Банный бизнес попаданки (СИ) - Иконникова Ольга - Страница 25

Потому что на этом портрете был совсем не тот мальчик, которого я встретила в Ланжероне!

Глава 33

Сначала я подумала, что это несходство мне всего лишь показалось. Это же не фотография, в самом деле, а всего лишь рисунок. Художник мог привнести в портрет какие-то штрихи, которые не вполне соответствовали действительности. Да и не все художники хорошие портретисты.

К тому же типографская техника здесь, в Эртландии, была далека от идеала. А потому рисунок в книге мог сильно отличаться от своего оригинала.

Но чем дольше я присматривалась, тем яснее понимала, что всё-таки не ошиблась. Да, между мальчиками было определенное сходство — темные волосы, овал лица. А поскольку рисунок был черно-белым, то сравнить цвет глаз было сложно. Но были и совсем не похожие друг на друга черты.

У того мальчика, что я видела на площади, был высокий, как и самого короля лоб, который обычно бывает у людей, склонных к логике, рациональных и недоверчивых. А у мальчика на портрете он был низким.

И темные волосы у того принца, с которым я познакомилась, вились от природы (и в этом он тоже был похож на отца. А у принца со страницы книги они были прямыми.

Я настолько погрузилась в изучение портрета, что не заметила, как в кабинет вернулся его хозяин. И вздрогнула, когда он, привлекая мое внимание, чуть кашлянул.

Должно быть, когда я посмотрела на графа, в моем взгляде отразилось всё то смятение, что я сейчас ощущала, потому что его сиятельство вдруг помрачнел и вздохнул.

— Надеюсь, мадемуазель Арлингтон, вы согласитесь со мной, что есть тайны, которых лучше не знать. Не правда ли?

Я кивнула и даже закрыла книгу. Он был прав — всё это совершенно меня не касалось. Какое мне дело было до того, настоящим ли принцем был изображенный на портрете мальчик? Его отцу было лучше знать, кто он такой.

Быть может, он него были два сына. Один, рожденный в законном браке, а другой — бастард. Правда, даже эта версия ничего почти не объясняла.

— Вы должны пообещать мне, мадемуазель, что забудете обо всём, что узнали о его высочестве.

— Считайте, что я уже забыла, — откликнулась я.

Я приехала сюда совсем по-другому делу, и именно его нам следовало сейчас обсуждать. Но я почему-то снова и снова думала о немом ребенке.

Наверно, мои слова не убедили графа, потому что он сказал:

— Я сам узнал об этом только сейчас. Я горд, что его величество счел меня достойным такого доверия. И думаю, вы понимаете, что я не могу рассказать вам того, что касается не меня, а куда более высоких персон.

— Я понимаю, ваше сиятельство, — заверила его я. — Вы не должны мне ничего объяснять.

И тут вдруг меня осенила догадка, которая сразу заставила меня замолчать. Я так и застыла с полуоткрытым ртом, пытаясь собрать пазл из разрозненных деталей. И конечно, всё это сразу же отразилось у меня на лице.

Граф Ланже снова вздохнул — на сей раз вздох был более продолжительным и грустным.

— Что пришло вам в голову на этот раз, мадемуазель? — спросил он. — Полагаю, будет лучше, если вы поделитесь этим со мной, чем с кем-либо еще. Но обещайте, что после нашего разговора, как только вы выйдете из этой комнаты, вы ни слова более об этом не произнесете, — и дождавшись еще одного кивка с моей стороны, он продолжил: — Итак, о чём же вы подумали сейчас?

— О том, что его величество, стыдясь своего сына, заменил его на другого мальчика, — пролепетала я. — Возможно, это тоже его сын, но только незаконнорожденный.

Я замолчала и посмотрела на графа. На его лице было написано такое изумление, что я почувствовала, что краснею.

— Как вы могли такое подумать, мадемуазель? — воскликнул он. — Что его величество стыдится своего сына! И тем более, что у его величества есть незаконнорожденный сын!

— Простите, ваше сиятельство, но что еще я могла подумать? — еще больше смутилась я. — Мальчик, изображенный в этой книге — совсем не тот, которого я встретила в Ланжероне. И поскольку именно знакомого мне мальчика его величество лично назвал своим законным сыном, то это значит, что в королевском дворце живет другой мальчик. И это многое объясняет. До сегодняшнего дня я не могла понять, как его величеству удалось скрывать от своих подданых немоту принца столько лет. А теперь всё стало понятным. Ведь роль принца играет совсем другой ребенок.

— У его величества нет незаконнорожденных детей, — сказал граф Ланже с такой уверенностью, что я едва удержалась от возражений.

По моему разумению знать об этом мог разве что сам король. А может быть, не обо всех своих детях знал и он сам.

— Но не хотите же вы сказать, что его величество готов отдать корону и престол ребенку, в котором не течет его кровь? — удивилась я. — И всё это лишь для того, чтобы никто не узнал, что настоящий принц немой?

Граф снова протестующе замотал головой.

— Да нет же, мадемуазель! Речь вовсе не идет о том, что именно тот мальчик будет объявлен наследником! Изначально речь шла лишь о краткосрочной замене.

— Его высочество не был немым от рождения? — спросила я.

— Нет, но он потерял дар речи, когда был еще совсем маленьким. Возможно, что-то напугало его, или на него было наложено какое-то заклятье — причина не установлена до сих пор. И когда это случилось, его величество всего лишь хотел не допустить того, чтобы об этом кто-то узнал. Он надеялся, что немота быстро пройдет. Нужно было лишь сделать так, чтобы на это время другой ребенок изображал наследного принца. Вернее, ребенку не потребовалось ничего изображать — оба они тогда еще были слишком малы, чтобы что-нибудь понимать.

— Но разве так просто заменить одного ребенка на другого? — не поверила я. — Даже если они были совсем маленькими, те люди, что были рядом с маленьким принцем, могли понять, что он стал совсем другим. Няни, кормилицы, воспитатели — они просто не могли перепутать одного ребенка с другим.

— Да, разумеется, — согласился со мной граф. — Но дело в том, что его высочество (вернее, уже не самого принца, а мальчика, который его заменял) сразу же после происшествия перевезли в загородную резиденцию, где у него появились другие няни и кормилицы. Никто и подумать не мог, что этот спектакль потребуется продолжать столько лет!

— Но кто он такой, этот мальчик, на самом деле? — спросила я.

Глава 34

— Этого я не знаю и сам, — развел руками граф. — Должно быть, сын человека, которому его величество мог полностью доверять.

Теперь мне хотя бы стало понятно, как королю удавалось скрывать эту тайну столько лет. До этого мне казалось странным, что о немоте наследного принца не знали даже придворные, не говоря уже о простом народе. Ведь не заметить того, что ребенок не говорил, было невозможно. Но если в роли принца был другой мальчик, то тогда, разумеется, никто и подумать не мог, что здесь было что-то не так.

— Значит, настоящий принц провёл всё это время не во дворце, а вдали от отца? — мне стало еще жальче этого ребенка.

— Это было сделано для его же блага, мадемуазель, — сказал Ланже. — Вы только представьте себе, что было бы, если бы к его высочеству было приковано слишком пристальное внимание. Он ловил бы на себе сочувствующие взгляды, слышал бы от придворных слова сожалений.

Да, наверно, он был прав. И всё равно я не могла понять, как король собирался выходить из этой ситуации. Что он будет делать, если мальчик так и не обретет дар речи? Но спрашивать об этом графа было бессмысленно — откуда ему было это знать?

— А маркиз Шарлен? — вдруг вспомнила я. — Получается, что он покушался не на наследного принца, а на мальчика, который его заменял?

— Да, наверно, так, — кивнул хозяин. — Но, мне кажется, это ничуть его не оправдывает. Ведь он хотел убить именно королевского сына. Ребенка, который не сделал ему ничего дурного.

Спорить с этим было трудно. И я предпочла перейти к другому вопросу.

— Но зачем его величество привез принца сюда, в Ланже?