тайгера Вудса. — А знаешь что?

Я повернулся к нему. В глазах президента не осталось и следа недавнего веселья.

— Что, мистер президент? — спросил я.

— Финал твоего гран-при завтра, — продолжил он. — И один участник выйдет победителем…

— Всё верно, мистер президент, — ответил я, чувствуя, как внутри закручивается холодная пружина.

— Я передумал про помилование. Они же убийцы! Я хочу, чтобы финалистом стал конкретный человек, — Трамп смотрел мне прямо в глаза. Не моргая. — И я хочу, чтобы в финале его убил ты.

Я замер. Секунду мне казалось, что я ослышался.

— Простите?

— Ты слышал, — отрезал Трамп. — Я хочу, чтобы это сделал ты. Лично. В финале твоего турнира. Чтобы ты был с камерами, и чтобы все, кто следит за этим… не официально, без твоего лица, мы смонтируем это и подадим как совместную операцию ваших и наших. Шоу должно продолжаться, как пел Фредди Меркьюри. Я хочу, чтобы все увидели, что в нашей стране нет места убийцам.

«Эй, Дональд, притормози, я же тоже типа убийца, а ты мне свой номер только что давал! Или я с-сукин сын, но свой с-сукин сын?»

Я молчал, переваривая.

— Мистер президент, — сказал я медленно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я не убийца. Точнее, не наёмный убийца. То, что я сделал с теми киллерами… это была самооборона и работа. Я уничтожал тех, кто охотился на меня. А это уже заказ. Это другое.

Трамп нахмурился.

— Ты вчера устроил бойню, в которой погибло больше двух десятков человек. Ты заставил людей убивать друг друга. И ты говоришь мне про самооборону, парень?

— Я говорю про рамки, мистер президент, — ответил я, давя внутри злость. — То, что я сделал, было самообороной. Они напали и я ответил. А это…