Хозяйка таверны "Драконий клык" (СИ) - Мауль Александра - Страница 5

Пока я смотрю в окно, братья Ленард о чём-то тихо перешёптываются, а затем карета снова останавливается.

— Ну вот и приехали, — говорит Вон и поджимает губы.

Глава 3

С помощью Вона выбираюсь из кареты и чувствую, как в груди начинает неприятно тянуть.

Глубоко вдыхаю и в воздухе улавливаю запах еды, алкоголя и мокрого дерева.

Делаю несколько шагов по каменной дорожке ведущей к дому и каждый шаг отзывается в груди глухой болью.

Вокруг темно и сыро.

Осматриваюсь и пытаюсь контролировать нахлынувшие воспоминания Инес.

Голова начинает болеть оттого, что я сдерживаюсь, но если не буду стараться, то рискую утонуть в них.

Тело охватывает мелкая дрожь, а на языке чувствую такой до боли знакомый привкус разочарования, боли и непонимания.

Тёмное небо вдалеке рассекает молния, порыв ветра развевает волосы.

Преодолеваю расстояние от кареты Вона до одноэтажного деревянного дома, а в свете тусклого фонаря и вовсе кажется, что он покосился в сторону, глядишь, вот-вот рухнет. У двери небольшое крыльцо, лавочка и пузатый глиняный горшок с каким-то цветком, похожим на пальму.

Над дверью висит фонарь, который нещадно из стороны в сторону треплет ветер, а в окне горит тусклый свет.

Осматриваю территорию двора и прикусываю внутреннюю сторону щеки. Негусто и очень-очень плохо, я бы сказала.

А герцог Батори и вовсе произнёс бы с отвращением что-то вроде: “ни-ще-та”.

Вздрагиваю, когда Вон стучит в дверь, и понимаю, что сильно отстала от него, осматриваясь и погрузившись в воспоминания. А они у Инес не очень приятные.

Сердце так щемит, что хочется закричать, когда в голове мелькают воспоминания Инес: я вижу слёзы и истерики бедной девушки, и холодность отца, когда он непреклонен в своём решении подложить бедняжку под герцога Батори.

— Пошли вон! Нет герцога Бритт. Он в город уехал — слышится за дверью глухой женский голос, а затем какое-то невнятное бурчание.

— Открывай, Ирма, здесь твоя госпожа.. — говорит Вон и как-то странно улыбается, исподлобья поглядывая на меня.

— Герцог Ленард? — почти вскрикивает женщина и возится с замком. — Зачем пожаловали? Неужели прослышали, что господин Бас добрался до сундука своей покойной жены? Вас он всё равно не послушает, уж третий день не просыхае… — на пороге появляется пожилая женщина со светлыми, небрежно собранными в пучок волосами, и замолкает на полуслове, когда взгляд её останавливается на мне.

Пробегаю взглядом по её светлому платью, поверх которого она набросила потёртый серый плащ.

Женщина какое-то время стоит неподвижно и смотрит так, словно увидела привидение, а затем её взгляд падает на мой сундук, который любезно притащили и поставили около меня во дворе люди герцога Ленарда.

Закрывает глаза и шумно вдыхает, а меня вдруг такая тоска берёт, что и вдох делаю с трудом.

Эмоции Ирмы становятся такими сильными, что Ленард рядом с ней вдруг начинает кашлять. А испытывает она боль, смешанную с жалостью, которые вдруг сменяются яростью, и она открывает глаза.

— Домой вернулись, моя маленькая госпожа? — спрашивает, и я киваю, а Вон снова бросает на меня странный взгляд — Ну проходите, тогда. Я сейчас постелю вам, видит создатель я денно и нощно молилась, чтобы этот день для вас никогда не настал — разворачивается и неуклюже заходит в дом.

На какое-то мгновение наши с Воном взгляды сталкиваются, и то, что я чувствую в этот момент, мне не нравится. Разрываю наш зрительный контакт и сильнее кутаясь в плащ, прохожу вперёд.

В доме меня встречает небольшой коридор, прохожу вперёд в небольшую гостиную, где нахожу диван, небольшой стол и что-то вроде комода.

— Батюшка ваш, сейчас не в том состоянии, чтобы вас поприветствовать, но вот завтра встречи с ним не избежать, — сообщает Ирма и переводит взгляд на Вона, который зачем-то прошёл следом за мной. Оборачиваюсь, когда его люди затаскивают мой сундук и по его указке оставляют его у дивана.

— Спасибо, — бросаю я, и между нами снова повисает неловкая тишина, которую прерывает звон разбитой посуды и невнятного бормотания.

Ирма качает головой и бубнит себе под нос какие-то ругательства, а вскоре в комнате появляется и сам источник шума.

В чёрном парадном костюме, слегка измятом, зато в белоснежной рубашке и чёрном галстуке, придерживаясь за стену, появляется отец Инес.

Теперь уже мой отец.

Бастиан Бритт

Останавливает и неуклюже проводит рукой по светлым волосам, пытаясь придать им приличный вид. Склоняет голову набок, осматривая меня, а затем проводит рукой по своей бороде.

— Зачем ты здесь в такой час, герцогиня Батори? — произносит он и словно носом по сердцу проводит этим своим обращением — Неужели проведать своего старика?

— Я вернулась насовсем, отец — отвечаю, и он вдруг меняется в лице и подаётся вперёд.

В нос ударяет сильный запах алкоголя и табака, а сам герцог Бритт едва не валится с ног.

— Неужели прогнал тебя? — принимается он причитать и едва не валится у моих ног. В последний момент остаётся стоять, уцепившись за мою юбку и поднимается — Неужели прогнал? Ну каков подлец! Ну каков, ведь был уговор! — причитает он и качает головой — Прости ты меня, прости своего отца, но я ведь хотел как лучше! Ви-но-ват! — вскрикивает он и прикладывает руку к груди. А я вся сжимаюсь — Виноват я перед тобой и письмо то я напрасно тебе не показал и всё это затеял, сгорю я, сгорю я в драконьем пламени. — вопит и пытается то ли обнять, то ли удержаться за меня. Хвала богам мне на помощь приходит Вон, и отдирает хорошо подвыпившего родственника, но тот упрямо вырывается и смотрит на меня теперь с каким-то волевым настроем. — Не пущу! Ни за что не пущу тебя в дом и думать забудь. Я такого позора не переживу! — бьёт себя в грудь и громко икает — Забирай свои вещи! — указывает на сундук — И выходи! Мы сейчас же вернёмся в поместье Батори, и ты сделаешь всё, чтобы муж захотел вернуть тебя обратно.

Делаю шаг назад, когда отец решительно шагает на меня, но падает у моих ног и не в состоянии подняться, что-то бубнит.

Его голос звучит приглушённо, а я бросаю взгляд на .. как же её там назвал Вон?

Кажется, Ирма.

— Ишь чего захотел, старый ты идиот — ругает она его и бьёт по спине какой-то тряпицей — Поднимайся и уходи к себе. Сердце моё рвётся, если бы тебя сейчас видела бедная Адель, то умерла бы во второй раз от такого позора, — выговаривает она, -- а что толку? Ему сейчас вообще всё по барабану. Лежит у моих ног, бубнит.

Похоже, завтра утром проснётся и вовсе этот эпизод не вспомнит.

Вон проходит вперёд и аккуратно подхватывает моего отца, поднимает и укладывает прямо здесь на диван, а тот ещё и что-то бубнит в пьяном бреду.

Да уж, попала так попала, ничего не скажешь.

Смотрю на парня и впервые за время, что нахожусь в этом странном, магическом мире не вижу на его лице ни отвращения, ни осуждения.

— Благодарю вас, господин Арден, —произносит она и кривится, — Вы уж простите ему подобную слабость. Теперь, когда дочь рядом, исправиться, да за ум возьмётся. — произносит она, вот только ощущение у меня, что пытается так себя успокоить. — Вы если хотите нас навестить, то заходите завтра поутру. Я чего-то особенного приготовлю и завтраком вас угощу за то, что вы Инес помогли добраться. Помог ведь или? — спрашивает и переводит взгляд на меня, а я только и киваю.

Завтра первым делом раскрою в доме все окна и займусь влажной уборкой.