Добробор. Бездарный учитель - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 15

– А ты с ним поговорить можешь? – высказал я мелькнувшую догадку.

– Могу, но не хочу.

– С чего бы это?

– Он хозяйку обидел, да и хозяину постоянно пакостничал, – проворчал Колыван и посмотрел на меня с каким-то непонятным упрямством.

И тут меня посетило еще одно подозрение?

– Скажи-ка мне, Колыванушка, – с ехидной ласковостью спросил я. – Ты случаем не знаешь, чего лешему от меня надо?

– Не ведаю, – проворчал домовой и тут же чисто человеческим жестом скрестил руки на груди.

Действительно сроднились, вон и замашки у него человеческие. Внезапно я осознал, что дух врет. И понимание пришло извне от Добрыни. Пока не совсем ясно, как вообще работает наша связь, но это не мешает пользоваться ее преимуществами.

– Врешь ведь, Колыван. Мы тут не в бирюльки играем, – удрученно покачал я головой, сделав вид несчастный и усталый.

И, что самое главное, почти не лицедействовал. Домовой что-то буркнул себе под нос и раздраженно топнул ножкой, но все же разродился важной информацией. Оказывается, его прежний хозяин обещал лешему посадить в заветном месте особый дуб. Даже нашел несколько специальных желудей. Но как вернулся и узнал, что лесная погань хозяйку чуть не загубила, передумал. От того и пошла вражда.

– А как твой хозяин мог что-то обещать лешему? Ты же сам сказал, что людского языка лешак не понимает?

– Так они не по-людски говорили, – ответил домовой, глядя на меня как на несмышленыша. – Хозяин был сильным колдуном, не то что ты – бездарь.

– Попрошу без оскорблений, – надменно вскинув голову, наигранно возмутился я, и домовой это понял. Даже захихикал. – Так что там с желудями этими?

– Лежат себе в сундучке. Ты же сам видел.

– И не сгнили до сих пор? – удивился я.

– Эти желуди еще лет триста пролежат, и ничего им не будет, – назидательно сказал домовой.

Так, одну проблему решили, теперь нужно как-то уговорить это лохматое недоразумение стать переводчиком:

– Колыван, поговори с лешим. Обещай ему, что я посажу желудь, где он скажет.

– Не буду, – снова набычился домовой. – Он враг хозяину, а значит, и мне. Да и тебе тоже.

– Колыван, что было, то быльем поросло. Нам нужно строит новую жизнь, а с таким соседом точно не получится. Я ведь не колдун, а, как ты говоришь, бездарь. Так что нужно либо договариваться, либо разбегаться. Ты тут в вагончике будешь с Добрыней куковать, а я где-то в городе горе мыкать. Оно нам надо?

Меньше всего такие перспективы понравились медвежьему духу. Да и домового особо не порадовали.

– Ладно, – вздохнул Колыван и крикнул куда-то вверх: – Давай, косолапый, делись силушкой, иначе до кромки я не дойду!

Внезапно образ домового, который до конца так и не терял некоей призрачности, вдруг заискрился и словно налился жизнью, полностью обретя материальность. Колыван радостно вздохнул и даже попрыгал на месте, а затем, мелко перебирая короткими ногами, побежал к спуску в лес. Я последовал за ним. Добравшись до края склона, получивший бо́льшую свободу передвижения домовой как-то по-совиному ухнул и пронзительно свистнул. Ответ пришел практически сразу – нечто отдаленно похожее на пение китов, только наполненное древесным скрипом и шелестением листьев.

– Он согласен отпустить тебя, если посадишь желудь в нужном месте, – сказал повернувшийся ко мне Колыван и тут же добавил: – Сразу соглашаться нельзя. Слишком жирно ему будет. Нужно просить что-то еще.

А я согласился бы, учитывая отчаянность моего положения, но Колыван прав, так что пришлось задуматься и тут же вспомнились странности поведение жителей Сосновки.

– Колыван, спроси, не он ли набедокурил в поселении людей?

Еще один обмен странными звуками принес новую информацию:

– Говорит, что по праву наказал губителей леса. Дубы они рубили, а лешему это как человеку серпом по одному месту. Он сначала возничего железного чудища заморочил, а затем, когда тебя умучить не смог, еще и сынка его в лес выманил.

– Так, – не на шутку встревожился я, услышав о ребенке, вдруг он там совсем мелкий и сейчас страдает один в лесу. – Значит, скажи ему, что желудь он получит, а в ответ не только перестанет мне мешать, но и поможет найти потеряшек. Да и вообще людей будет наказывать только после разговора со мной.

Я сразу раскатывал губу по максимуму и думал, что придется торговаться и уступать, но леший быстро согласился, но потребовал, чтобы люди больше к дубам не прикасались. Елки и сосны он почему-то особо ценными не считал. Такая покладистость меня насторожила, и я уточнил у домового:

– А он не обманет?

– Нет, мы ж не люди и врать не умеем.

– Ну себя ты зря приплел. Сам говоришь, что сроднился. А вот лешему почему-то верю.

Закончив с переговорами, я тут же взялся за дело. Солнце уже высоко, а мне еще топать и топать. Уже привычно получив с помощью Добрыни доступ к кладу, быстро перебрал мешочки. Только в одном хранились два крупных желудя, показавшихся мне совершенно обычными. Когда вернулся к Колывану, то увидел, что рядом с домовым на остатках фундамента сидит белая трясогузка. В доме, где я провел детство, жил один потешный старик, очень любивший этих птичек. Он часто говорил, глядя на своих любимцев: «Это тебе не дурной воробей, а серьезная птушка». Я сразу то ли сам, то ли с подсказки Добрыни догадался, что это проводник от лешего, поэтому с улыбкой сказал:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.