Забвение - Эддерли Дав - Страница 3

Мне кажется, я говорю на итальянском, но я все ещё не уверен. Я даже не знаю, почему в моей голове это звучит как констатация факта.

Игнорируя их существование, я захожу на кухню и, подперев стул к стойке, встаю на него. Мне нужно достать стакан. К счастью, на меня никто не обращает внимания.

По крайней мере, мне так казалось до того момента, как кто-то дёрнул меня за штаны. Я давлюсь водой, и капли, смешанные с моей слюной, попадают прямо на мальчика, который отвлек меня.

У него тёмные волосы и голубые глаза, которые прямо сейчас наполнены отвращением. Внешне он очень напоминает мне Николаса.

Он хмурится, вытирая свое лицо рукавом свитера.

– Quien eres? (прим.пер.: кто ты такой?)

Я пожимаю плечами, давая ему понять, что не понимаю ничего из сказанного.

Когда он продолжает говорить что-то ещё, я спрашиваю:

– Что тебе от меня нужно? – после чего слезаю со стула в надежде на то, что мы с ним поравняемся в росте. К моему великому сожалению, этого не происходит.

Он выше меня на голову, я так же думаю, что он старше по возрасту.

– Ты итальянец? – мальчик устремляет на меня удивленный взгляд. – Я не очень хорошо знаю итальянский язык.

О, значит, я всё-таки, говорю на итальянском.

– Ты выглядишь таким знакомым. Мы не встречались раньше? – некоторое время он молчит и кажется мне задумчивым, но потом на его лице вспыхивает новая эмоция. – Я понял! Ты ребёнок прислуги. Я прав? Они здесь часто появляются, но отец не разрешает мне с ними общаться. Это всё объясняет. Я Кристиан.

Я оживляюсь, когда он протягивает мне руку, и отвечаю на рукопожатие. Всего за минуту он сказал мне слишком, слишком много всего, а после травмы мой мозг функционирует в разы хуже.

– Я Адриан.

– О, ясно. Чей ты ребёнок? – он оглядывает кухню и прищуривается, глядя на женщин, как бы гадая, чей я воспитанник.

– Ну, вообще, я… ничей, – слова режут мое сердце на мелкие кусочки, но я продолжаю говорить: – Николас нашёл меня, после того как меня сбила машина, и приютил у себя. Я потерял память.

– Мне жаль, – Кристиан делает пару шагов в мою сторону. – Николас мой отец, но после смерти мамы я тоже ощущаю себя ничейным.

– Твоя мама умерла?

– Да, совсем недавно, – он задерживает на мне странный взгляд, который теперь кажется мне отстраненным и не таким дружелюбным, но быстро меняет тему: – Так ты теперь будешь жить с нами?

– Кажется, да.

– Значит, мы теперь братья, – меня радует предвкушение в его тоне, хотя я всё ещё отношусь к нему с опаской. – Сколько тебе лет?

Я хмурюсь, стараясь вспомнить, но ничего не выходит. В моей голове царит пустота, и я злюсь на себя за то, что помню только свое имя. Остальное так далеко от меня, что это начинает перекрывать кислород.

– Эй, все в порядке, – Кристиан обхватывает мое плечо в ободряющем жесте. – Мы можем спросить у моего отца. Он, наверняка, выяснил.

Я откашливаюсь, желая перевести тему.

– А тебе сколько лет?

– Десять, – гордо заявляет он. – Я уже взрослый.

Я подавляю улыбку, следуя вперёд.

– Ты, определенно, старше меня.

– Круто, значит, я твой старший брат и буду защищать тебя от монстров.

Кристиан вытягивает кулаки перед собой, ударяя воздух в шутливой форме, но в моей голове все ещё вертятся его слова.

– Пообещай, – шепчу я и наблюдаю за тем, как он переводит серьезный взгляд на меня.

– Что именно, Адриан?

– Что защитишь меня от монстров.

После моих слов Кристиан замирает на месте. Между нами возникает пауза, но не напряжение.

– Я обещаю, – наконец произносит он.

И я, почему-то, верю ему.

Я пинаю кресло перед собой, выходя из воспоминаний. Мне нужно немного времени, чтобы перевести дыхание, затем я тушу сигарету и выхожу из комнаты.

Для начала – камеры. Я отключаю каждую действующую на территории особняка.

Сейчас поздняя ночь, все спят, и это предоставляет мне отличную возможность пробраться в подвал.

Я спускаюсь по лестнице, ведущей к нему, дотрагиваясь пальцами до сырых стен. Останавливаясь напротив двери, я вбиваю специальный код. До моих ушей доносится щелчок замка, дверь приоткрывается, и я вхожу в темный, отсыревший подвал, по совместительству – пыточную для всех ублюдков.

До меня доносится стон Данте, который, вероятно, уже избит Кристианом. Закрывая за собой дверь, я направляюсь прямиком к нему.

– О, я знал, что ты придешь, – он сплевывает кровь и устрашающе ухмыляется.

– Мне нужны ответы.

– Как и нам всем, дорогой племянник, но цена за правду слишком велика, – он смеется, запрокидывая голову назад.

– Что ты хочешь? – спрашиваю я, замечая, каким расчётливым становится выражение его лица.

– Свободу, – шепчет Данте, но я уклоняюсь.

– Исключено.

– Значит, я ничего тебе не скажу.

Я приближаюсь к Данте стремительными шагами, с трудом удерживая себя от того, чтобы не замахнуться и не ударить его. Он связан и сидит на низком стуле, так что я наклоняюсь ближе к его лицу, чтобы он видел моё выражение и слышал мой голос отчетливо.

– Ты расскажешь мне всё, что знаешь.

– Только если ты выпустишь меня, маленький негодник.

– Это невозможно, Данте.

– Ты кое-что упускаешь, Адриан, – поднимая голову, хрипит мужчина. – Мне нечего терять. Унести в могилу секрет мне ничего не стоит.

Я смотрю на ублюдка некоторое время. Даже сейчас, будучи скованным цепями в гребаном подвале, он имеет надо мной власть, и это раздражает меня больше всего.

Я в тупике.

С другой стороны…

Я мог бы выпустить его и отвести как можно дальше от особняка, чтобы в его сумасшедшую голову не пришли такие же сумасшедшие идеи, и он не навредил Кристиану и Даниэле. Как только я узнаю правду, то отведу его обратно. Он раненый и к тому же старый, так что у меня не возникнет с этим проблем.

Я игнорирую сомнения, подступающие к моему сознанию, когда быстро произношу:

– Хорошо.

– С тобой приятно иметь дело, дорогой племянник.

Хотел бы я сказать то же самое.

Мы в лесу. Мокрая после дождя земля вязнет под подошвой, запах хвои забивает голову. Кругом темно, и от этого напряжение внутри меня только нарастает.

Хотя это самое безопасное место, в котором я мог бы оказаться с Данте. Его руки больше не связаны, и он, на удивление, даже не пытается сбежать от меня. Я постарался сделать так, чтобы он не запомнил местонахождение особняка Кристиана, и думаю, что справился с этой задачей. Во всяком случае, очень тяжело запомнить дорогу в темноте.

Я даже не взял с собой оружие. В экстренном случае я одолею его в рукопашном бою.

Серьезно, он выглядит таким старым и немощным – как он вообще управляет своей группировкой?

– Ты скажешь что-то? – я достаю Зиппо, разглядывая нарисованную на нем красную розу. Ему нужно начать говорить, иначе я восприму его поведение как блеф, и тогда всё закончится… плачевнее, чем хотелось бы.

– Однажды твоего отца, Анджело, предал солдат. Он узнал об этом на свадьбе своего капо и приказал убить предателя при всех гостях, чтобы доказать, что происходит с лжецами в Ла Стидде.

– Имя?

Данте потирает затылок.

– Гаспаро. Это не имеет смысла, потому что он мертв, – он останавливается, переводя дыхание, и продолжает рассказ. – Гаспаро был лучшим другом матери Кристиана – Елены Варгас. Они были знакомы с детства и часто проводили время вместе, несмотря на недовольство Николаса.

– Любовники?

– О, нет, что ты, – Данте наигранно усмехается. – Елена, как и Виталина, была без ума от своего мужа, и никогда ему не изменяла. Её проблема заключалась лишь в том, что она видела в Николасе всё самое лучшее, хотя он был подонком. – Данте выдерживает паузу, прежде чем продолжить: – Один из наших людей собирался убить Гаспаро по приказу Анджело, но в этот момент рядом с ним находилась Елена, и он прикрыл себя её телом. Пуля попала ей в сердце, а дальше ты и сам знаешь: переполох, крики и всё в таком роде. После этого…