Алхимик из другого времени. Том 4 (СИ) - Аксёнов Жан - Страница 22

— У вас ровно минута, чтобы обсудить тактику, — довольно громко произнес он.

Я повернулся к своему союзнику.

— Мне кажется, что лучше всего будет, чтобы в начале группы противников схватились между собой, а мы же начнем сражение, как только одна из них начнет явно проигрывать, — предложил я.

— Нас в любом случае попытаются втянуть в сражение, — не согласился со мной Залеман. — К тому же так попытаются сделать все.

— Но не у всех есть тьма, — улыбнулся я. — Просто сделай вокруг нас дымку. Я ее поддержу своей магией.

— Хм… это может сработать, — кивнул парень. — А ты сможешь сделать что-нибудь по типу физического щита? Например, приподнять землю до размера небольшой стены.

— В целом, да, — подумав, кивнул я. — Но это будет не очень быстро, если честно. К тому же я сейчас почти без подготовленных зелий. И вряд ли смогу сильно помочь в бою.

К тому же я не хочу тут уж очень сильно показывать свои способности. Поэтому, пожалуй, так делать точно не буду. Слишком уж это будет показательное применение сил.

— У тебя есть те огненные зелья? — вдруг спросил Залеман.

— Две штуки, — вспомнил я.

— Это хватит, — уверенно кивнул он. — Тогда давай я сконцентрируюсь на защите, а ты, как будет возможность, просто закинь свои зелья. После чего поменяемся ролями. Я видел, что ты делаешь щиты из воздуха. Ты будешь их поддерживать, а я атаковать.

— Договорились, — кивнул я.

Мы это сделали как раз вовремя. Я услышал, как Крабинов дал сигнал к старту сражения.

Я первым делом тут же активировал печать ускорения. Мир вокруг привычно замедлился, а мой союзник начал создавать вокруг нас дымку из тьмы, которая медленно распространялась вокруг.

Дымка уплотнилась, становясь почти осязаемой завесой, скрывающей нас от глаз других пар. Я чувствовал, как Залеман подпитывал ее своей силой, и решил не тратить магию на поддержку. Вместо этого сосредоточился на наблюдении. Через дымку, благодаря ускорению, я видел, как две другие пары сразу же бросились друг на друга: артефактор с боевым магом против двух других боевых магов. Вспыхивали вспышки света — кто-то из них использовал огненные атаки, другой контратаковал ветром, но все это выглядело хаотично, без четкого плана.

— Держи дымку, — шепнул я Залеману. — Пусть они вымотают друг друга.

Он кивнул, и тьма вокруг нас сгустилась еще больше. Одна из пар начала теснить другую: боевой маг с артефактором оттеснял соперников, используя артефактный щит и серию воздушных ударов. Вторая пара отвечала молниями, но они слабели слишком быстро — видно было, что они тратили силы впустую. Я достал первое огненное зелье из сумки, чувствуя его теплый вес в ладони.

— Сейчас, — сказал я, когда увидел, как одна пара явно берет верх. — Я кидаю в победителей, чтобы сбить их с толку.

Залеман усилил дымку, создавая в ней узкий коридор для моей атаки. Я швырнул зелье в сторону доминирующей пары, оно прилетело точно, разбившись у их ног. Огонь вспыхнул не агрессивно, а скорее, как отвлекающий всплеск: пламя разлилось по земле, создавая стену жара, которая заставила их отпрыгнуть назад. Эта пара на мгновение потеряла равновесие, и Залеман использовал это: из дымки вырвались щупальца тьмы, обвивая ноги одного из противников и мягко опрокидывая его на землю, без боли, просто фиксируя.

Вторая пара, видя это, попыталась контратаковать нас напрямую — в дымку полетела серия ветряных лезвий. Залеман среагировал мгновенно, усиливая тьму, чтобы поглотить часть атаки, но одно лезвие все же прорвалось.

Я активировал печать защиты, беря в ее основу воздух перед собой: воздух вокруг нас уплотнился в невидимый барьер, смягчив удар и отбросив лезвие в сторону, не дав ему достать нас. Барьер держался крепко, поглощая энергию, и даже не думал разрушаться.

— Меняемся! — крикнул я Залеману.

Теперь я поддерживал печать воздуха, расширяя ее, чтобы создать купол вокруг нас, который отталкивал любые входящие атаки мягко, без вреда для атакующих. Залеман перешел в наступление: тьма из дымки сформировалась в темные стрелы, которые летели не для ранения, а для дезориентации, они обвивали конечности противников, сбивая их с ног и фиксируя на месте.

Первая пара, отвлеченная огнем, пала под натиском: Залеман аккуратно опутал их тенями, заставив сдаться без единой царапины.

Вторая пара пыталась прорваться, но мое второе огненное зелье полетело им под ноги. Снова вспышка контролируемого пламени, которая заставила их отпрыгнуть и потерять концентрацию. Залеман добил: щупальца тьмы мягко захватили их, опрокинув на землю и удерживая, пока они не признали поражение.

Защитное поле арены погасло, и Иван Васильевич вошел обратно, кивая одобрительно.

— Неплохо, — сказал он. — Никто не пострадал, спасибо группе Огинского и Залемана за это, и вы использовали вполне достойную тактику. Теперь обсудим слабости. Можете присаживаться.

Мы расселись в круг. Стоит признать, что это занятие прошло лучше, чем я ожидал, как минимум, с минимальным раскрытием моих сил.

— Итак, у кого-нибудь из вас есть что сказать? — задал прямой вопрос Крабинов.

— Если говорить о моих сегодняшних противниках, то они много сил тратили впустую, — подняв руку, спокойно ответил я. — Совершенно не концентрировались на одной цели. Действовали вразброс. Ну и традиционные слабости каждой из стихий, естественно.

— А почему вы так долго возились? — вдруг спросил преподаватель, подавшись немного вперед. — Других вон критикуешь за трату сил, а вы?

— А мы пытались закончить бой так, чтобы никто из команды не получил травмы, — пожал плечами я. — С точки зрения реального боя это, безусловно, глупость самая настоящая. Но тем не менее в этой конкретной ситуации мы могли себе подобное позволить. Да и целителя, готового поставить быстро на ноги пострадавших, я тут не увидел.

— Что ж, понятно, — кивнул мужчина и тяжело вздохнул, так и не дождавшись ни от кого ответа. — Тогда, пожалуй, начну я. Начнем с первой пары, — он указал на парня, который себе в напарники взял артефактора. — Вы сразу полезли в лобовой обмен. Почему?

Артефактор Михаил покраснел и отвел взгляд.

— Мы думали… если сразу задавить одного, то второй растеряется.

— А второй не растерялся, — сухо заметил Иван Васильевич. — Он начал бить по вам молниями, пока вы тратили энергию на щит. Вы получили перегрузку каналов уже на второй минуте. Это ошибка номер один: не оценили расход сил противника.

Затем он посмотрел на вторую пару.

— Вы, наоборот, слишком долго ждали. Ждали, пока первая пара выдохнется. Но не учли, что пока вы ждете, противник может просто повернуться к вам. Вы дали им время и упустили инициативу. Ошибка номер два: пассивность в командном бою — это смерть.

Потом взгляд остановился на нас с Залеманом.

— А вы двое… интересная работа. Полная защита, с маскировкой, дали двум оставшимся парам схватиться друг с другом, а потом напали на уже ослабленных противников. В целом, хорошо. Хотя концовка боя была ужасной.

Он сделал паузу, посмотрел на Залемана.

— Но у тебя, Залеман, была одна серьезная дыра. Ты слишком сильно увлекся поддержкой дымки в начале. Если бы противник применил мощный рассеивающий импульс света или ветра — тебя бы просто ослепило и оглушило на несколько секунд. Ты отдал слишком много энергии на маскировку, вместо того, чтобы сразу перейти к атаке.

Парень кивнул, не споря.

— А ты, Огинский, — преподаватель повернулся ко мне. — Без понятия, что про тебя сказать. Зелья кинул. Первое — отлично. Второе… Я, конечно, понял вашу идею, но было глупо. В остальном работал в основном твой напарник. Хотя должен отметить, что защиту ты построил неплохую и умудрился контролировать поле боя, даже когда ее поддерживал. Знать бы еще, что в реальности можешь.

Затем, даже не дав мне ответить, Крабинов просто вздохнул и махнул рукой.

— Итог, — Иван Васильевич хлопнул в ладоши. — Первая ошибка всех пар — отсутствие коммуникации. Никто не кричал партнеру, хотя бы, «держи правый фланг», «я отвлекаю, бей!», кроме Огинского с Залеманом, но и у них был явный недостаток в коммуникации. Я уж молчу про то, что она должна быть такой, чтобы ваш соперник не понял, что вы хотите делать. Но на это у вас было мало времени. Вторая — неправильное распределение ролей. Третья — недооценка или переоценка своих сил.