Ты. Мой. Ад - Асхадова Амина - Страница 2

Вика поднимается по ступенькам, оборачивается ко мне:

– Отдохни, детка. Завтра у нас на тебя планы.

Улыбка у нее липкая, как приторный торт. Я задираю подбородок и молча прохожу мимо, не давая согласие, но и не отказываясь. У меня нет выбора, и это чертовски злит.

Я молча поднимаюсь наверх, в свою комнату. Открываю дверь – и замираю. Ничего не осталось таким, каким я запомнила. Ни фотографий на стенах, ни моих старых рисунков, ни даже обоев с цветочками. Все перекрашено в беж, половина моих вещей выброшена, комната будто стерта из памяти этого дома.

Словно меня здесь никогда и не было.

– Мы думали, твою комнату нужно обновить, – говорит мачеха с порога. – После вашего отъезда Паша жил здесь несколько лет и испортил обои красками, пришлось перекрасить в беж.

– Супер…

– Кстати, один из твоих чемоданов с одеждой потерялся где-то между Парижем и Петербургом. Завтра съездим за новыми вещами, а сегодня можешь надеть мои.

– О, боже! Всю жизнь мечтала носить одежду мачехи, – тяну я саркастически. – Спасибо, я лучше посплю голая

Вика закатывает глаза, но молчит. Я хлопаю дверью перед ее носом, и это единственное, что приносит мне удовлетворение.

Я прислоняюсь к двери спиной и выдыхаю.

Добро пожаловать в ад, Адель.

Глава 2

С утра пораньше мачеха потащила меня в модный бутик с блестящими витринами и супер нарядными платьями. Но то ли я была не выспавшейся после самолета, то ли голодной, но эти манекены с платьями меня раздражали – мне казалось, что я сюда не вписываюсь, хотя по факту все наоборот, я выгляжу слишком живой для этой стерильной дорогой атмосферы.

Я. Живая.

Но мачеха упорно наряжает меня как куклу. Отстой.

– Адель, посмотри! – ее голос звенит так, будто она только что выиграла джекпот, и почему-то этим джекпотом себя ощущаю я. – Шикарное платье, правда?

В руках у нее платье цвета шампанского. Все усыпано блестками, переливается под светом софитов и просто жутко слепит глаза. Декольте аккуратное, длинный подол тянется по полу. Платье кричит о деньгах, статусе и приличиях, которыми я ни черта не обладаю или не хочу обладать.

– Угу, шикарно, – бурчу я, но вешаю обратно. – Только я в нем похожа на новогоднюю елку. Мимо.

Вика раздраженно морщится, но тут же срывает с вешалки другое платье – на этот раз бежевое и с удушающим воротником под горло.

– Вот, ты только посмотри! Такое изысканное, настоящее сокровище. В нем ты будешь леди…

Я скептически поднимаю бровь.

– Это ж гроб на тонких бретельках.

Увы, но в этом бутике Вику хорошо знают, поэтому ей стараются угодить. Она с консультантами сует мне то одно, то другое платье – все как будто сшиты для чьей-то богато-раздутой жены, которой за сорок. Ноль дерзости и уникальности…

– Надень хотя бы это, – Вика сует мне очередную тряпку. – Ты не понимаешь, как важно произвести впечатление. Там будут влиятельные люди, чего только стоит господин Мурад Шах… Хотя он и вряд ли обратит внимание на такую строптивицу, как ты, но попытаться можно!

Я закатываю глаза и отмахиваюсь:

– Я выберу сама, ладно? Мне уже не пятнадцать…

Я специально иду к другому ряду и нахожу то, что зацепило меня с первого взгляда. Черное платье с красивым декольте, под которое я не собираюсь надевать лиф, с закрытой спиной и длинной юбкой, но вся соль в том, что оно все соткано из элегантного черного кружева, под которым лишь тонкий бежевый подклад…

Просто шик!

Оно такое дерзкое… будто шепчет: «Вот она я. Смотри, если осмелишься».

– Ты с ума сошла?! – Вика аж давится воздухом. – Хочешь нас опозорить? Оно же дешевое как три копейки…

– Беру!

После примерки я даже не даю ей шанса возразить: несу платье на кассу и достаю свою карту. Я привыкла сама платить за свои решения, вот и сегодняшний день не стал исключением.

Благо, хоть родители и считали меня балластом, но зато они откупались от меня приличной суммой денег, падающей на карточку каждый месяц, а еще все лето я работала во Франции переводчиком и гидом, так что за платье заплатить я в состоянии.

На выходе из бутика я чувствую, как Вика пыхтит от злости. Отец ждет нас в машине, и я забираюсь туда с огромными пакетами. В придачу к платью я купила серьги и колье – уже на отцовские деньги и просто назло мачехе.

– Твоя дочь опозорит семью на вечере у господина Мурада, – жалуется Вика уже в машине, когда мы выезжаем с парковки. – Ты даже не представляешь, какое платье она выбрала.

– Задницу прикрывает, и славно! – отрезаю я и отворачиваюсь к окну. – А вообще я могу никуда не идти!

Отец кашляет в кулак, как будто хочет сгладить угол, но я вижу, как уголки его губ дергаются. Он сам понимает, что я права. Но Вика давит, ей нужен результат.

– Роберт, скажи что-нибудь! Ну?

Отец сжимает руль сильнее обычного, и я понимаю: тема закрыта, и у нас с Викой ничья.

Мы возвращаемся домой, и я надеюсь нормально поужинать, но дома нас уже ждет целая делегация: визажисты с чемоданчиками, стилисты, примерки…

Вика сияет, будто это ее день, я же, едва захожу за порог, сразу же сталкиваюсь с навязчивыми руками, которые тянутся к моим волосам, но я быстро запираюсь у себя в комнате.

Я сама крашу глаза и вывожу стрелки – резкие и подчеркивающие изящный разрез глаз, такие, что мои голубые глаза становятся холодными и колючими. Идеальную кожу оставляю нетронутой, лишь наношу блеск на губы – и все.

Волосы оставляю распущенными. Светлые, кудрявые, они спадают на плечи и классно контрастируют с черным платьем. Кудрявый блонд и голубые глаза у меня от мамы, а вот характер… мать говорила, что характер у меня в папину бабку – такой же противный, ну и славно, спасибо за него бабке.

Когда под вечер я выхожу из комнаты, Вика чуть не теряет дар речи, но никак не комментирует.

Минут через двадцать мы уже садимся в машину. Вика аккуратно устраивается рядом с отцом, ее волосы идеально уложены, а платье – словно из рекламного буклета. Я с братом сажусь сзади, подгибаю ноги и достаю телефон.

Оказывается, у меня уже пять пропущенных от подружки Зои. Когда я перезваниваю, на их фоне музыка, визг и смех.

– Ну что, Адель, когда тебя ждать? Тут огонь! Только тебя не хватает!

Я корчу недовольную рожицу.

– Я постараюсь вырваться пораньше. Через час буду у вас, без меня не начинайте!

Музыка в трубке щекочет кровь, и я уже думаю о танцполе, а не о скучных тостах и мероприятии в честь какого-то старикана Мурада Шаха. Конечно, он будет стариканом – а в каком возрасте прокуроры занимают такие высокие должности? Только разве что к пенсии, а у меня к извращенцам-пенсионерам жуткое отвращение…

Минут через тридцать мы подъезжаем к залу. Огромное здание сияет огнями, вокруг – дорогие машины, охрана, суета. Я выхожу первой, поправляю платье и чувствую взгляды. Мужчины оборачиваются, женщины шепчутся, хотя я не сделала ничего плохого – да, оно кружевное и очень сексуальное, но оно сидит приличнее, чем платье Вики, облегающее ее искусственную грудь, хотя стоит признать – грудь ей сделали ничего.

– Если ты попытаешься меня продать, как в мои пятнадцать, когда ты знакомила меня со старыми дедами… – говорю я тихо, в упор глядя на мачеху, – я отсюда сбегу.

– Не говори ерунды, – шипит она, но более спокойно, чем полагается. – Не было такого!

– Было. И я все помню. И как ты хотела выдать меня замуж за медиамагната на пенсии и позволяла ему меня лапать в отсутствие отца – тоже.

– Ой, я бы и сама за него замуж вышла! – цокает Вика. – Иди, пожалуйся отцу… расскажи все эти сказки, которые ты напридумывала, и он сбагрит тебя обратно к пьющей мамаше во Францию.

Сучка.

Я бросаю взгляд на часы: ровно девять.

«Часик потерплю и уеду к подружкам», – думаю я, входя в зал, где гул голосов и блеск бокалов сливаются в одну какофонию.

Зал встречает нас ослепительным светом. Люстры, как огромные кристаллы, отражают музыку, смех и звон бокалов. Мужчины в дорогих костюмах, женщины в вечерних платьях, шлейфы духов, шелест тканей.