Банный бизнес попаданки (СИ) - Иконникова Ольга - Страница 15

В один из домов примерно среднего достатка мы даже вошли. Нинелла сказала, что именно здесь живет лучший плотник Вильфранша месье Робер.

Внутренне убранство соответствовало внешнему виду дома — здесь было чисто, уютно, но никакой роскоши не наблюдалось. Небольшие окна, которые впускали в комнату совсем немного света, были затянуты бычьим пузырем. И я только сейчас осознала, что в доме Нинеллы окна как раз были стеклянными, но судя по всему, для большинства крестьян это было слишком дорогим удовольствием.

Нас усадили на широкую лавку за большой стол, на который жена хозяина сразу выставила румяный пирог с ягодами. Мы были не голодны, по отказаться от еды было бы невежливо, и по куску пирога мы всё-таки съели. И только потом Нинелла приступила к разговору.

Я показала мастеру чертеж и попыталась объяснить, что именно я от него хочу. Месье Робер долго рассматривал рисунок, то и дело поднося его к окну, а потом крякнул:

— Ох, мадемуазель, и непростую же вы мне задали задачу! Нет-нет, я не отказываюсь, только вот к работе приступить смогу только после сбора урожая. Сами понимаете, что сейчас и в своем хозяйстве слишком много дел. Да и лес для построек лучше рубить не летом.

Да, про это я слыхала и в родной деревне. А потому спорить не стала. Пока у нас и у самих было немало дел на огороде и в лесу.

— А доски на пол и на потолок я вам сделаю. На это много ли умения надо? Вон топор-то у порога лежит!

И тому, что он дерево на доски не распиливать будет, а топором делать, я тоже не удивилась. У нас на Севере тоже еще оставались такие умельцы. Им ни гвоздей, ни пил не нужно было — только топор.

Договоренность была достигнута. Месье Робер сказал, что подыщет себе и помощников. За всё про всё запросил всего-то три серебряных монеты. Правда, за печь в баню он не взялся, сказал, что в этом ремесле не силен.

— Здесь ведь у нас, мадемуазель, редко кто печи с дымоходом в домах делает. Слишком уж много камней на них требуется.

Но я была согласна и на баню по-черному — так будет проще и даже, наверно, полезней. В моей родной деревне сохранились и такие бани. Правда, их оставалось уже не много, но их хозяева уверяли, что никогда не променяют их на что-то более современное.

По этому вопросу он посоветовал обратиться к месье Джонсу — работнику из поместья графа Ланже. Тот клал печи даже для графского дома.

Зашли мы и еще в одну избу — куда более скромную. Рядом с дверью был очаг действительно безо всякого дымохода, пол был не деревянным, а земляным. А крохотные окна и вовсе были ничем не затянуты — должно быть, на зиму они просто закрывались досками. Внутри было темно, хоть и горела масляная лампа в глиняной плошке.

Тут задерживаться надолго мы не стали — Нинелла просто оставила хозяйке корзину с продуктами, что мы привезли из дома. Та, поблагодарив ее, принялась отгонять от корзины своих ребятишек, которые смотрели на хлеб и молоко голодными глазами.

— Ее муж и старший сын померли во время того же мора, что и семья Летиции, — пояснила Нинелла. — А детей мал мала меньше полон дом. Тут и дети, и внуки. А мужиков в хозяйстве и нет. Мы раз в неделю отвозим ей хоть немного продуктов, чтобы они не померли от голода.

Домой мы вернулись уставшими, но довольными. Нинелла уже прониклась этой затеей. А я уже поняла, что была она из тех людей, кто долго запрягает, но быстро едет. И если уж взялась она за что-то, то доделает до конца.

И когда перед сном мы, как обычно, мылись в сарае чуть теплой водой, мадемуазель Донован сказала мне, что ей и самой уже не терпится посмотреть на мою баню.

Глава 20

В поместье графа Ланже Нинелла со мной ехать отказалась, как я ее ни уговаривала.

— Чего я там не видала? — фыркнула она. — Время только тратить. А ты поезжай. Заодно деньги за лес, что для твоей задумки понадобится, управляющему его сиятельства отдашь.

И только когда она запрягла для меня экипаж, ее одолели сомнения.

— А ты лошадью-то править сумеешь ли?

Но как раз это я делать умела. У моего деда была лошадь. Он не представлял, как можно было в хозяйстве без нее обойтись. И даже когда у него появилась старенькая машина и мотокультиватор, от своей Ласточки он не отказался. Она умерла в его конюшне от старости, до конца своих дней получая овес и сено.

Когда мы, сидя на козлах, выехали со двора, Дженни попросила у меня разрешения подержать вожжи, и я позволила ей это. Ромашка была кобылой старой и покладистой, вряд ли ей взбрело бы в голову пуститься вскачь.

С большой дороги, что вела в Ланжерон, мы свернули именно в том месте, которое показывала мне Нинелла. И проехав еще какое-то время по лесу, мы вскоре выехали открытый участок, с которого имение графа Ланже было хорошо видно.

Большой и красивый трехэтажный особняк стоял на холме. Его стены были выкрашены в приятный кремовый цвет, а окна, колонны на фасаде и балкон были белыми, отчего ведь он был похож на сладкий торт со сливками.

Холм окружали золотистые поля с пшеницей и луга с зеленой травой. На одном из лугов паслись коровы и лошади, на другом — овцы. И это было так красиво, что я залюбовалась.

Я не знала, можно ли было тем, кто не значился в числе гостей его сиятельства, въезжать через парадные ворота, но поскольку никаких других ворот не увидела, то направила нашу лошадь по центральной аллее. Правда, подъехать ко крыльцу я всё-таки не решилась, а остановила наш экипаж чуть в стороне.

Но даже там нас сразу заметили. Лакей в зеленой ливрее тут же устремился к нам.

— Дома ли его сиятельство? — полюбопытствовала я.

Дело у нас было, прежде всего, к управляющему, но я подумала, что следует сначала справиться о хозяине имения. Тем более, что мне было любопытно познакомиться и с самим графом. Впрочем, я уже почти уверила себя, что Ланже находится в столице и потому ответ его слуги меня удивил.

— Его сиятельство в имении, но находится на прогулке. Но, может быть, вам будет угодно, сударыня, его подождать? Как прикажете о вас доложить?

Он смотрел на меня с плохо скрытым удивлением. Мой наряд явно выдавал во мне девицу дворянского происхождения, но с этим совершенно не вязался тот факт, что я сама правила экипажем. А ведь у каждой благородной персоны должен был быть хотя бы кучер.

И теперь лакей застыл передо мной, наверняка ожидая, что я передам ему карточку со своим именем, каковую тоже надлежало иметь, отправляясь с визитами. Но карточки у меня не было, а потому я просто сказала:

— Мадемуазель Арлингтон.

Он поклонился и спросил, будет ли нам угодно дожидаться его сиятельство внутри особняка или мы изволим провести это время на улице. Я посчитала неприличным врываться в дом в отсутствие хозяина и предпочла пока погулять в прелестном парке. Но и тратить время попусту я тоже не хотела, а потому спросила сразу и про месье Джонса, которого нам рекомендовал деревенский плотник. Возможно, это и шло в нарушение всяких правил, но мне хотелось сразу взять быка за рога.

— Я пришлю к вам Джонса, госпожа! — ответил лакей, судя по всему, удивившись еще больше.

Мы с Дженни подошли к фонтану, в котором плавали золотистые карпы. И именно там нас и отыскал мужчина средних лет в простой, но чистой одежде. Одет он был не в ливрею, из чего я заключила, что служит он не в доме.

— Вы хотели меня видеть, госпожа? — он остановился в паре шагов от нас и почтительно поклонился.

— Да, месье! — подтвердила я. — Нас направил к нам месье Робер из Вильфранш. Он сказал, что лучше вас в этих местах никто не умеет класть печи.

Мужчина зарделся от похвалы и поклонился еще ниже.

— Мне чрезвычайно льстит такой отзыв, госпожа. Чем я могу быть вам полезен?

Я коротко обрисовала ему то, что мне было от него нужно. Поскольку баня у нас будет «по-черному», печь в ней требовалась не слишком большой и без дымохода. С такой работой наверняка справился бы и куда менее искусный мастер. Но всё-таки печь в бане — это половина дела, и я не хотела рисковать. Не каждый знает, какие камни для нее подойдут.