Правдоборец. Сердце титана. Книга 3 - Липарк Михаил - Страница 8

– Тебе не придется. Просто запомни. Ты должен четко придерживаться двух сценариев, когда вернешься назад.

– Первый?

– Не нарушать действующие процессы. Не вмешиваться в конфликты. Какие-либо. Неважно. Твоя основная цель оплодотворить княгиню.

– Княгиню? – на этот раз я поднимаю обе брови.

– В одной из веток реальности твой сын рождается от Роговой Ольги Николаевны. Ты должен объяснить ей почему это необходимо и зачать дитя.

– Ха! – кажется я чувствую, как дергается глаз.

Я отрастил достаточно крепкие яйца. Но между смелостью и адекватностью все же есть грань. На сколько лет назад темная материя хочет вернуть мой разум назад. Самое время каким-нибудь восемнадцатилетним соблазнить бывшую жену императора и главу Теневого клана. Ага. Хотя, с другой стороны, в одной из веток реальности у меня…получилось?

– В одной из веток реальности… – мну подбородок. – Мне удалось узнать, что у Роговой есть ребенок. В момент, когда подслушивал прошлое. Но я не припоминаю, чтобы у нас с брюнеткой было что-то общее.

– Как я и сказал, ты слышал не прошлое. А лишь одну из веток возможного прошлого. Одну из параллельных реальностей. И теперь твоя задача превратить его в настоящее.

Все еще сомневаюсь. Слишком все запутанно. Может быть к черту все? Разделить миры и будь что будет. Пусть эта тварь сама справляется с тем, что ее гложет.

– Если вы разделите миры, это ничего не решит, – не дождавшись ответа корпоратка сильнее сжимает мое запястье.

– Опять чудо-способность просчитать все варианты?

– Все миры будут уничтожены. Если Титан не пробудится.

И вот как я должен поверить? На слово?

– Пруфы будут?

– Нам незнакомо это слово. Но если ты ждешь доказательств, то их не будет. Для чего Титан должен пробудиться узнают только избранные. И только когда придет время, – Легион, смотря на меня тьмой в своих глазах, выжидает паузу. – Ты готов?

– Мне нужно немного…

– Его нет, – отвечает Скверна и в этот же момент глаза девчонки загораются синим.

Я проваливаюсь в какое-то забвение. Сперва тьма, а затем перед глазами начинают мелькать события из прожитой мною жизни. Я буквально смотрю за тем, как купол снова возводится над старым городом. Перевожу взгляд на руки. Они покрываются сажей и землей. Затем толчок. Невидимая сила буквально впихивает меня в тело двадцатилетнего пацана.

– Ермак! – окрикивает голос, который я ненавижу больше всех. И хорошо помню. – Чего встал, сука? За работу!

Все нутро пробивает электричеством. От бессилия я падаю на холодную землю. Но не могу толком припомнить этот день. Я как всегда голоден. Я, как всегда, в шахте. Я как всегда должен пахать, чтобы принести Лике сухой паек.

– Замечательно, – улыбаюсь, ловя капли влаги, падающие на лицо со сталактитов.

Про план, как заключенный должен соблазнить наследницу престола мне не рассказали. Похоже будет весело.

– Что тебе замечательно? – лицо орка нависает надо мной, а электрическая дубинка вновь впивается в бок.

Скукоживаюсь в позе эмбриона после удара. Так боль ощущается слабее.

– Помнишь наш уговор? – басом спрашивает орк. – Пока делаешь то, что я говорю – твоя сестра может дальше прятаться словно крыса. Если будешь огрызаться, я мигом припашу ее. Напомнить сколько человеческих женщин умерло здесь, не отработав до конца и одного дня?

Надзиратель наставляет на меня дубинку.

– Подумай хорошо, прежде чем дерзить.

Я заостряю взгляд на дубинке. Когда понимаю, что нелюдь не собирается бить, беру себя в руки и поднимаюсь. Тело еще болит, но я беру кирку и начинаю стучать по твердому камню, сквозь который просвечивает проклятый металл. Брилий.

– Ну ты и придурок! – слышится из темноты, едва шаги орка стихают.

Поворачиваю голову. Из темноты выходит Толик Соловьёв. Тощий, как начинка в местных чебуреках. Принимается делать вид, что трудится. На самом же деле еле бьет.

– Ты же знаешь, что, когда надзиратель бьет нужно засунуть язык в задницу.

– Знаю, – отмахиваюсь я. Подзабыл.

– Вечером идем?

– Куда? – хмурюсь, не припоминая ничего об этом дне.

– С тобой все в порядке? – возмущенно бубнит Соловьев. – Головой ударился?

– Немного, – шмыгаю носом. – Какой сегодня день?

Тот не отвечает. Внимательно смотрит. Как будто не признал.

– Отвечай, Торетто. Пока кто-нибудь не пришел и не засунул электрическую дубинку нам в задницы. Я знаю, что тебе нравится. Но я, клянусь, завязал, – говорю в стиле Бориса Ермака тех лет. Мы постоянно шутили про сиськи, члены и все остальное, что ниже пояса и противоречит конституции Российской Империи. Так Толик точно меня признает.

– Двадцатое сентября, – наконец неуверенно отвечает мой друг.

– Год?

– Чего?

– Какой год, Толик? Не тупи, – снова играю себя молодого.

– Три…тринадцатый, – неуверенно отвечает человек с быстрым метаболизмом.

Я киваю и принимаюсь долбить стену. Если не сдам в конце смены нужного количества брилия, то меня оставят тут на ночь и Лика будет сидеть голодом.

Тринадцатый год Новой Эры. Если ты ничего не знаешь об узурпаторе, то я просто обязан посвятить тебя в происходящее в этом времени.

Мне тут двадцать. Я попаданец в попаданца, получается. Круто да? Над Старым Петербургом висит купол. Снаружи властвуют аристократы, а все остальные им прислуживают. Через год Виктор Зубов узурпирует престол, купол исчезнет, а магия перестанет существовать в том виде, в котором существует сейчас. Как только я поднимусь из шахты и посмотрю наверх, то увижу на небе огромное черное пятно. Это Скверна. Сейчас она позволяет одаренным использовать магию. В день Великого Восстания исчезнет. До тех пор, пока новый император не придумает способ вновь разделить народ на сословия.

В целом до Ольги Николаевны Владыкиной сейчас добраться не так сложно. Внутри купола многим заправляют охотники на демонов. Пусть самого Зубова здесь сейчас видят довольно редко, зато будущая наследница престола частенько пребывает в логове магов света.

Теоретически все, что мне нужно – это добраться до аристократки и убедить ее зачать со мной ребенка. При живом муже – будущем императоре. Как два пальца. После этого Легион сможет перенести меня обратно и Титан не умрет.

Орк дал мне жару под конец рабочего дня, поэтому довольно скоро кто-то позвонил в колокол и ознаменовал конец рабочего дня. Да. Колокол. Под куполом нет электричества, поэтому с последними лучами солнца весь Старый город вымирает.

– Иди сюда, – отвожу Толика с разбитой дороги, ведущей из шахты в сторону района, где мы живем.

Усаживаю его на скамейку и кладу руки на его плечи.

– Гондоном ты станешь через несколько лет, но сейчас я могу тебе кое-что доверить, – готовлю его к серьезному разговору.

Мне нужен человек, который поможет.

– Чего? – искренне удивляется мой друг.

– Мне надо тебе кое-что рассказать, брат. Дело, в котором я обещал помочь тебе вечером еще терпит?

Толик смотрит на механические часы с разбитым стеклом на циферблате. Каким-то образом понимает сколько времени.

– Терпит, – напряженно выдыхает.

– Я из будущего, – произношу на серьезных щах и понимаю, что это звучит максимально избито и кринжово. Тут же поправляюсь. – Если что, мне не отшибло память, и я не ударился головой. Я вернулся с определенной миссией и как бы тебе сейчас ни хотелось считать меня сумасшедшим, тебе придется поверить.

Соловей секунд пятнадцать внимательно смотрит на меня, а потом начинает хохотать.

– Брат, – хихикает он. – Я чуть не повелся. Пора тебе заканчивать со своими розыгрышами. Ха-ха! Я до сих пор не отошел от той дохлой крысы в морозилке.

– Какой дохлой крысы? – напрягаю все извилины, чтобы вспомнить. – А-а-а! Нет. Это другое. Я сейчас на полном серьезе.

Толик еще некоторое время хихикает, но его эмоция медленно затихает, словно уезжающий в даль шумный уличный мотоцикл, который в будущем будет раздражать меня, занимающегося своими делами дома в тишине.