"Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Оболенская Любовь - Страница 22

– В жалкие обрывки материи, – вздохнула я. – Такова плата за истину Черного озера.

– Немного же оно взяло с вас, – усмехнулась Далия. – Я слышала, что у некоторых оно отбирало жизни.

– Ну, моя жизнь еще пригодится. И мне, и общине, – улыбнулась я.

Глава 31

Надо было видеть лица членов общины, когда викинги на волокуше, сплетенной из свежесрубленных ветвей, притащили снятую шкуру лесного гиганта и его лапы – местный деликатес, попробовать который за всю жизнь доводилось не каждому.

Я как раз вышла из бани, где вдосталь попарилась – Далия не пожалела дров и наносила достаточно воды, чтобы я как следует помылась. А Рауд натаскал камней, которых повсюду валялось навалом. Далее все действовали по моей инструкции, в результате чего получилась довольно примитивная баня «по-черному». Далия, глядя на меня, тоже разделась, и мы от души обработали друг друга вениками… которые были заготовлены для уборки длинного дома. Не то, конечно, что банные, но для первого раза сойдет.

– Ух, хорошо! – верещала скандинавская дама, которую я душевно так отхлестала по спине и ягодицам – ну и сама получила того же в полной мере, ибо местные женщины работали с раннего детства и были весьма крепкими физически.

А вот с одеждой получилось не очень…

В баню я захватила с собой наплечную сумку с относительно новой рубахой, взятой из сундука, но надевать ее на чистое тело уже не хотелось. Потому я, рискуя спалить ткань, долго трясла ту рубаху над огнем, слушая, как трещат падающие в пламя насекомые. Большинство, думаю, вытрясла, но, конечно, не всех – и дала себе слово в ближайшее время этим заняться.

В общем, вывалились мы из горячего помещения, раскрасневшиеся и довольные, – и тут же я наткнулась на восхищенно-испуганные взгляды людей.

Понятно…

Пока мы парились, Тормод, похоже, рассказал всем, как мы с ним убили медведя, ибо шкура лесного гиганта лежала на земле подпаленным брюхом кверху, а старик с довольным видом стоял рядом.

– В общем, можно сказать, что дроттнинг подожгла зверя горючей водой Черного озера, а мне лишь оставалось добить его копьем, – завершил Тормод свой рассказ.

– Все никак в толк не возьму, за какие такие заслуги Один послал свою валькирию в тело Лагерты, облагодетельствовав нашу общину, – произнес Ульв, поглаживая шрам на своем лице.

– А тебе какая разница, за что нам такое счастье? – усмехнулся Рауд. – Дали асы – значит, мы его заслужили. И в очередной раз я прокричу с радостью в сердце: слава Лагерте!

– Слава, слава, слава! – раздалось со всех сторон.

У меня после бани и так лицо было наверняка разрумянившееся, а тут я почувствовала, что краснею еще больше.

И от смущения, и от радости – приятно же, когда тебя хвалят!

Правда, я тут же свой сон вспомнила и слова богов про Великое Испытание. Бред то был горячечный, насланный ледяной болезнью, или не бред, я уже старалась не думать, а вот слова Тормода насчет возможного нападения данов из головы не выходили.

И что-то делать по этому поводу нужно было уже сейчас.

– Надо привезти остальную тушу, все за один раз увезти не получилось, – проговорил юный Альрик.

– Да, конечно, займитесь этим, – кивнула я. И, повернувшись к остальным членам общины, сказала:

– А нам до захода солнца нужно набрать побольше глины. В том месте, где в воду сползла половина холма, я как раз вижу отличные ее залежи.

– Но нам не нужна посуда, – проговорила одна из женщин.

– А это будет не посуда, – улыбнулась я. – Вернее, не совсем она.

…Пока мы шли обратно из лесу, Тормод успел рассказать мне, что после сбора урожая в большом соседнем поселении под названием Каттегат каждый год собирается ярмарка. Мода такая местная была – называть общины так же, как и проливы между Скандинавским и Ютландским полуостровами, соединяющие Балтийское море с Северным. В результате четыре поселения, равноудаленные от Каттегата, стали называться Большой Бельт, Малый Бельт, Эресунн и наше, Скагеррак.

– Пять поселков, как пять пальцев одной ладони, – говорил Тормод. – Живут по отдельности, но легко собираются в кулак, которым весело жахнуть об стол на пиру – либо ударить в лицо врага…

Помнится, последние слова старик произнес как-то неуверенно, отчего я поинтересовалась:

– Прям так все пять поселений собираются вместе в случае, если опасность грозит кому-то одному?

На что Тормод вздохнул.

– На ярмарке все и всегда клянутся друг другу в дружбе и верности, ибо торговля – дело выгодное, и все хотят выглядеть перед покупателями как можно лучше. Но я не припомню, чтобы в прошлое нападение данов кто-то примчался к нам, увидев дымы сигнальных костров.

Мне ничего не оставалось, как вздохнуть в ответ.

К сожалению, психология многих людей не меняется в течение столетий. Вспомнилось, что примерно через четыре столетия монгольская орда на реке Калке разобьет превосходящее войско русских князей именно потому, что пока одних убивали, другие смотрели и думали: «хорошо, что не нас» и «авось беда пройдет мимо меня».

Но, как бы там ни было, готовиться к боевому столкновению было надо по-любому, независимо от того, пройдет беда мимо или же все-таки нагрянет. Ибо когда она случается, то тут уж не до подготовки… А у нас недоставало как людей, так и самого необходимого: оружия и инструментов, которыми то оружие можно сделать.

И времени на подготовку к возможной битве оставалось не так уж и много.

Глава 32

До захода солнца все работали не покладая рук.

Мужчины продолжали пластать кита, к тому же вдобавок я им работы подкинула с разделкой медведя, тушу и голову которого викинги приволокли из леса ближе к ночи.

Женщинам я сказала вытапливать китовый и медвежий жир, чем вызвала у них некоторое удивление.

– А зачем? – спросила одна бойкая молодка по имени Отталия. – Напихать его в плошку, засунуть фитиль, и отлично горит. А вытопленный того и гляди прольется.

– Ты делай, что дроттнинг сказала! – прикрикнула на нее Далия. – Поди, она всяко лучше тебя, мелкой, знает, что делать.

Я спрятала улыбку в пушистый воротник.

«Мелкая» Отталия была младше меня на три весны, однако все считали ее еще ребенком, хотя родители уже подумывали о том, чтобы отдать девушку замуж. Но, видимо, у скандинавов в суровых природных условиях выработалась привычка идти за тем, кто сильнее, мудрее и дальновиднее. И если это молодая девушка, то почему бы и нет, коль дерется она неплохо, советы ее дельные и в общину она приносит не склоки, брань и раздоры, а реальную добычу? Мне все чаще казалось, что в чем-то эти люди мудрее многих моих современников, ибо дорожат они не придуманными ценностями, а лишь тем, что действительно приносит пользу.

Подростки и даже дети таскали глину к центру поселения, как я сказала. Зачем – вопросов никто не задавал. Дроттнинг сказала, значит, надо! Мысленно я поставила себе в карму большой плюс: такое доверие так просто не дается, его нужно заслужить. И, похоже, я этого добилась!

После ужина все завалились спать, а рано утром вновь принялись за работу, которой оставалось еще немало. Ну и я ее еще добавила, показав детям, подросткам и женщинам, как лепить из глины сосуды, по форме похожие на волшебную лампу Аладдина. С чем, кстати, они с ходу начали справляться довольно неплохо – видимо, у людей, с детства приученных к ручному труду, мелкая моторика пальцев и понимание симметрии были развиты намного лучше, чем у основной массы моих современников.

– А это зачем? – не унималась любопытная Отталия. – Воды в них много не нальешь, напиться из них не напьешься.

– Скоро все узнаешь, – улыбнулась я, пока что храня тайну, ибо неожиданный вау-эффект запоминается гораздо лучше, чем ожидаемый.

В плане гончарного ремесла я никакой особой «Америки» викингам не открыла. Они и ранее прекрасно с этим справлялись, вручную изготавливая глиняную посуду, и сейчас вполне профессионально мяли глину, выдавливая из нее пузырьки воздуха, чтобы посуда не растрескалась при обжиге. У них даже печь для этого имелась, небольшая, но хорошо «обкатанная». Но прежде чем загружать в нее первую партию «аладдиноподобных» изделий, их нужно было хорошенько просушить.