Патруль 6 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 47

— Занятно, — выдохнул я. — Это терминатор в юбке, с винтовкой и полным отсутствием жалости.

— Судя по анализу он бывший спецназовец, снайпер-инструктор. Психологический профиль: хладнокровна, расчётлива, не поддаётся на провокации. Сейчас она готовится к финальной схватке. Система выдала обоим оставшимся участникам заказы друг на друга.

— То есть Хаято идёт на неё, а она — на него?

— Именно. Финальный раунд запущен. Победитель определится в ближайшие часы.

Я посмотрел на экран, где пульсировали две золотые точки, и почувствовал, как внутри шевельнулось что-то нехорошее. Хаято, «голый», без пальца, с запасным телефоном, лезет на снайпершу, которая завалила четырёх профи за четыре минуты. Это даже не бой, это самоубийство. Но самурай всегда стремится к смерти. Будет ли это похоже на атаку камикадзе на авианосец покажет время.

— Тиммейт, — сказал я, откидываясь на подушку и глядя в белый потолок, на котором играли отблески ночного города. — У Хаято есть шансы?

— Если считать по голой статистике — около двенадцати процентов. «Тень» превосходит его в огневой мощи, тактике и скрытности. Единственное его преимущество — отчаяние и самурайское упорство. И то, что она его недооценивает. Японцы вообще непредсказуемые ребята, могут сделать харакири, а могут выиграть войну. Судя по её профилю, она предпочитает работать на дистанции. Хаято же мастер ближнего боя. Если он сможет подобраться…

— Если он сможет подобраться к снайперу, который только что сняла мужика в тёмной воде с пятидесяти метров, — перебил я.

— Согласен, Четвёртый. Хочешь, буду держать в курсе?

— Держи. — Я зевнул. — Если кто-то победит — докладывай сразу. Даже ночью.

— Принято.

— Тиммейт, — сказал я, откидываясь на подушку и глядя в потолок. — Что, мой искусственно интеллектуальный друг, ты бы сделал на моём месте? Мне приказано выбирать. Если пойду убивать победителя — получу в «друзья» самого президента США. Хотя для Трампа это, кажется, ничего не значит, просто очередная галочка в списке «забавные русские, которых я сломал». А если откажусь — ему доложат сразу же, поэтому и таймер. И что будет дальше — хрен его знает. Может, визу закроют, может, посольство подключит, может, просто объявят персоной нон грата и вышлют. Может, просто убьют где-нибудь в тёмном переулке, спишут на картелей. Но ОЗЛ требует ответа через…

Я глянул на таймер.

— … двадцать шесть минут.

Тиммейт молчал ровно три секунды. Для него это вечность. А ведь он может выполнять огромное количество операций операций в секунду, а тут завис, как старый компьютер.

— Я бы просчитал все «за» и «против», Четвёртый, — наконец ответил он. — Это моя базовая функция. Хочешь, сделаю это за тебя?

— Валяй, — разрешил я, откидываясь на подушку и глядя в потолок. — Только коротко. Чтобы мозг не взорвался от твоей аналитики.

— Принято. Формирую аналитическую справку.

Тишина в наушнике заполнилась едва слышным гулом — Тиммейт работал на пределе своих электронных мощностей. Где-то глубоко в процессорах сейчас лихорадочно считались вероятности, взвешивались риски, строились прогнозы.

— Готово, — объявил он через минуту. — Слушай.

Я сел ровнее а спина коснулась изголовья кровати.

— Вариант первый. «Принять устранение киллера — победителя». Плюсы.

— Давай. Не тяни, — поторопил его я.

— Ты выполняешь прямой намёк президента США. Это создаёт прецедент личной лояльности. В мире больших политиков такие вещи не забываются. Теоретически, если тебе когда-нибудь понадобится убежище, помощь или просто возможность позвонить на самый верх, и этот звонок примут.

— Убежище мне не нужно, — буркнул я. — Я Родину люблю. И я не в большой политике, для него я что — чушпан, которому можно давать слово, а можно забирать назад, свой номер телефона мне обещал и как выяснилось так и не дал.

— Это риторика, Четвёртый. Я говорю о вариантах. Далее: Ты устраняешь профессионала экстра-класса, который потенциально может стать угрозой. «Тень» или «Хаятсо» теперь знают, что кто-то большой и богатый это всё делает. Возможно, в будущем они начнут искать заказчика. И рано или поздно они выйдут на телефон Эдгара, а через него и на тебя. Это просто вопрос времени.

— Логично, — признал я. — Вопрос только — когда.

— Именно. Третий плюс: Ты получаешь карт-бланш от своего командования. Они в ОЗЛ дали тебе выбор, но если ты выберешь «убить», то автоматически докажешь, что ты — управляемый актив, готовый выполнять грязную работу даже без прямого приказа. Это повысит твой статус в глазах Совета.

— Статус палача, — уточнил я.

— Статус эффективного инструмента, — поправил Тиммейт. — В вашем мире это одно и то же. Разница только в формулировках для отчётов.

— Давай минусы, — покачал я головой.

— Первый: Тебе придётся убить человека, который не сделал тебе и Родине ничего плохого. С этической точки зрения это не совсем правильное убийство. Убьёшь финалиста — и ты станешь просто «русским киллером». Не полицейским, не защитником, не майором Сибирь. А просто наёмником, который за деньги и по приказу сделает любую чёрную работу.

— Спасибо, Тиммейт, я в курсе, — поморщился я. — Потому и думаю об тебя. Давай дальше.

— Далее идут технические сложности. Финалист, кто бы это ни оказался будет профессионалом. Он не станет ждать тебя с цветами. Если ты пойдёшь за ним. Есть высокий риск, что убьют тебя. Даже с твоими способностями.

— Это да, — кивнул я. — Подготовленный снайпер или ниндзя — это плохо. Особенно когда он знает, что ты идёшь.

— Ну и политические последствия: Если информация о том, что старший сержант Росгвардии участвовал в организации турнира убийц, а потом лично добивал победителя, всплывёт будет международный скандал. Тебя объявят террористом. И есть шанс, что стране придётся тебя отдать. Или сделать вид, что ты сам по себе. И ты станешь токсичным активом, который лучше утилизировать, чем защищать.

Я промолчал. Потому что возразить было нечего.

— Хватит, — сказал я. — Давай второй вариант где я кликаю «Отказаться».

— Принято. Плюсы отказа.

И я приготовился слушать.

— Первое. Ты сохраняешь человеческое лицо. Для тебя это важно, Четвёртый. Я проанализировал твои реакции за последние дни. Убийство беззащитного или вынужденное убийство ради выгоды вызывает у тебя отторжение. Это твой моральный кодекс, который требует от тебя отказа.

— Допустим, — кивнул я.

— Второе. Ты не вступаешь в прямой конфликт с профессионалом, где есть шанс не вернуться из боя.

— Понял. Дальше.

— Третье. Ты сохраняешь возможность для манёвра. Ты не становишься «другом» Трампа. А твой отказ может быть истолкован как «принципиальность» на грани «глупости».

— А минусы?

— Минусы, — голос Тиммейта стал чуть тише. — Ты теряешь расположение президента США. Он, я знаю, не любит отказов. Сегодня ты ему понравился, а завтра — станешь врагом. Он может инициировать неформальные санкции против тебя лично: отказ в визе, слежка, провокации.

— Это ожидаемо. — произнёс я, думая о слежке, смотря на часы от американцев.

Я молчал, переваривая. В голове крутились оба варианта, как две монеты, подброшенные в воздух. Орёл — убью, решка — откажусь. Только ставки выше.

— Резюмирую, Четвёртый, — закончил Тиммейт. — Убить — значит получить краткосрочную выгоду и долгосрочные риски: угрызения совести, возможный скандал и превращение в управляемого киллера. Отказаться — значит сохранить себя, но обречь на вечное ожидание удара в спину и потерю поддержки сверху.

Он замолчал. А я понял, что Тиммейт не справился с задачей рассказать коротко.

А на таймере было: двадцать три минуты двенадцать секунд.

В комнате стояла тишина. Даже гул кондиционера и редкие звуки машин где-то далеко внизу смазались воедино и не ощущались. Майами жил своей ночной жизнью, не подозревая, что в одном из его роскошных номеров русский старший сержант решает, остаться ли ему человеком.