Забвение - Эддерли Дав - Страница 7

Моя рука дрожит, пока я дописываю последнее слово в своей тетради. Я не люблю учиться и просто ненавижу таблицу умножения, потому что никогда не могу запомнить её до конца.

Математика, кажется, вообще не моё, поэтому Нина – моя учительница – иногда смотрит на меня разочарованным взглядом. Обычно это происходит в те моменты, когда я ничего не понимаю, а делаю я это часто.

Избавляясь от ненужных мыслей, я смотрю на часы, висящие на стене. Мама сказала, что я должна прийти в свою комнату к пяти часам, чтобы она успела подготовить меня к сегодняшнему мероприятию. Я рада этому, потому что увижу своего друга Кристиана. Он старше меня на целых семь лет, но это не мешает нам весело проводить время друг с другом.

Радуясь, что у меня есть ещё немного времени, чтобы почитать, я хватаю свой новый сборник стихов и бегу в домашнюю библиотеку. Папа часто проводит там время, когда свободен от работы, поэтому я делаю точно так же.

Я хочу быть как он.

Он сильный человек, которого боятся люди. По его словам, этого достаточно, чтобы власть всегда была в твоих руках. Я должна приложить немало усилий, чтобы стать такой же, как он, и я буду стараться.

Плюхнувшись на мягкое кресло, я пританцовываю свисающими с него ногами, в предвкушении открывая книгу. Первый стих принадлежит Марине Цветаевой и вызывает во мне трепет, поэтому я скорее приступаю к прочтению, растягивая каждое слово.

Мне нравится, что Вы больны не мной…

Мне нравится, что Вы больны не мной,

Мне нравится, что я больна не Вами,

Что никогда тяжелый шар земной

Не уплывет под нашими ногами.

Мне нравится, что можно быть смешной —

Распущенной – и не играть словами,

И не краснеть удушливой волной,

Слегка соприкоснувшись рукавами.

Мне нравится еще, что Вы при мне

Спокойно обнимаете другую,

Не прочите мне в адовом огне

Гореть за то, что я не Вас целую.

Что имя нежное мое, мой нежный, не

Упоминаете ни днем ни ночью – всуе…

Что никогда в церковной тишине

Не пропоют над нами: аллилуйя!

Спасибо Вам и сердцем…

Я вздрагиваю, когда в комнату поспешно входит мама.

– Таисия, время поджимает! – она подходит ко мне, забирая книгу из рук.

– Мамочка, я не дочитала! – я тянусь за сборником, но не успеваю схватить его с кресла, потому что мама уводит меня в противоположную сторону.

– Ты сможешь сделать это позже, милая, – её тон тверд, поэтому я склоняю голову, смирившись с происходящим.

Этот стих… я должна дочитать его. Я должна.

Я морщусь, когда мама заплетает мне слишком тугую косичку. Она делает «корзинку» – мою любимую прическу, только в этот раз сверху собрана половина волос, а другая распущена, что придает мне больше элегантности.

Мои волосы не очень длинные, но меня это устраивает. Я немного наклоняюсь в сторону зеркала, пропуская мимо ушей мамины недовольства, и разглядываю своё отражение.

– Готово, – закончив, мама улыбается, рассматривая прическу на моей голове, и радуясь полученному результату.

– Очень красиво, мамочка! – я целую её в щёку и кружусь в своем пышном платье цвета слоновой кости. Оно отлично подчеркивает цвет моей бледной, сияющей кожи и придает мне больше нежности.

– Рада, что тебе нравится, милая, – её глаза расширяются, будто бы она что-то вспомнила. – Совсем забыла! У меня есть для тебя подарок.

Я удивляюсь, когда мама достает из своей шкатулки с драгоценностями, которую никогда не разрешала мне открывать, украшение. Изумруд, свисающий с тонкой серебряной нити.

– Что это, мамочка?

Она смеется над моим негодующим выражением лица, а после дарит свою нежную улыбку.

– Это камень любви. Когда мне было десять лет, твоя бабушка подарила его мне и рассказала об одной легенде. Видишь цепочку? Она лишь кажется тонкой, а на самом деле очень прочная и порвать её не так просто, – улыбка мамы светится, когда она продолжает говорить: – Когда я встретила твоего отца, она оборвалась. Согласно нашей семейной легенде, так происходит, когда ты встречаешь свою любовь. У бабушки было точно так же.

Я ахаю, прикрывая рот рукой, полностью пораженная историей, которой со мной поделилась мама.

– Это так романтично!

– Именно поэтому я хочу передать его тебе. Это подсказка, которая сразу даст понять, кто твоя судьба.

Мама улыбается, надевая цепочку мне на руку. Я вглядываюсь в ярко-зелёный оттенок камня, поражаясь его красотой.

– Я обязательно сохраню его, когда он спадет с моей руки, – шепчу я, ловя на себе удовлетворенный взгляд мамы.

– Это отличная идея, – она протягивает мне накидку. – Нам пора ехать.

Я не смогла рассмотреть, в каком здании проходит мероприятие, из-за окружившей меня охраны, но я уверена в том, что оно такое же красивое, как и все предыдущие.

Мы с мамой входим в огромный зал, оформленный в золотых тонах, и сразу замечаем моего папу.

Он мгновенно отрывается от человека, с которым вел беседу, направляясь к нам.

Мой папа – Роман Громов, Пахан Измайловской Братвы, очень высокий и статный мужчина. У него русые волосы и серо-голубые, ничего не выражающие глаза. Думаю, взгляд папы меняется только когда он видит нас с мамой.

Первым делом он подходит к маме и целует её в висок, а затем переводит глаза, полные любви, на меня, поднимая меня на руки.

– Папочка! Я ведь уже взрослая! – я смеюсь, слегка отталкивая его от себя, на что получаю хитрый прищуренный взгляд. Он почти не улыбается нам на людях, утверждая, что это вредит нашей безопасности, но в его глазах можно прочесть множество эмоций, и все они положительные.

– Для меня ты всегда будешь маленькой, голубка, – он опускает меня на пол, обращаясь к маме.

– Как доехали?

Папа спрашивает это, потому что мы добирались без него. Сегодня он должен был приехать раньше, чтобы заняться некоторыми делами вместе с дядей Николасом.

– Все отлично, – мама подходит к нему, поправляет его галстук, после чего берет под локоть, и они вместе направляются к гостям.

Я же остаюсь одна, если не считать телохранителя Игоря за моей спиной.

Я прячусь за величественной колонной в зале, дожидаясь прихода Кристиана. В прошлый раз он обещал принести мне карты и научить играть.

Облокотившись на холодный мрамор, я прикрываю глаза. Иногда я делаю это, чтобы передохнуть от происходящего, потому что общество утомляет. Оно жужжит, раздражая слух до тех пор, пока мне не захочется приложить обе руки к ушам и начать раскачиваться из стороны в сторону.

Когда около меня раздается нехарактерное «бу», я вздрагиваю, отскакивая от испуга в сторону.

Обращая внимание на мальчика, который сделал это, я хмурюсь. В голове возникает мысль накричать на него, но, когда я замечаю позади Кристиана, это перестаёт быть важным. Я бегу в его объятья с счастливой улыбкой на лице. Мы слегка пошатываемся на месте, но это не мешает нам смеяться и цепляться друг за друга крепче.