Банный бизнес попаданки (СИ) - Иконникова Ольга - Страница 9

— Скажите, мадемуазель Донован, а вам случайно не нужна компаньонка?

Глава 11

Женщина подняла голову и посмотрела на меня. Но сконцентрироваться надолго у нее не получилось, и она затрясла головой. А потом хрипло рассмеялась:

— За кого вы меня принимаете, мадемуазель? За благородную даму? Ха-ха, как бы не так! Нинелла Донован не белоручка! Мне не нужна компаньонка! С чего бы мне платить кому-то за то, с чем я могу справиться сама?

В зал зашли другие постояльцы, и мадам Леонор оставила нас, устремившись к их столику.

— Я могу присматривать за вашим хозяйством, — не отступала я. — Я умею шить, стирать, готовить.

Я понятия не имела, умела ли всё это делать настоящая Аннабел Арлингтон, но теперь это было уже не так важно. Мне нужно было чем-то зарабатывать на хлеб для себя и для Дженни, и я была готова взяться почти за любую работу.

Но Донаван снова посмотрела на меня и недоверчиво зацокала языком.

— Поглядите на свои ручки, мадемуазель! — сказала она. — Да они никогда не держали ничего, тяжелее столовых приборов. И уж ими вы точно никогда не стирали белья.

Тут она подняла над столом свои руки — загорелые, с огрубевшей, потрескавшейся кожей.

— Вот что такое рабочие руки, мадемуазель!

Да, Аннабел никогда не знала тяжелого труда. У нее не было в нём никакой необходимости. Но поскольку теперь на ее месте находилась я, уж я-то знала, как стирать белье. Ремесло это было нехитрое, и даже если здесь нет привычных мне стиральных порошков, уж мыло и щелок всякой найдутся.

— И мне не нужно жалованья, — сказала я. — Я готова работать за еду и крышу над головой.

— Хм, — взгляд женщины стал чуточку более осмысленным и менее ершистым.

— А едим мы с Дженни совсем немного, — я решила сразу сказать и о девочке.

Мадемуазель Донован ухмыльнулась:

— Так я и знала, что тут есть какой-то подвох! Значит, еще и девчонка! Но ты слишком молода, чтобы быть ее матерью.

— Она моя сестра, — торопливо сказала я.

Дженни посмотрела на меня с тревогой, но промолчала.

— А чем вы занимались до этого дня, мадемуазель? — строго спросила Нинелла. — И почему оказались без крова? А может, вы от кого-то скрываетесь и теперь хотите втянуть в это еще и меня?

Она была недалека от правды. Я скрывала от нее нечто важное, но поступить по-другому я не могла. К тому же раз она не была дворянкой, гнев короля был ей не так страшен. Ее не могли лишить титула, ведь невозможно лишить человека того, чего у него нет.

— Наш папенька разорился, и теперь я вынуждена искать работу, чтобы прокормить себя и сестру. Дженни еще слишком маленькая, но я научу ее мыть посуду. И мы очень неприхотливы и не будем вам докучать.

Она фыркнула:

— Да вы хоть знаете, мадемуазель, в какой дыре находится мой дом? А вы, как я погляжу, столичная штучка. Вам балы будут надобны да кавалеры. А там из кавалеров только разве что медведи.

Она думала меня смутить? Меня, которая родилась и выросла в деревне?

— Я не нуждаюсь в кавалерах, мадемуазель! Жених, с которым мы были помолвлены с самого детства, отказался от меня, как только узнал, что мой папенька лишился всего и уже не может дать за мной приданого. Так что об особях мужского пола я теперь весьма невысокого мнения.

Донован одобрительно кивнула. Похоже было, что это мое высказывание пришлось ей по душе.

— Весьма похвально, мадемуазель, что вы столь здраво рассуждаете, — она мотнула головой. — Вот только я всё равно не смогу вам помочь, потому что сама скоро окажусь на улице. Разве вы не слышали, что я говорила любезной Леонор вот только что?

Но свой главный аргумент я пустила в дело только сейчас.

— Приютите нас, мадемуазель, и я заплачу за вас пошлину в пять золотых монет!

Она вздрогнула и посмотрела на меня с изумлением. Мне показалось, что даже хмель выветрился из ее головы.

— Да откуда же у вас такие деньги, мадемуазель, коли папенька ваш совершенно разорен? — задала она резонный вопрос. — И уж коли они у вас есть, так зачем вам ехать в наш медвежий угол? Этого вам хватит, чтобы снять комнату на несколько месяцев здесь, в Эмсворте.

Это я понимала и сама. Но помимо комнаты, нам нужны были еще и еда, и одежда. А всё это в столице было ох как дорого! И я не хотела находиться рядом с теми, кто знал Дженни или саму Аннабел и при встрече мог рассмеяться нам в лицо или унизить жестоким словом.

К тому же мне было жаль саму мадемуазель Донован. Лишиться родительского дома только потому, что у тебя не нашлось денег, чтобы заплатить пошлину, было бы ужасно. И если мы с ней могли помочь друг другу, то почему бы нам этого и не сделать?

— Эти деньги — подарок кузена, и я хотела бы разумно ими распорядиться.

— Разумно? — расхохоталась Донован. — Да само ваше желание поехать со мной уже неразумно! Поверьте, мадемуазель, вам еще не раз скажут, что вы связались с сумасшедшей старухой!

Но ее слова не испугали меня. Она не была похожа ни на старуху, ни на сумасшедшую. Теперь, когда она совсем протрезвела, темные глаза ее лучились умом и какой-то хитринкой.

И я поняла, что сделка заключена. И пусть я не знала, что ждет нас в доме мадемуазель Донован, возвращаться в поместье Арлингтонов я совсем не хотела — просто потому, что мне не позволили бы вернуться туда вместе с Дженни.

— Мы поедем вместе с этой дамой, мадемуазель Аннабел? — тихо спросила меня девочка.

— Дамой? — услыхала ее Нинелла. — Нет, вы послушайте только эту малышку! Ох, столь раз за день дамой меня еще никто не называл!

Она улыбалась, и улыбка у нее была удивительно светлой. А Дженни улыбалась ей в ответ.

Глава 12

Я уезжала из столицы в глушь безо всяких сожалений. Перед отъездом я написала письмо Патрику. Описала наши походы по приютам и то впечатление, что они на нас произвели. Я надеялась, что он поймет, почему я не смогла оставить Дженни в Эмсворте. Поблагодарила его за те деньги, что он нам дал (хотя, в сущности, эти деньги были не его, а Арлингтонов, так что он вполне мог позволить себе такую щедрость). И сообщила, что пока не намерена возвращаться в поместье, а постараюсь найти какое-нибудь место службы в столице или в каком-то другом месте.

Я представляла, в какой ужас придет Сондра, когда узнает об этом. Возможно, даже решит, что, желая работать, я позорю семью. Но мне было всё равно, что она подумает. Сейчас я даже радовалась, что пока не могла сообщить им обратного адреса, и им некуда было отправить гневное ответное письмо.

Мы с мадемуазель Донован сходили в бюро регистрации недвижимости и получили документ, подтверждающий ее право на владение земельным участком в местечке Вильфранш в графстве Ланже. Нинелла свернула полученный документ и положила его себе за пазуху. При этом она покачала головой, должно быть, снова подумав о том, что какая-то бумажка не должна стоить целых пять золотых.

Я думала, что мы поедем к месту назначения в почтовой карете, но оказалось, что Донован приехала в столицу в собственном экипаже. Это была старенькая бричка с откидным верхом, который можно было расправить в дождливую погоду и сложить в солнечную. Тянувшая экипаж лошадь была немолода, а сам экипаж немилосердно скрипел, но это ничуть не испортило нам впечатлений от поездки.

Когда мы только вышли из гостиницы, Нинелла ловко вскочила на козла, и Дженни посмотрела на нее с удивлением.

— А что делать, малышка? — рассмеялась та. — Я не могу позволить себе держать кучера.

Мы выехали из столицы утром, и когда мы ехали по уже шумным улицам, Нинелла не уставала удивляться:

— И как можно не заблудиться в таком большом городе? И разве здесь нормально поспишь, когда за окном всё время ездят экипажи? А еще у нас принято здороваться с каждым встречным. Но если и тут так поступать, то, пожалуй, и язык смозолишь.

Зато, когда мы выехали за городские стены, она сразу повеселела. Леса и луга были ее стихией, а поскольку погода в этот день выдалась теплая, то мы могли любоваться теми красотами, мимо которых проезжали.