"Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Оболенская Любовь - Страница 46

Мне оставалось лишь скромно улыбнуться — и при этом я заметила за собой, что отвела взгляд в сторону. Интересно, с чего бы? Неужто от того, что Рагнар смотрел на меня слишком восхищенно, словно я изобрела не пилу, а меч О̀дина, способный одним ударом разрубать наковальни и пробивать границы между мирами?

Глава 7

Буквально за несколько дней пришли нешуточные морозы, довольно быстро сковавшие фьорд льдом неслабой толщины.

— Всё, бесполезно, — сказал Рауд, войдя в длинный дом и ставя у стены пешню — специальное копье с широким жалом для долбления льда. — Богиня зимы Скади в этом году что-то уж очень быстро заморозила прибрежные воды своим дыханием. Лёд толщиной уже больше эльна. Я прорубил лунку шириной в две мои ладони, но из-за слишком толстого льда топором ее не расширить, и на таком морозе она промерзает почти сразу...

Рауд со своими обледеневшими бородой, усами и бровями был похож на грустного Деда Мороза. Понятное дело, свежую рыбу в Скагерраке любили все, но добывать ее из-под льда такой толщины было сущим мучением. Особенно сейчас, во время сильных морозов, когда снаружи долго не поработаешь без риска схватить воспаление легких.

И тут меня осенило!

Я накинула шубу, вышла из длинного дома, и направилась в кузницу, где здоровенный кузнец по имени Магни как раз был занят тем, что правил на наковальне очередную затупившуюся пешню — не один Рауд пытался сегодня добраться до свежей рыбы.

Увидев меня, Магни отложил увесистый молот.

— Здравия тебе, дроттнинг, — добродушно прогудел он. — Опять пришла мешать мне работать?

— Ага, — улыбнулась я. — Хочу чтобы ты сделал...

Я покрутила в воздухе пальцами, не зная, как объяснить чего мне надо. И чертеж-то такой я не нарисую — а если и получится с ним что-то, вряд ли Магни меня поймет. Это у людей двадцать первого века мозг заточен под восприятие всяких технических штуковин, а в девятом люди голову на другое тренировали — чтение следов, предугадывание смены направления ветра, повадки промысловых животных, ориентирование по звездам, ну и так далее...

И тут мой взгляд упал на статуэтку из глины, которые викинги любили расставлять на небольших полочках, прикрепленных к стенам. Таких полочек в кузнице было несколько, и на них стояли фигурки богов и героев скандинавской мифологии. Одна из них, изображавшая гигантского змея Йормунганда, который обвивает мир людей Мидгард, привлекла мое внимание. Статуэтка была нестандартной: скульптор, не очень представляя, как изобразить этот самый Мидгард, вылепил его в виде дерева — явная отсылка к мировому древу Иггдрасиль.

— Сынишка мой балуется, — пояснил Магни. — Вместо того, чтоб кузнечные навыки тренировать, ерундой мается.

— Да не сказала бы, — отозвалась я. — Такие фигурки хорошо на ярмарке продаются. Немного руку поднабьет, и будет тебе хороший доход в семью. Но я сейчас не об этом. Видишь змея, обвившего дерево?

— Ну, вижу, — озадаченно почесал бороду кузнец, не понимая, к чему я клоню. — И чего?

— Представь, что у него на спине растет длинный и гибкий клинок меча. Прям от головы и до кончика хвоста. А из верхушки дерева торчит вот такая рукоять...

Свою идею я объясняла кузнецу до вечера. И ближе к ночи он ею не на шутку загорелся!

— Я понял! — воскликнул он. — Воистину ты любимица богини знаний Вёр, которая постоянно делится с тобой своей мудростью! В общем, никуда не уходи, а то я боюсь что-то забыть или напутать, как с той пилой.

В результате я всю ночь провела в кузнице, корректируя действия Магни, который хоть и был человеком недалеким, но имел очень сильные руки, растущие из нужного места, и соответствующие навыки, наработанные годами нелегкого труда в кузнице.

В результате утром мы вышли из кузни грязные, все в саже, но довольные. Магни нес в руках тяжелую металлическую штуковину, действительно похожую на змея, обвившегося вокруг дерева.

— И чего это такое? — подозрительно спросил старый Тормод, встретившийся нам на пути.

— Новая придумка нашей королевы, — сказал Магни. — Сейчас пойдем на лед смотреть как она работает...

...Поглядеть на мое новое «изобретение», несмотря на мороз, собрался весь Скагеррак. И, признаться, необычно для девятого века выглядело, когда здоровенный кузнец воткнул в лед примитивный ледобур и принялся крутить рукоять...

Думаю, в моем времени не много нашлось бы богатырей, способных провернуть эдакую металлическую болванку. К тому же ледобуры любителей подледного лова из моего времени выглядели гораздо скромнее. Тут же Магни отковал ледовый коловорот раза в два шире тех, что я видела — и сейчас своими ручищами крутил его даже особо не напрягаясь.

В результате во льду толщиной более полуметра минут за пять образовалась лунка диаметром сантиметров в тридцать!

— Ну что, не надоело вам еще кричать славу нашей дроттнинг? — проревел Магни, выдергивая изо льда свой мега-ледобур. — Это вам не пешнями лед долбить! Это ци-ви-ли-зация!

Трудновыговариваемому слову я обучила кузнеца пока он мучился, придумывая, как отковать в кустарной кузнице предмет столь хитрой формы. Но придумал, и теперь неимоверно гордился своим успехом. Точнее — нашим.

В результате мы сейчас стояли грязные, не выспавшиеся, и счастливые, глядя как с лиц членов нашей общины сползает пелена недоверия, появившаяся при виде странной конструкции, уступая место радостным улыбкам.

— А я никогда не устану восхвалять нашу королеву! — воскликнул Рагнар. После чего бросился ко мне, схватил на руки, подбросил к небу. Следом к нему тут же присоединились все жители Скагеррака. А когда они, наконец, поставили меня обратно на лед, я проговорила:

— Вспомнила! Чтобы лунка не замерзала, на поверхность воды нужно нанести смазку. Можно попробовать налить немного китового жира.

— Уверен, что, если сделать так, как говорит дроттнинг, и налить жир в лунку, она не замерзнет, можно даже не проверять, — заявил Магни. — Я точно вам говорю — богиня знаний Вёр любит нашу королеву, и делится с ней своей мудростью.

— А я уверен, что все боги Асгарда любят нашу Лагерту! — улыбнулся Тормод.

— И есть за что! — подхватил его слова Рагнар, глядя на меня такими восхищенными глазами, что я тут же покраснела. И дело тут было точно не в морозе, который уже довольно чувствительно щипал меня за щеки.

Глава 8

Я думаю, что двигатель прогресса — это скука, а не какие-то там душевные порывы, тяга к познанию нового и тому подобные высокопарные мотивы...

Нет!

Совершенно точно не они, а самая обычная скука.

Когда ты, например, сидишь в длинном доме, где тепло, привычно, относительно уютно. Где еды завались, и чистейшей воды — тоже. Только дверь открой, зачерпни снега деревянной бадейкой — и, когда он растает в натопленном помещении, вот тебе и вода, еще не отравленная смогом и токсичными испарениями прогрессивного человечества...

Но наступает время, когда все разговоры переговорены, все сны пересмотрены, и дальше — хоть вешайся, а надо себя чем-то занять. И тогда викинг надевает на себя теплую одежду, не стесняющую движения, выпивает кружку горячего китового жира, открывает дверь, и выходит наружу, в объятия лютого мороза, лишь бы подальше от скуки, вольготно расположившейся в уютном длинном доме...

Если б я в своем родном теле и времени выпила хотя бы мензурку горячего, маслянистого, давно прогорклого, экстремально вонючего китового жира, я б блевала дальше, чем видела, а потом еще неделю мучилась бы от изжоги и воспоминаний о том, какую гадость я в себя влила. Но тело, доставшееся мне от Лагерты, к такой диете было привычно, и, хотя я мысленно всё еще морщилась, но вместе со всеми пила в горячем виде это радикальное средство от мороза и голода. По идее, на кружке жира взрослый викинг мог жить целые сутки, калорий хватало с избытком — потому этот деликатес так ценился всеми народами Скандинавии.